Я работаю санитаркой на скорой помощи уже семь лет. За это время я видела многое, но некоторые вызовы, связанные с мусульманскими семьями, остаются в памяти навсегда. Это не про осуждение веры — я уважаю чужие убеждения. Но когда сталкиваешься с ситуациями, где религиозные принципы влияют на жизнь и здоровье, это оставляет след. Хочу рассказать о случаях из своей практики, которые касаются мусульман в России. Это реальные истории, где вера и медицина вступают в сложный диалог.
Домашние роды и таз с солью
Одно утро началось с вызова на домашние роды. Мы приехали в обычную квартиру в спальном районе. Дверь открыла молодая женщина в хиджабе, полностью закрытая, кроме глаз. В спальне на кровати лежала новорожденная девочка, еще с пуповиной, которая тянулась к тазу, наполненному солью. Рядом аккуратно лежал послед. Женщина спокойно объяснила, что родила вчера вечером, а скорую вызвала только для того, чтобы мы перерезали пуповину. В больницу они не поедут — их религиозные убеждения запрещают обращаться к врачам, лежать в больницах и даже вставать на учет по беременности.
Мы пытались объяснить, что ребенку нужен осмотр, что могут быть скрытые осложнения. Но женщина была непреклонна. Ее муж, присоединившийся к разговору, подтвердил: их вера не допускает медицинского вмешательства. Через пару часов в квартире собрались заведующая поликлиникой, сотрудники опеки и участковый. Полдня мы уговаривали семью поехать в роддом, хотя бы ради здоровья девочки. Но они отказались. Их оставили дома. К счастью, ребенок выжил, но такие случаи часто заканчиваются трагедией, особенно для детей до года, когда родители отказываются от лечения.
Мальчик с судорогами
Еще один случай был года два назад. Ночной вызов: ребенок, судороги. Приезжаем в квартиру, где живет мусульманская семья. Мальчику лет четырех, он в сознании, но видно, что ему плохо — судороги только что прекратились, он бледный, вялый. Мать в платке, отец с бородой, оба говорят, что не хотят никаких уколов или больниц. Их религиозная община, как они объяснили, считает, что лечение должно быть только через молитвы и натуральные средства. Мать показала какую-то мазь, которой они натирали ребенка, и сказала, что он «скоро поправится».
Врач из нашей бригады объяснял, что судороги у ребенка могут быть симптомом серьезного заболевания, что без лекарств может быть рецидив, угрожающий жизни. Но родители стояли на своем: «Аллах защитит». Мы вызвали опеку и полицию, как положено, но пока оформляли документы, мальчику стало хуже. Его все-таки забрали в больницу, но он впал в кому. Позже мы узнали, что у него был эпилептический статус, который можно было остановить, если бы лечение начали сразу. Мальчик не выжил. Родители потом говорили, что это была воля Аллаха, но я до сих пор вижу перед глазами его лицо.
Женщине с кровотечением
Помню вызов к молодой женщине, мусульманке, лет 28. Она попала в аварию на дороге, и ее доставили в больницу с подозрением на внутреннее кровотечение. Мы были на подхвате, помогали транспортировать. Врачи сказали, что ей нужно срочное переливание крови, иначе она не выживет. Но женщина, будучи в сознании, отказалась. Ее муж, стоявший рядом, объяснил, что их религиозные убеждения запрещают переливание крови, так как это «нечистое». Он говорил спокойно, но твердо: «Мы доверяем Аллаху, а не врачам».
Хирург пытался объяснить, что без переливания она умрет в течение часа. Я видела, как он, уже немолодой мужчина, чуть не сорвался на крик от бессилия. Женщина умерла на операционном столе. Позже ее муж подал жалобу на больницу, обвиняя врачей в том, что они не спасли его жену. Но как можно спасти, если тебе не дают этого сделать? Этот случай до сих пор вызывает у меня вопросы: где грань между верой и ответственностью за свою жизнь?
Ребенок с диабетом
Был еще случай с мальчиком лет семи из мусульманской семьи. Вызов поступил из-за того, что ребенок потерял сознание. Приезжаем: мальчик бледный, дыхание поверхностное, запах ацетона изо рта. Врач сразу заподозрил диабетический кетоацидоз — опасное осложнение сахарного диабета. Родители сказали, что у сына недавно диагностировали диабет, но они отказались от инсулина, потому что их религиозный наставник посоветовал лечиться только молитвами и диетой. Они кормили его какими-то травяными настоями и считали, что это поможет.
Врач объяснял, что без инсулина ребенок умрет, что это не вопрос веры, а биология. Но отец был непреклонен: «Мы не будем колоть химию». Мать молчала, но было видно, что она сомневается. В итоге мы вызвали опеку, и ребенка забрали в больницу принудительно, потому что он был в критическом состоянии. Мальчика удалось спасти, но врачи сказали, что еще пара часов — и было бы поздно. Родители потом обвиняли медиков в том, что их «заставили нарушить веру». Но я думаю о том, что этот мальчик жив только потому, что мы вмешались.
Закон и вера
Работая на скорой, я часто сталкиваюсь с тем, как сложно найти баланс между уважением к религиозным убеждениям и необходимостью спасать жизни. По российскому закону, а именно статье 20 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан», человек имеет право отказаться от медицинской помощи, если он дееспособен и в сознании. Но когда речь идет о детях, ситуация сложнее. Если родители отказываются от лечения ребенка, мы обязаны сообщить в опеку, а иногда и в полицию. Но это занимает время, а время в таких случаях — это жизнь.
Я видела, как врачи часами уговаривают семьи, как пишут отказы, зная, что это может закончиться трагедией. Как потом их вызывают в суд, потому что родственники винят медиков в смерти близких. Это тяжелая ноша. Мы не боги, мы просто люди, которые хотят помочь. Но когда вера становится преградой, мы оказываемся бессильны.