Экстремальная замена. Приключенческая повесть. Часть 18.
Все части повести здесь
Я прощаюсь с подругой – времени у меня остается мало, скоро идти к Арине. А потому чтение дневника я откладываю на ночь.
В эти дни мы почти не видимся с Сашкой – у нее очень много работы, в цокольном этаже (я так подозреваю, кроме той комнаты, в которой обитает незнакомка) началась генеральная уборка, и у нее вообще нет времени ко мне зайти. Но все же в этот вечер, пока Арина ужинает, она забегает ко мне в комнату. Знает, когда может заходить, уже выучила наизусть мой график. Забегает ненадолго, чтобы сообщить мне кое-что, видимо, это что-то важное, потому что ее глаза забавно горят энтузиазмом, и я вообще удивляюсь, как она выдержала целый день до встречи со мной.
Часть 18
Вот интересно – кому, кроме меня, понадобилось в ночь шариться в библиотеке, и как этот кто-то туда попал? Но важно сейчас даже не это, а совершенно другое – как мне узнать, что это за человек интересуется, помимо меня, библиотекой?
Медленно ступая назад, отхожу от двери в сторону своей комнаты, стараясь даже не дышать, и когда, наконец, оказываюсь возле нее и аккуратно открываю, то понимаю, что если это не Ратибор и не остальные члены семьи, то попал этот человек туда только одним путем – через окно. Только вот в любом случае я не увижу, кто это, если он не пойдет в сторону правого крыла. Впрочем, есть способ попробовать разглядеть его, но только в том случае, если он будет выбираться обратно не через окно, а через запертую дверь библиотеки. Может быть, у него тоже есть отмычки?
Мне просто нужно спрятаться за поворотом коридора дома в правое крыло, буквально вжаться в стену и тогда, возможно, мне повезет. Я снова тихо выхожу в коридор и скоро оказываюсь на повороте в свое крыло. Библиотека расположена в прямом коридоре, прямой коридор и крылья разделяют створки-стенки, за которые можно прятаться, да, они небольшие, но видно меня за ними не будет, особенно в темноте. Я добираюсь до створки в прямой коридор и останавливаюсь за ней. А если тот, кто находится в библиотеке, будет там долго? И вообще выберется через окно? Ладно, немного подожду и пойду обратно в комнату, тем более, мне нужно унести назад бумаги, которые я взяла в нижнем шкафу.
Терпение всегда вознаграждается, а потому я с большим удовольствием и довольно скоро слышу, как очень тихо поворачивается ключ в замке двери библиотеки. Боже, какой ужасный скрип! Такое ощущение, что сейчас все проснутся! Неужели, когда я отпираю эту дверь, ключ также скрипит?! А ведь я думала, что работаю наитишайшим образом! А меж тем – скрип просто адский!
Но и время позднее, потому никто не просыпается в доме, а из приоткрытой двери сначала показывается нос, который поворачивается туда-сюда, а потом и силуэт человека, который, хоть и в темноте, но все же довольно явственен. И по этому силуэту легко определить, что это точно ни Ратибор, ни Ребекка, и не Ираида Всеволодовна. Он направляется по коридору в сторону открытого окна (теперь понятно, как он сюда попал), и я узнаю его только тогда, когда он встает на подоконник и нечеткий свет луны падает на его фигуру. И каково же мое удивление, когда я понимаю, что это фигура садовника. Вот тебе и на!
Немедля возвращаюсь к себе в комнату в надежде уснуть, но рой мыслей в моей голове не дает этого сделать. Какого рожна садовник делал в библиотеке своих хозяев? Неужели его тоже заинтересовал шкаф с личными документами семьи Ледовских? Но почему? Ответ на вопрос напрашивается сам по себе: садовник – вовсе и не садовник даже, а совершенно другая личность. Только вот в чьих же интересах он работает? Ратибора? Или кого-то еще – того, кого интересуют семейные тайны Ледовских? И как это выяснить?
С этими мыслями я сама не замечаю, как ко мне приходит сон. И в этом своем сне я снова вижу Макса, летящего со скалы вниз, мне даже кажется, что в его глазах в этот момент отражается мое лицо с расширенными от ужаса глазами и открытым в крике, искривленным ртом... Просыпаюсь я в холодном поту в пять утра. Неужели все возвращается? Я... про свои страхи, про воспоминания? Поворачиваюсь на другой бок и снова засыпаю.
С Ариной мы много времени проводим на воздухе, тем более, погода стоит просто чудесная – начало лета ознаменовалось теплыми днями. У Арины, хоть она и маленькая еще пока, уже целая куча разных «развивашек» – пирамидки, бизиборды, всяческого рода геометрические фигуры... А когда я читаю ей книжки – детские, легкие, не для того, чтобы конкретно занять ее этим, а скорее, чтобы она просто ненавязчиво слушала – она усаживается совсем рядом со мной и, не отрываясь смотрит на меня, почти повторяя мои эмоции и мимику при чтении.
Когда после обеда ее укладывают спать, я сразу иду к себе в комнату – мне надо срочно позвонить Лене. Она берет трубку сразу, и я рассказываю ей про нацарапанный на клочке бумаги номер непонятно чего, про разговор Ратибора с неизвестным человеком, про найденный дневник и про то, что Ратибор ходит в левое крыло в гордом одиночестве, а также про легкомысленно оставленную в шкафу копию завещания. Ко всему этому я рассказываю ей о странном садовнике, который по ночам шарится в библиотеке хозяев в поисках неизвестно чего. Лена внимательно слушает меня, а потом просит назвать цифры с клочка бумаги. Конечно, клочок этот я забрала себе – вряд ли о нем вообще кто-то знает, а потому диктую ей номер. Она ненадолго замолкает, а потом говорит:
– Знаешь, Белка, это похоже на номер банковской ячейки. Только вот, вскрыть ее вряд ли удастся.
– Интересно, не та ли эта ячейка, про которую говорил Ратибор по телефону незнакомцу?
– Скорее всего, да, это она. Ты говоришь, что почерк с этого клочка, и почерк из дневника похожи? Могло быть так – Эль написала этот номер на клочке бумаги в спешке, чтобы не забыть, а под обложку альбома спрятала, чтобы никто не нашел.
– Веселенькое дело... И как нам найти эту ячейку и узнать, что в ней?
– Ну, при большом желании найти, в каком банке ячейка, вполне возможно, только вот скорее всего Лиза – владелица, так что ты ее вряд ли сможешь открыть. Слушай, как скоро ты сможешь прочитать дневник Елизаветы?
– Там не так много страниц, думаю, что я быстро справлюсь.
– Тогда держи меня в курсе того, что она там писала, ладно?
– Конечно.
– И будь осторожна с этим садовником. Думаю, он и не садовник вовсе, а тоже что-то ищет в доме Ледовских. Постарайся не приближаться к нему и вообще, по возможности избегай его – мы пока не знаем, зачем он в этом доме и что он ищет, поэтому будет лучше, если ты будешь осторожна с ним.
– Конечно, Лена, но все же я попытаюсь аккуратно выяснить, кто он и зачем он здесь.
– Смотри, Белка, очень осторожно! Еще не хватало, чтобы и ты тоже исчезла, как Ледовская!
– Лен, ну, то, что она исчезла – еще не доказано, может быть, она и правда с любовником укатила в Лондон. Кстати, я нашла в соцсетях Екатерину, просмотрела всю ее страницу, но ничего не обнаружила подозрительного кроме того, что нет ни одного фото Ратибора и Елизаветы. Это странно, учитывая то, что Катерина, якобы, снова стала дружить с ними после своего возвращения. Никаких упоминаний и семье Ледовских, ничего, только грустный статус, по которому непонятно, по кому она страдает.
– Эх, был бы хороший программист в знакомых! Можно было бы взломать ее страничку и почитать переписку с Ретом. Из нее мы бы многое могли узнать. Ладно, пока не будем ничего предпринимать, просто следи за ее страницей и все. Кстати, я тут еще пытаюсь кое-что узнать, так что думаю, скоро у меня будет информация. А ты, как только закончишь с дневником, сразу звони мне.
Я прощаюсь с подругой – времени у меня остается мало, скоро идти к Арине. А потому чтение дневника я откладываю на ночь.
В эти дни мы почти не видимся с Сашкой – у нее очень много работы, в цокольном этаже (я так подозреваю, кроме той комнаты, в которой обитает незнакомка) началась генеральная уборка, и у нее вообще нет времени ко мне зайти. Но все же в этот вечер, пока Арина ужинает, она забегает ко мне в комнату. Знает, когда может заходить, уже выучила наизусть мой график. Забегает ненадолго, чтобы сообщить мне кое-что, видимо, это что-то важное, потому что ее глаза забавно горят энтузиазмом, и я вообще удивляюсь, как она выдержала целый день до встречи со мной.
– Белка! – говорит она – я перестала принимать эти витамины...
– Надеюсь, больше никого на это не подбила? Нам пока важно, чтобы остальные... отдыхали. Иначе в доме поднимется шум...
– Конечно, нет! Я просто тихо перестала их принимать. И что ты думаешь? Теперь я просыпаюсь утром абсолютно без всякого труда – свежая и выспавшаяся! Но это еще не все... Где-то на вторую ночь после того, как я перестала их принимать, я мучилась бессонницей! И кое-что слышала, а потом и видела!
– И что именно?
– Я услышала какой-то шум на лестнице. Которая идет из цоколя, осторожно открыла дверь, выглянула, и... Нет, ты не представляешь! Мне кажется, этот Ратибор... Он над кем-то издевается, над тем, кто живет в то й комнате в цоколе! Может, даже опыты ставит!
Я смеюсь так искренне, что Сашка обижается:
– Ну, чего ты ржешь? Я же серьезно!
– Саш, ну какие опыты? Давай, рассказывай, что ты видела!
– С цокольного этажа поднимались две женщины, скорее всего, какие-то типа сиделок в такой форме, как у медиков, а между ними шла женщина с длинными темными волосами и в платье. Они ее прямо крепко за руки держали, видимо, чтобы не сбежала. А потом вывели ее на улицу, может, гулять, а может, и повели куда.
– Спасибо тебе, Саш! Это правда, очень нужная информация. Знаешь, мне кажется, что эту незнакомку чем-то накачивают, чтобы она днем спала, а то начнет орать также, как в тот раз – всех распугает. А ночью дают ей бодрствовать, и выводят гулять. Ты видела ее лицо, ну и вообще внешность?
Разглядела ее Саша не очень хорошо, но той информации, что она предоставила, мне достаточно, чтобы судить о том, что это и есть та, которую я видела под своим окном в саду, та, что в видениях, когда меня отравили, приходила ко мне и оставила растерзанную игрушку-белку в комнате.
– Знаешь, Белка, что-то мне тоже стала интересна вся эта история! Почему от нас кого-то скрывают, и зачем?
– Скорее всего, чтобы не напугать персонал, вот и все.
– Но почему бы не устроить эту женщину в лечебницу? Почему ее держат в доме?
– Хороший вопрос, Саша, но на него я пока не знаю ответа.
– Слушай, Белка, а может... А может, это сама Ледовская?
Я задумываюсь. Мне в голову вдруг приходит одна интересная мысль – Ратибор нанял новый персонал аккурат после поездки в Гуамское ущелье, то есть, ровно после того, как Лиза якобы сбежала с любовником. Но где тогда старый персонал? Хорошо, с Кирой и Аделаидой все ясно, но остальные? Где горничные, где охрана и водители? Что стало с ними? Почему журналисты через них не выяснили всю информацию, ведь это было проще простого?
– Саш, а ты знаешь что-нибудь про прежний персонал, который работал тут до вас? Ну, конечно, кроме Киры и Аделаиды.
Она пожимает плечом.
– Вообще ничего. Не было необходимости этим интересоваться.
– Как бы это выяснить? Интересно, кто занимается персоналом в этом доме?
– Скорее всего, подбор ведет Аделаида, по крайней мере, на меня вышла именно она.
– Значит, у нее где-то должны быть записи...
– Хочешь, я поищу?
– Нет, Сашка, это опасно – я сама. Но у меня будет просьба – Аделаида же иногда уезжает из дома, правда? По хозяйственным делам?
– Да, есть такое.
– Сообщи мне как-нибудь, когда она уедет в следующий раз.
Договорившись об этом, мы расходимся – мне пора к Арине, а Сашке – продолжать «генералить» в цоколе.
Вечером, вернувшись к себе в комнату, я наконец извлекаю из недр своего запертого шкафчика дневник Эль и устраиваюсь на кровати...
Дневник Эль.
15 марта 2014 год.
– Господи, Эль, что мне делать?! Как такое могло произойти, я до сих пор не понимаю?!
Она утирает красный распухший нос белым платочком. Без макияжа, лицо опухшее, щеки красные, веки тоже припухлые – Катька плачет уже не первый день и не появляется на парах в университете. Я сейчас прекрасно понимаю, что она испытывает – ей хочется завернуться в кокон, закрыться в раковину и спрятаться от всего мира, стать незаметной или вообще стереть свое существование с лица земли.
Мне довольно легко изображать сочувствие – ведь она-то и не предполагает, кто на самом деле приложил ко всему этому руку.
– Кать! – я обнимаю ее за плечи – прости меня, я даже не предполагала, что так получится!
– Эль, ты видела, кто снимал?
– Кать, ну ты что? Я, во-первых, сама была не трезвей тебя (на самом деле я была трезва, как стекло), а во-вторых – занималась закусками и выпивкой, когда я могла видеть, кто там что снимает. Собираешься вычислять этого человека? Может, пойдешь в полицию?
– Да ты что? С ума сошла? И что я там скажу? Я напилась, как свинья, и сама разделась перед парнями, а кто-то снял это на камеру и выложил в университетские чаты? Да они ржать надо мной будут – сама ведь виновата! Итак позор такой – еще и в полицию идти! Да меня родители со свету сживут!
Уф! Можно выдохнуть – теперь я знаю планы своей «подруги» – жаловаться она не станет, в полицию не пойдет...
– Ну, а учеба, универ? С этим как? Кать, ты только с плеча не руби! Ну да, сейчас все только об этом и говорят – но пройдет время, и ты увидишь – все забудут...
– Такое не забывается! Меня заклюют, это точно – насмешки вслед, подколки... Вся эта история точно не пройдет для меня даром... Ох, Эль, что я натворила?
– Ты с Ретом разговаривала?
– Он и видеть-то меня не хочет, не то, что слушать. Я пыталась и звонить ему, и в мессенджере писать... Все бесполезно. А самое печальное знаешь что? Пока программисты университетские опомнились и удалили это видео со всех чатов, его успело посмотреть почти пятьдесят тысяч человек, а некоторые скачали его себе и пошли распространять дальше, уже по своим внутренним чатам. Так что скоро даже в нашем большом городе меня будут знать в лицо!
– Что будешь делать, Кать?
– У меня только один путь – уехать. Все равно Рет для меня уже потерян, а в университет мне нельзя. Отец предлагал учиться за границей... Думаю, соглашусь на это его предложение...
Я снова обнимаю ее.
– Мне очень жаль, что все вот так произошло... И очень жаль терять такую подругу, как ты...
Внутри же меня все ликует – я победила! Победила! Катька уедет, а Рет останется здесь, и обязательно станет моим!
На сегодня пока-пока.
Это та самая запись, после которой внутри меня все бурлит и кипит от негодования. Какая же все-таки эта Елизавета мразь! Ну, вот и какое мне теперь дело до ее жизни и до того, что с ней стало?!
В дверь стучат, я спешно прячу дневник в тумбочку, а ключик от нее – в тайник. Открываю и вижу перед собой Аделаиду Романовну.
– Изабелла Олеговна, Ратибор Львович ждет вас у себя для разговора.
– Сейчас? – удивленно спрашиваю ее.
– Да, именно сейчас.
Мы идем на первый этаж к нему в кабинет. Я жду, пока Аделаида Романовна не уйдет, а потом вхожу внутрь, тщательно закрыв за собой дверь. Интересно, что ему от меня надо?
– Изабелла Олеговна – с места в карьер начинает он – я бы хотел просить вас об услуге. За нее я заплачу вам дополнительно. Да вы присаживайтесь – в ногах правды нет.
Я опускаюсь на стул подле его стола.
– И что же это за услуга?
– На днях ко мне приезжают иностранные партнеры – для обмена опытом. Я с ними общался только по видеосвязи, люди для меня новые, будет ресторан и ужин после подписания всех необходимых контрактов.
– А от меня-то что нужно? Чем я могу помочь?
– Видите ли... Людям моего круга несвойственно на подобные встречи являться в гордом одиночестве. Рядом нужна спутница...
Я усмехаюсь.
– Это что-то вроде эскорта?
– Нет, вы совершенно не о том подумали. Это не более, чем сопровождение – никаких непристойностей, клянусь вам. Мне больше некого просить об этом, потому я обращаюсь к вам...
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.