В этой избе я живу уж девятый десяток лет. Помню ещё, как девкой бегала по этим полям, как хороводы водили на Ивана Купала. А сейчас… сейчас только скрип половиц да завывание ветра в трубе. Все ушли. Мужа схоронила, детей увезли в город, к лучшему. Говорят, там жизнь. А тут что? Только память да старый лес за околицей.
Лес этот нехороший. Всегда таким был. Сколько помню, столько и шепчется про него всякое. Говорят, там раньше капище было. Язычники молились своим идолам, кровь лили. Земля ту кровь впитала, и с тех пор лес живой.
Внуки приезжают редко. Говорят, воздух тут чистый, но долго не выдерживают. Чувствуют что-то. И я чувствую. Особенно по ночам.
Как стемнеет, так начинается. Сначала тихо, еле слышно. Шорохи, вздохи, словно кто-то бродит вокруг избы. Потом громче становится. Стуки в окно, царапанье по стенам. Как будто просятся войти.
Раньше боялась. Крестилась, молитвы шептала. А сейчас… привыкла. Знаю, что это лес. Он меня зовет.
Он голоса мне посылает. Знакомые голоса. Мужа, детей, даже внуков. Шепчут: “Бабушка, приходи к нам. Нам тут хорошо”.
Сначала плакала, просила их оставить меня в покое. А сейчас… слушаю. Интересно мне, что там, в лесу. Что они там делают.
Сегодня ночью особенно громко звал. Как будто близко совсем подошли. Стучали в окно, кричали мое имя.
Я встала с кровати. Ноги плохо слушаются, но я добралась до двери. Рука дрожит, когда засов отодвигаю.
Вышла на крыльцо. Темно. Только луна еле светит сквозь тучи.
И вижу. Стоят они. Все мои родные. Лица бледные, глаза пустые. Улыбаются.
“Бабушка, мы так тебя ждали”, - говорит муж.
“Пойдём с нами, бабуль”, - кричат внуки.
Тянут ко мне руки.
И я иду. Иду к ним, в темноту. Ноги сами несут меня в лес.
Мне не страшно. Наоборот, хорошо. Спокойно.
Захожу в чащу. Деревья высокие, ветви сплетаются наверху, словно крыша. Темно, но я вижу. Вижу тропинку, усыпанную цветами.
Иду по тропинке. Цветы под ногами мягкие, теплые. Запах странный, сладковатый. Как будто кто-то мед разлил.
Подхожу к поляне. В центре костер горит. Вокруг костра - мои родные. Они танцуют, поют песни.
“Бабушка, присаживайся к нам”, - зовут они.
Я сажусь возле костра. Тепло. Уютно.
И тут я понимаю. Это не мои родные. Это не люди. Это тени. Призраки.
И поляна эта - не поляна. Это капище. То самое, про которое старые люди рассказывали.
И костер этот горит не дровами. Горит костями.
И тени эти - не мои родные. Они ждут меня. Они хотят меня принести в жертву.
Но мне уже все равно. Слишком поздно.
Они хватают меня, привязывают к столбу.
Я кричу, но никто не слышит.
Они танцуют вокруг меня, распевая жуткие песни.
И тут я вижу. В костер бросают что-то. Голову. Человеческую голову.
А потом они бросают меня.
И горю я в огне. Кричу от боли, но никто не слышит.
И понимаю я, что лес победил. Он забрал меня к себе.
А наутро придут внуки. И найдут избу пустой. И подумают, что я умерла своей смертью.
Но они ошибаются.
Я жива. Я - часть леса.
