Виктор Петрович сидел на кухне за облупленным столом и тупо смотрел в окно. За стеклом моросил октябрьский дождь, и капли медленно стекали по подоконнику. В доме стояла тишина — жена ушла к подруге, а сын где-то шлялся по городу, как обычно.
— Опять пришел в три ночи, — проворчал старик, вспоминая вчерашний скандал. — Тридцать лет парню, а ведет себя как подросток.
Входная дверь хлопнула, и в прихожей послышались знакомые шаги. Сергей появился на пороге кухни — растрепанный, в мятой рубашке, с красными глазами.
— Привет, отец, — буркнул он и направился к холодильнику.
— Где шлялся до утра? — не выдержал Виктор Петрович.
— У друзей был. А что?
— Что, что! — голос старика повысился. — Работать когда собираешься? Или так и будешь на моей шее висеть?
Сергей достал из холодильника пачку молока и повернулся к отцу. На лице его мелькнуло раздражение.
— Начинается опять твоя песня. Работу найти сейчас не так просто, если не знаешь.
— Не так просто! — взорвался Виктор Петрович. — Да ты и не ищешь толком! Целыми днями дома торчишь, в компьютере своем сидишь. Думаешь, я не вижу?
— А что я должен делать? На завод идти за копейки? Времена не те, отец.
— Времена не те, — передразнил старик. — А кто тебя кормит? Кто квартплату платит? Электричество? Интернет твой проклятый?
Сергей поставил стакан на стол с такой силой, что молоко расплескалось.
— Слушай, хватит уже! Каждый день одно и то же! Надоело!
— Мне надоело! — заорал Виктор Петрович, вскакивая со стула. — Тридцать лет тебе, тридцать! А ведешь себя как маленький! Ни работы, ни семьи, ни детей! Одни только тусовки да компьютерные игры!
— Не лезь в мою жизнь!
— В твою жизнь? — голос отца стал тише, но в нем появились зловещие нотки. — А это моя квартира, мой холодильник, мои деньги, на которые ты живешь!
В кухню вошла Нина Васильевна, жена Виктора Петровича. Услышав крики, она поспешила домой от подруги.
— Что за шум? Опять скандалите? — устало спросила она, снимая мокрый плащ.
— Скандалим, — мрачно ответил муж. — Твой сыночек опять домой под утро приперся.
— Витя, не начинай сразу, — попросила Нина Васильевна. — Сергей, иди лучше отдохни. Устал небось.
— Отдохни! — фыркнул Виктор Петрович. — Он у нас всю жизнь отдыхает! На работу устроиться не может, зато гулять и спать — пожалуйста!
Сергей молча слушал, сжимая кулаки. Эти разговоры повторялись каждую неделю, и он уже не знал, как реагировать.
— Знаешь что, отец, — медленно проговорил он. — Может, мне действительно съехать? Раз я такая обуза для вас.
— Съехать? — усмехнулся Виктор Петрович. — На что съехать? На какие деньги квартиру снимать будешь? Работы-то у тебя нет!
— Найду работу.
— Найдешь! Год уже ищешь, все никак не найдешь подходящую. То зарплата маленькая, то график не устраивает, то начальник дурак.
Нина Васильевна села за стол и тяжело вздохнула. Эти ссоры выматывали ее не меньше, чем мужчин.
— Ребята, давайте спокойно поговорим. Сережа, садись. Витя, ты тоже. Покричали и хватит.
Но Виктор Петрович не собирался успокаиваться. Последние месяцы его особенно раздражало поведение сына. Казалось, что парень совсем потерял всякие ориентиры в жизни.
— Знаешь, что я тебе скажу, — начал он, глядя сыну прямо в глаза. — Вот что. Пенсию мою целиком забирай! — ехидно предложил отец сыну. — Только из дома съезжай, нахлебник тридцатилетний!
Воцарилась мертвая тишина. Сергей побледнел, а Нина Васильевна ахнула.
— Витя, ты что говоришь? — прошептала она.
— То и говорю! — не унимался старик. — Пусть берет мою пенсию, все восемнадцать тысяч, и пусть на них живет отдельно! Посмотрим, как он заживет без маминых борщей и стиранного белья!
Сергей встал из-за стола. Лицо его было бледным, но в глазах появилась решимость.
— Хорошо, — тихо сказал он. — Забираю. И съезжаю.
— Серёжа! — всплеснула руками мать. — Ты что! Витя, одумайся! Что ты творишь?!
Но Виктор Петрович, похоже, и сам не ожидал такой реакции. Он думал, что сын как обычно начнет оправдываться или просто уйдет в свою комнату хлопнув дверью.
— А вот и посмотрим, — пробормотал он, но в голосе уже не было прежней злости.
Сергей вышел из кухни, а через несколько минут вернулся с сумкой и курткой.
— Мам, я пошел к Андрею. Переночую там, а завтра начну искать квартиру.
— Сынок, не делай глупостей! — Нина Васильевна встала и попыталась его обнять. — Отец просто нервничает. У него давление скачет последнее время.
— Мам, все нормально. Мне действительно пора начать самостоятельную жизнь. Папа прав — я слишком долго сижу у вас на шее.
Виктор Петрович молчал, глядя в окно. Где-то в глубине души он понимал, что перегнул палку, но гордость не позволяла признать это вслух.
— Отец, — обратился к нему Сергей. — Завтра принесу тебе доверенность на получение пенсии. Договорились?
Старик медленно повернулся к сыну. В его глазах мелькнуло что-то похожее на страх.
— Ты серьезно?
— Вполне. Мне тридцать лет, пора становиться мужчиной.
После ухода сына в квартире повисла тяжелая тишина. Нина Васильевна села за стол и заплакала.
— Доигрался, — всхлипывала она. — Выгнал родного сына из дома.
— Я его не выгонял, — угрюмо ответил Виктор Петрович. — Просто сказал правду. Пора ему на своих ногах стоять.
— Правду? Да ты просто сорвался! И что теперь? Он уйдет, и мы его больше не увидим!
— Не увидим, так не увидим. Зато дома тишина будет.
Но слова эти прозвучали неубедительно. Виктор Петрович прекрасно понимал, что натворил, но признавать ошибку было выше его сил. Всю жизнь он привык быть главой семьи, принимать решения и нести ответственность. А тут получается, что он, как мальчишка, наговорил лишнего в припадке злости.
На следующий день Сергей действительно пришел с бумагами. Выглядел он помятым и усталым — видно, плохо спал на диване у друга.
— Вот доверенность, — сказал он, протягивая отцу документы. — Завтра пойдешь в пенсионный, оформишь. А я пока поищу жилье.
Виктор Петрович взял бумаги, но читать не стал. Руки у него слегка дрожали.
— Сынок, — тихо начала Нина Васильевна. — Может, не надо торопиться? Поживи еще немного дома, работу найдешь, тогда и съезжай.
— Мам, мы уже все решили, — ответил Сергей. — Папа прав. Пора мне самостоятельным становиться.
За завтраком все молчали. Виктор Петрович несколько раз открывал рот, будто хотел что-то сказать, но каждый раз передумывал. А Сергей методично ел кашу и просматривал объявления о сдаче квартир в телефоне.
— Однушка на окраине, десять тысяч в месяц, — наконец произнес он. — Вполне подойдет. Коммуналка отдельно, конечно, но на восемнадцать тысяч прожить можно.
— А есть что будешь? — не выдержала мать.
— Найду работу. Хотя бы грузчиком пока. Или курьером.
Виктор Петрович поперхнулся чаем. Сын с высшим образованием — и курьером! Но ведь это он сам довел до такого.
Прошла неделя. Сергей снял маленькую квартирку в старом доме на краю города и перевез туда свои вещи. Устроился работать в службу доставки еды — зарплата небольшая, но хоть что-то. Виктор Петрович исправно получал пенсию и приносил деньги домой, но радости это не доставляло. Наоборот, каждый раз, держа в руках эти деньги, он чувствовал себя еще хуже.
Нина Васильевна плакала по вечерам и постоянно звонила сыну, но тот отвечал сухо и коротко — мол, все нормально, не волнуйся. Виктор Петрович телефон в руки не брал, хотя несколько раз его рука тянулась к трубке.
— Может, сходишь к нему? — осторожно предложила жена. — Посмотришь, как он там.
— Зачем мне к нему ходить? Сам выбрал свой путь, пусть идет.
Но ночами старик лежал без сна и думал о сыне. Как он там, в этой своей квартирке? Нормально ли питается? Не заболел ли? А вдруг с работой не получится, и он будет голодать?
Однажды вечером Нина Васильевна не выдержала.
— Витя, я езжу к Сереже. С ним что-то не так. Голос у него какой-то странный стал, усталый очень.
— Поезжай, — буркнул муж.
Но когда жена ушла, в доме стало так тихо и пустынно, что Виктор Петрович не выдержал и тоже отправился к сыну.
Он долго ходил вокруг дома, не решаясь подняться. В окне светился знакомый голубоватый свет — значит, Сергей дома, сидит за компьютером. Наконец старик набрался смелости и поднялся на четвертый этаж.
На звонок никто не ответил, хотя свет в окне горел. Виктор Петрович постучал в дверь.
— Сережа, это я.
Долгая пауза, потом шаги и щелчок замка.
— Привет, отец. Проходи.
Квартирка оказалась крошечной и почти пустой. Старый диван, стол, на котором стоял ноутбук, и больше почти ничего. На подоконнике — банки с домашними заготовками, видно, мать приносила.
— Как дела? — неловко спросил Виктор Петрович.
— Нормально. А как твои дела? Пенсию получил на этой неделе?
— Получил. — Старик помолчал. — Сережа, а может, хватит уже этого спектакля? Возвращайся домой.
Сын посмотрел на него удивленно.
— Какого спектакля? Я живу самостоятельно, работаю. Все, как ты хотел.
— Да не хотел я ничего такого! — не выдержал Виктор Петрович. — Накричал в сердцах, а ты все всерьез воспринял!
— Тогда почему не остановил меня раньше?
Старик растерянно помолчал. Действительно, почему? Гордость? Упрямство? Или просто не верил, что сын действительно уйдет?
— Не знаю, — честно признался он. — Думал, ты сам одумаешься.
— А я думал, что ты действительно устал от моего присутствия дома.
Они смотрели друг на друга, и оба понимали, что зашли слишком далеко в этом конфликте. Но как сделать первый шаг назад?
— Пенсию мою забирай обратно, — сказал Виктор Петрович. — И домой возвращайся. Мать с ума сходит без тебя.
— Не могу, отец. Не потому, что не хочу. А потому, что понял — ты был прав. Мне действительно пора было становиться самостоятельным. И знаешь что? Мне даже нравится. Тяжело, но нравится.
Виктор Петрович сел на диван и тяжело вздохнул.
— Нравится жить в этой коморке? Есть макароны с сосисками? Работать курьером?
— Нравится не зависеть ни от кого. Принимать решения самому. Ошибаться самому. И справляться с проблемами самому тоже.
— А пенсию мою зачем тогда берешь?
Сергей усмехнулся.
— А чтобы ты не думал, что делаешь мне одолжение. Это честная сделка, отец. Твои деньги — моя самостоятельность.
Старик долго молчал, переваривая услышанное. Наконец кивнул.
— Понял. Значит, так и будем жить?
— Пока так. А там посмотрим. Может, через год-другой найду нормальную работу, сниму квартиру получше. А может, и семью заведу.
— А нас навещать будешь?
— Конечно. Вы же мои родители.
Виктор Петрович встал с дивана и направился к двери.
— Ну ладно. Раз решил — твое дело. Только мать предупреди, что жив-здоров. А то она места себе не находит.
— Предупрежу.
Уже на пороге старик остановился.
— Сережа, а если что — ты не стесняйся. Обращайся.
— Спасибо, отец. Но справлюсь сам.
Виктор Петрович спустился вниз и долго стоял на улице, глядя на освещенное окно сыновней квартиры. Впервые за много лет он почувствовал, что гордится сыном. Парень действительно повзрослел и принял непростое, но правильное решение. А главное — довел его до конца, несмотря ни на что.
Дома Нина Васильевна встретила его с красными глазами.
— Ну как он там? Не исхудал? Нормально выглядит?
— Нормально, — ответил муж. — Все у него будет хорошо. Он же мужик теперь, не мальчик.
— А домой не собирается?
— Не собирается. И правильно делает.
Нина Васильевна удивленно посмотрела на мужа.
— Что это с тобой? Еще неделю назад ругался на него, а теперь хвалишь.
— Неделю назад он был нахлебником, — спокойно ответил Виктор Петрович. — А теперь — самостоятельным человеком. Чувствуешь разницу?
Жена покачала головой, но спорить не стала. Мужчинам виднее, видимо, в таких вопросах.
А в маленькой квартирке на окраине города Сергей сидел за компьютером и составлял план на завтрашний день. Работа, магазин, звонок родителям. Простые дела, но теперь они были его делами, его ответственностью. И это было правильно.