Марина сидела на кухне, нервно крутила в руках ложку и слушала, как мать в очередной раз рассказывает о своей нелёгкой жизни. На плите закипал чайник, в углу громко тикали часы, а на столе лежал список дел, который мать составила для дочери.
– Я вот думаю, Марина, – начала женщина, – может, мне взять ребёнка из детдома? Всё равно от тебя никакой благодарности. Может, хоть чужой человек будет мне за всё признателен.
Марина вздохнула, не поднимая глаз:
– Мам, ну что ты выдумываешь? Ты же сама говорила, что сил нет, здоровье не то.
– А что, мне теперь только сидеть и ждать, когда ты соизволишь приехать? – обиженно фыркнула мать. – Ты же даже позвонить лишний раз матери не можешь. Всё у тебя дела, работа, муж твой вечно занят.
– Я же звоню, приезжаю, помогаю, – пыталась оправдаться Марина.
– Помогаешь, – передразнила мать. – Приехала раз в неделю, посидела час, и уже герой. А я тут одна, всё сама, всё на мне.
Марина молчала. Она знала этот разговор наизусть. Сколько себя помнила, мать всегда была недовольна: то Марина не так учится, то не так замуж вышла, то не так воспитывает сына. Теперь вот новая угроза – ребёнок из детдома, который будет, в отличие от Марины, благодарным и которому впоследствии достанется квартира в наследство.
– Я серьёзно, – продолжала мать. – Возьму мальчика или девочку, выращу, квартиру ему оставлю. Пусть хоть кто-то меня вспомнит добрым словом. А ты, Марина, всё равно обо мне не заботишься.
– Мам, ну хватит, – устало сказала Марина. – Ты же знаешь, что я стараюсь.
– Стараешься, – снова передразнила мать. – Только всё не так, всё не вовремя. Вот если бы у меня был другой ребёнок, может, он бы меня любил.
Марина почувствовала, как к горлу подступает ком. Она встала, подошла к плите, выключила чайник.
– Чай будешь? – спросила она.
– Не хочу, – отрезала мать. – Аппетита нет. Всё из-за тебя.
Марина села обратно, посмотрела на список дел. Там было: купить лекарства, прополоть грядки, поменять лампочку в коридоре, забрать посылку с почты.
– Я всё сделаю, – тихо сказала Марина.
– Конечно, сделаешь, – вздохнула мать. – А что ещё остаётся, да?
Марина не стала спорить. Она знала: спорить бесполезно. Мать всегда найдёт, к чему придраться, и всегда будет «права».
Когда Марина справилась со всеми поручениями и вернулась из магазина, мать уже встречала её с порога с претензиями:
– Опять хлеб белый купила? Я тебе сколько раз говорила – мне только ржаной.
– Мам, ржаного не было, – спокойно ответила Марина.
– Конечно, не было, – вздохнула мать. – Всё у тебя не так.
Марина промолчала, пошла на кухню разбирать продукты. Мать шла за ней по пятам, продолжая ворчать:
– Кстати, ты хоть новости читаешь? Сейчас столько детей в детдомах. Вот возьму себе мальчика лет десяти, буду его учить, заботиться, хоть кто-то меня любить будет.
– Тебе тяжело будет, – попыталась возразить Марина. – Это большая ответственность.
– А сейчас, значит, мне не тяжело? – вспыхнула мать. – Я тебя вырастила, тянула одна, а теперь ты даже хлеба нормального купить не можешь.
Марина устало села за стол. В голове крутились мысли: зачем всё это? Почему мать всегда так с ней разговаривает? Почему нельзя просто спокойно жить, помогать друг другу, радоваться встречам? Мать всегда сравнивала Марину с кем-то: с соседской дочкой, с подругой, теперь вот с гипотетическим ребёнком из детдома.
После обеда мать устроила разнос за то, что Марина не так помыла пол, не так сложила полотенца, не так закрыла окно.
Марина молча ушла домой, она уже не могла это больше выдерживать.
Вечером Марина рассказала мужу о разговоре с матерью.
– Она опять грозится взять ребёнка из детдома и квартиру ему оставить, – сказала она за ужином.
Муж пожал плечами:
– Пусть берёт. Ты что, из-за квартиры переживаешь?
– Да не в квартире дело, – вздохнула Марина. – Просто обидно. Сколько я для неё делаю, а она всё равно недовольна. Всё ей не так.
– Ты же знаешь, она всегда такая была, – пытался успокоить муж. – Ты не виновата.
Марина кивнула, но на душе было тяжело. Она вспомнила, как в детстве мать ругала её за двойки, за разбитую чашку, за то, что не так оделась. Этому никогда не было конца и края. Теперь вот новая угроза появилась – ребёнок из детдома.
На следующей неделе мать позвонила сама.
– Марина, а я тут была в опеке, узнавала, как взять ребёнка. Всё не так сложно, как кажется. Я уже присмотрела мальчика, хорошенький такой, тихий.
Марина почувствовала, как у неё похолодело внутри.
– Мам, ты серьёзно?
– Конечно, серьёзно. Я устала ждать, когда ты обо мне вспомнишь.
– Мам, ну зачем тебе это? – попыталась возразить Марина. – Ты же не справишься.
– Ещё как справлюсь! – язвительно сказала мать.
Марина поняла, что спорить бессмысленно. Она положила трубку и пошла мыть посуду. Сын зашёл на кухню.
– Мама, ты чего такая грустная?
– Всё хорошо, – улыбнулась Марина. – Просто устала.
Сын пожал плечами и ушёл в свою комнату. Марина почувствовала себя одинокой, как никогда.
Время шло, а разговоры матери становились всё злее. Она всё чаще звонила Марине и рассказывала о мальчике из детдома.
– Я уже с ним познакомилась, – сообщила она однажды. – Хороший мальчик, воспитанный, не то что некоторые.
Марина слушала и молчала.
Вскоре об этом узнали все родственники. Тётя позвонила Марине:
– Ты слышала, что твоя мама собирается взять ребёнка? Ты что, совсем её забросила?
Марина устало объясняла: она помогает, звонит, приезжает, но мать всё равно недовольна и хочет ещё больше внимания.
– Ты бы лучше почаще к ней заходила, – наставляла её тётя. – А то потом жалеть будешь. Квартира сейчас сама знаешь, сколько стоит.
Марина кивала, хотя знала, что ничего не изменится.
Мать тем временем рассказывала подругам, что дочь её не любит, не заботится, а вот мальчик из детдома будет обязательно ей благодарен.
– Вот выращу его, он меня на руках носить будет, – мечтательно говорила она.
Марина всё чаще ловила себя на мысли, что не хочет больше ни звонить, ни приезжать к матери. Каждый визит превращался в экзамен: что не так купила, не так убрала, не так сказала.
Однажды мать позвонила и сказала:
– Я решила. Подала документы на опеку. Раз я тебе не нужна, то и ты мне будешь не нужна.
Марина слушала и чувствовала, как у неё опускаются руки. Она не знала, что сказать.
Вечером она долго сидела на кухне, смотрела в одну точку. Муж пытался её утешить, но Марина только молчала.
– Ты же знаешь, что ты хорошая дочь, и делала всё, что могла, – говорил он.
– Только вот мама так не считает, – ответила со слезами на глазах Марина.
На душе было тяжело и горько. Она не знала, как жить дальше, когда родная мать считает тебя чужой.
Прошло несколько недель, как Марина перестала брать трубку, когда на экране появлялся номер матери. Она не отвечала на сообщения, она больше не заходила в гости, не слушала упрёки и не оправдывалась. Сначала было тревожно и непривычно: казалось, что вот-вот всё начнётся по новой. Но с каждым днём становилось легче. Марина впервые за много лет почувствовала, что дышит свободно.
В это время к ней стали звонить родственники. Тётя позвонила первой:
– Марина, ты что, совсем с матерью не разговариваешь? Она тут всем рассказывает, что уже мальчика из детдома выбрала, скоро его домой приведёт.
Марина устало ответила:
– Пусть делает, что хочет. Я больше не могу.
Через несколько дней позвонила двоюродная сестра и, понизив голос, сообщила:
– Марин, ты не переживай. Это всё сказки. Мама твоя никого брать не собирается. Она просто всех пугает, чтобы ты бегала к ней и слушалась. Она и документы никакие не подавала, и в опеке не была. Просто ей нравится, когда все вокруг неё суетятся.
Марина слушала и понимала, что всё это время мать манипулировала ею, играла на чувстве вины, угрожала лишить наследства, чтобы держать дочь в ежовых рукавицах. А на самом деле – никакого мальчика, никакой опеки, только слова.
Вечером Марина сидела на кухне с чашкой чая и впервые за долгое время улыбалась. Муж зашёл, посмотрел на жену с удивлением:
– Ты сегодня как-то спокойнее.
– Я просто решила больше не рвать себе нервы, – ответила Марина. – Всё равно ничего не изменится. Я старалась, терпела, доказывала, что хорошая дочь, а ей всё мало. Пусть теперь живёт, как хочет.
– Ты правильно сделала, – поддержал муж. – Ты не обязана всю жизнь жить по её правилам.
Марина почувствовала облегчение. Она поняла: сколько бы она ни старалась, мать всегда найдёт повод быть недовольной. А значит, пора перестать мучить себя и начать жить спокойно. Пусть родня шепчется, пусть мать рассказывает сказки – Марина больше не собиралась возвращаться в этот круг упрёков и манипуляций.
Она наконец-то выбрала себя.