1
Судьба
Вернувшись после короткой передышки на передовую, мы получили приказ выдвигаться на штурм. Идти нужно было через лесополосы. Они тянулись почти от самого НПЗ до Северска. Наша задача — взять укреп врага на перекрёстке двух лесополос. Но сначала нужно закрепиться за 100 метров до укропов. Там располагались мобилизованные из ЛНР. За ними располагался небольшой балкон — возвышенность, а за ним уже укропы.
Мы — это третья рота, чуть позже к нам присоединились остальные роты батальона. Хотя ротами нас называть можно с натяжкой. В третьей роте на штурм пошло двенадцать человек, в первой и второй, семь и десять соответственно. Да, из этих трёх рот «мужиков с яйцами», тех, кого можно было послать на штурм, оставалось человек семь. И большинство из нашей роты.
До позиций ЛНРовцев мы добрались примерно за час, избежав незавидной участи второго батальона. Тот перед нами попал под миномётный обстрел и пустил строгача. Их, конечно, потом вернули, но всё же… Парней, кстати, можно понять, у них был первый бой. А тут миномётные взрывы, тела погибших, крики раненых и всегдашняя неразбериха.
Самым тяжёлым на пути оказались два больших оврага, которые просто изматывали при их преодолении. Приходилось карабкаться по ним, держась за ветки и траву. Как потом выяснилось, овраги замечательно защищали от мин, а на самом донышке одного из них был небольшой ручеёк с ключевой водой.
ЛНРовцы подобрались к противнику очень близко, расположившись в узкой лесополосе, ведущей к противнику. Они выкопали себе окопы, выставили дозоры и на этом остановились. Логика у них была такой: до границы ЛНР мы дошли: дальше, не наша земля. И это казалось мобилизованным мужикам из Луганска, Алчевска, Стаханова вполне нормальным. Нам, вообще ничего не казалось: мы выполняли приказ.
Ночь мы провели вместе ЛНРовцами, а потом они по-тихому ушли. Как сказал их командир (седой мужик пятидесяти лет, ополченец первой волны): «У вас своё командование, у нас своё, нам приказано переместиться на соседнюю лесополосу». Перед этим мы с ним просидели весь вечер, вспоминая 2014 год, осаду Луганска и штурм Дебальцево.
Парни, конечно, ругались и называли их предателями. Мне так не казалось. Слишком уж заметной целью мы оказались, заполнив окружающие лесополосы. А им не хотелось оказаться рядом с целью.
Вот после этого-то к нам и переместили вторую и первую роту. Первая рота выдвинулась немного вперёд, вторая рота встала позади нас, а мы оказались ровно посередине. Общение с товарищами из других рот оживило нашу скучную окопную жизнь.
Мой небольшой окопчик оказался на границе между нашей и второй ротой. Я, как мог,, привёл его в надлежащий вид: подкопал, прикрыл ветками для маскировки. В общем-то, и всё. Материалов вокруг особо не было. Не рубить же измождённые миномётными обстрелами уставшие от девяти лет войны донбасские деревья. Хоть какую-то маскировку, но они нам обеспечивали.
Соседями оказались двое парней из второй роты – Гэ Жэ и Зло. Ге Жэ, как и многие мои друзья, начал участие СВО с 24 февраля. Именно тогда им, стоявшим в одном из полевых лагерей в Беларуси, и поступил приказ – перейти границу с Украиной и начать продвижение. В их случае — на Чернигов.
Под этим городом они простояли почти месяц, находясь под постоянным обстрелом украинской артиллерии. Недаром Черниговское высшее артиллерийское училище было лучшим в Советском Союзе. Всех преподавателей оного сразу же мобилизовали, когда началась война. Так что меткость у черниговского гарнизона была потрясающей.
Однажды они попали прямо в «Панцирь», стоявший в лесополосе. От взрыва полыхнули стоявшие рядом два бензовоза и какой-то сарай. В общем, снайперская была прицельность. Слава Богу, что под Северском таких не оказалась.
В одном из боёв при отступлении наших войск из-под Киева, Чернигова и Сум Гэ Жэ был ранен. Несколько месяцев провалялся в госпиталях и, наконец, вернулся на фронт. Причём перед возвращением он, как следует вложился в свою безопасность. Купил модный броник с наплечниками и запашником, усиленную каску в модном безухом варианте.
Зло был помоложе и попроще, и он сразу оказался под обаянием личности Гэ Же. У последнего было незаконченное высшее образование, он складно и умно говорил и, вообще, производил хорошее впечатление. Внешне он был тоже ничего, статный, высокий мужчина с аккуратной бородой. С женщинами, думаю, у него было всё в порядке.
За разговором с ГЖ прошло около часа, и тут укропы стали крыть 152-мм снарядами. Бах-бах-бах! Сначала враг ударил по своим же окопам, которые мы взяли ещё месяц назад. Они были расположены ниже наших метров на сто. У нас был небольшой пост из трёх бойцов. Те быстро перебежали к нам.
—Бах-бах-бах! – раздалось совсем рядом. Укропы начали потихоньку «подниматься» вверх, нащупывая наши позиции. И пацаны, перебежавшие к нам, судя по жужжанию беспилотника, им в этом помогли. Мы все трое занервничали и сжались в своих окопах. Я практически влился в землю, спрятав все части тела. Впрочем, от прямого попадания 152-ки это вряд ли помогло.
—Бах-бах-бах! – прогремело совсем рядом. Выглянув из окопа, увидел бежавших Гэ Жэ и Зло.
— Куда вы, пацаны?
— Подальше, – ответил Гэ Жэ – щас накроет.
Я выбежал было за ними, но затем, почему-то передумав, вернулся, видимо, интуиция сработала.
—Бах-бах-бах! – прогрохотало уже выше. Я вновь вжался в окоп. По рации закричали: «тут триста, помогите, пацаны».
Бросился наверх. Помимо убежавших Ге Жэ и Зло, там была почти вся наша банда. Самая отчаянная часть нашей роты: Сулла, Акула, Никита, Серёга, Егор. Себя мы называли «мразями».
Но пути я и увидел троих своих «мразей»: Сулла был ранен в палец, а Акула и Серёга контужены. В целом, им повезло, недаром они заняли бревенчатый блиндаж командира ЛНРовцев. Вначале я рванул было за ними, но потом остановился и снова пошёл выше.
— Ба-бах-бах! – прогремело уже гораздо выше, и я продолжил движение. У окопа, куда убежал Гэ Жэ и Зло толпилось двое пацанов. Я осмотрелся: чёрным закопчённым трупом лежал на дне окопа Зло– ему уже ничто не поможет. Рядом сидел Гэ Жэ и крутил головой с выпученными глазами. Один из бойцов наматывал ему выше оторванной ноги жгут, я же, сориентировавшись, намотал ему жгут чуть ниже плеча – левой руки практически не было.
Раздобыв носилки, мы потащили Гэ Жэ на эвакуацию. Он оказался тяжёлым. На нас же было килограмм по тридцати снаряжения. Так что взмокли мы по полной. Да ещё укропы начали бить в нашем направлении: правда, уже 120-ми миномётами.
Минуты через две обратил внимание, что Гэ Жэ закрыл глаза и прекратил всякое движение.
— Парни, положите его, — сказал я носильщикам и подошёл к лежавшему на носилках Гэ Же. Глаза были закрыты, пульса на холодной руке не было.
— Двести. Спрячем его тут, – показал я на небольшой окоп рядом – пошли за теми, кому ещё мы можем помочь.
В тот день мы вынесли с позиции несколько раненых и два тела убитых. Последних мы донесли через два оврага уже под вечер. Погрузив на БМП тело Гэ Жэ и раненого разведчика Маугли, я поехал на НПЗ, где в то время была наша база. Со мной поехал Джага - связист из нашей роты.
Проскочив с выключенными фарами мимо укропской артиллерии, мы подъехали к заводу. Тяжело контуженный Маугли ничего не соображал и постоянно звал своего командира Друида. Именно Друид и доверил мне Маугли, хотя, вообще-то, я не собирался ехать на завод.
— Депутат я тебе доверяю, да и Маугли ты знаешь.
Я боялся, что Маугли затошнит и он задохнётся своей блевотиной, поэтому держал его лицом книзу и постоянно успокаивал. Гэ Жэ вёл себя на удивление тихо.
Доехав до завода, мы сдали Маугли и Гэ Жэ на руки медикам и отправились на место расположения нашего батальона в надежде переночевать там. Но батальона там не оказалось: его переместили в другое здание. Искать наших в кромешной тьме, наполненной вооружёнными людьми, было бесполезно, и мы остались на месте. Благо парни из медроты 30-й бригады выделили нам место и пару дверей, на которые можно было лечь. Не на бетоне же спать. Но нам почему-то не спалось, и мы вышли на крыльцо. На нём сидели медики и пили пиво.
Увидев наши убитые лица, те, не глядя, сунули нам по литрушке светлого пива. Свою бутылку я выпил минуты за три, и мне немного полегчало.
— Что такие хмурые, парни? – спросил один из медиков. Толстый, с узкими глазами. По виду бурят или хакас.
Мы рассказали свою нехитрую историю.
— И главное, если бы Гэ Жэ со Зло тогда не побежали наверх и остались в своём окопе, то были бы сейчас живы.
— Что поделать. ««Судьба»», —заметил мой собеседник.
— Да, судьба! – подтвердил я.
Фразу эта звучала в голове всякий раз, когда вспоминаю Гэ Жэ. Сам я, к слову вышел из-под Северска целым. Ни одной царапины. В нашей роте таких было всего трое. Так что судьба мне благоволила летом 2022 года. Зато потом… Но это совсем другая история.
2
Умирать в Пасху нестрашно
Наконец, нас отправили в Синий Лес, а через пару дней на передовую и снова в район ЛЭП. Поселились мы опять на "нолике" в нескольких километрах от ЛЭП. К тому времени десантники смогли перейти правее от нас и даже продвинулись метров на триста вперёд.
Нашей задачей было перейти ЛЭП закрепиться на её окраине, а затем взять первую линию укреплений, состоявшую из двух окопов.
Ситуация облегчалась тем, что перед ЛЭП была ЛНРровцами была вырыта так называемая «кишка» – разветвлённая линия окопов с укрытиями. Это позволило держать там готовые к штурму группы, резерв и группу эвакуации и внезапно перебрасывать их через ЛЭП в любое время суток.
В первую атаку должен был идти наш взвод. Причём, первым должно было идти отделение, состоящее из переведённых к нам бойцов батальона «Урал». Второе отделение (моё,) было в резерве.
Однако буквально перед броском командира 1 отделения «контузило» и остальные его бойцы отказались идти. В итоге в бой пошло моё отделение. Я, «Рыжий», «Большой», «Фитиль», «Прапор», «Юрмыч», «Че Гевара».
Через ЛЭПКу успели перескочить только пятеро: Я, Рыжий и Большой, «Чё Гевара». К тому времени на опушке леса уже закрепились отделение второго батальона. Изначально они должны были занять позицию слева, мы по центру. В итоге продвинуться им не удалось, и я кинул своих людей им в подкрепление. В итоге Большой с пулемётом ушёл на левый фланг на помощь 2 Бату, а Че Гевара (гранатометчику) с Фитилём (его помощником).
Били по нам очень жёстко. И миномётами, и АГС, и из стрелкового оружия. Причём ВОГи ложились прямо рядом с нами. Меня спасало то, что я укрылся в небольшой ямке за бугром. В какой-то момент нам передали, что беспилотник, как укропы пытаются ударить по нам из «Мухи». В этот момент всем нам немного поплохело. Тем более, наша попытка выстрелить из Мухи закончилась ничем. Она просто не сработала.
Спустя где-то три часа обстрелов я стал вызывать командование, чтобы узнать, что дальше. Задачу мы в принципе выполнили, за край леса мы зацепились. Дальше нам должны были сменить. Но смены так и не было. В итоге командование сказала выходить. Тем более, к тому времени Большого контузило, у 2-го бата тоже были раненые. В итоге Рыжий ушёл с Большим, а я с Чё и Фитилём остался прикрывать отход 2 бата.
Но внезапно командование передумало и сказало нам оставаться. И тут Че Гевару ранило в плечо. Я кое-как перевязал его жгутом, закрыл дырку в плече бинтами и отправил его обратно.
И в этот момент я повернулся назад и увидел мёртвого Фитиля. Его задело миной. Бл... Отличный был парень, спокойный. При этом, единственный из тверских, кто пошёл на штурм. Его было сильно жалко.
После этого я с двумя пацанами из 2 бата (включая их командира) ещё часа два почти до вечера держался. Замена к нам так и не пришла, и в итоге нас вывели из-за ЛЭПКи.
На следующий день наш взвод отдыхал, а вот второй взвод по-тихому перешёл ЛЭП и начал копать окоп на окраине леса, слева от них окопались бойцы второго бата. Их начали обстреливать укропы, но трёхсотые было немного.
Ещё дня через два мы начали штурмовать первую линию укреплений укропов. Первыми заскочил бойцы второго бата, заняв укреп. Они завалили несколько укропов. За ними зашли бойцы второго взвода под командованием Тренера. И тут укропы начали крыть. В итоге Тренер и Панк погиб, ещё пару пацанов сильно ранило. Второй бат из окопов вышел, и там остались люди Тренера.
Тогда на помощь к ним бросился я со своей группой. Первыми заскочили мы с Ильичом. Проскочив семьдесят метров, мы заскочили в окоп и увидели там тела Тренера и тяжелораненого Панка. Мы помогли двум контуженный пацанам и отправили их навстречу бойцам моей группы. Затем осмотрели Панка. Ему прилетело в спину и разхерачило позвоночник. Вытаскивать его без носилок было не вариант. Он ещё разговаривал, но прожил ещё минут десять.
Тем временем по нам и лесу вокруг снова начали бить укропы. В итоге мы с Ильичем оказались в окопе в тактическом окружении.
В этом окопе мы провели в общей сложности 15 часов до темноты. За это время лишь однажды днём обстрел прекратился на полчаса. Как сказал мне потом Ильич, он думал, что мы уже не вернёмся. Я же был постоянно на связи с командованием и просил у них подкрепления или смены. В итоге лишь один раз к нам прорвались двое пацанов из моего взвода, они вытащили тело Тренера. И только вечером нас с Ильичом заменили отделение второго бата.
Сутки после этого мы тупо отдыхали и отсыпались, а потом снова началась рутина. В отсутствие «Цары», умевшего блокировать излишние поползновения начальства в отношении бойцов, командование полка принялось нас гонять на штурмы. При этом, один командир взвода ушёл сам в отказ, другой сидела Комендатуре и в итоге на некоторое (очень тяжёлое время) я оказался за старшего командира штурмовиков.
Правда, на штурм уже идти некому. Часть бойцов ушла в отказ, часть была контужена. В роте было примерно двенадцать человек, более-менее готовых, способных идти в бой. Задача была взять ещё один укреп, расположенный параллельно взятому раньше. Меня отправили на совещание к комполка, где сначала он со своим замом стали разбираться, почему в «Шторме» осталось так мало людей.
В итоге во главе одиннадцати бойцов я пошёл на атаку окопа. Точнее, в атаку я пошёл с пятью более-менее боеготовых бойцов, а ещё шесть были в резерве. Причём боеготовность пяти была весьма условна. Двое из них были контужены, один только вернулся после ранения.
И вот мы пошли на штурм со стороны ранее занятого окопа. Пройти нужно было около сто метров, причём по прямой. Всё пространство по пути было полно поваленными деревьями. Что, с одной стороны, позволяло видеть нас укропа сверху (перпендикулярно позиции, на которую мы шли), с другой, позволяло при движении находить укрытия. Незадолго до штурма нас предупредили, что вместе с нами со стороны ЛЭПки будет заходить штурмовая группа «Ахмата». Это сильно обрадовало, так как, значительно упрощало задачу.
И вот артподготовка, урчания танка и начала броска. Пулемётчика (Алана) я оставил на этом самом втором окопе для прикрытия и сам сначала остался с ним. Первыми пошёл Лис и Цыган, за ними Мелкий и Люби. Тем более, укропы стали бить по нам из пулемёта и автоматов сверху. Алан тут выручил, отбрил из своего ПКМ, так что, мама не горюй. В итоге ребята замешкались и сместились от прямой линии. Тогда я, пригибаясь от свистевших пуль, пошёл за ними, догнал их и повёл вперёд. В итоге я заскочил в окоп вторым после Лиса и почти одновременно с «Азиатом».
Быстро зачистив свои части окопа, мы встретились посередине и наладили контакт. Это был первый раз, когда я встретил «Ахмат» при штурме. Хотя командир их был похож на кавказца (кто бы говорил), он оказался русским. Да и среди бойцов его "нохчей" не было.
Один из наших бойцов Лис оказался ранен в ногу. Но ранение было сквозным, и он даже его сначала не заметил! А заметив , всё равно остался с нами. И лишь через час, когда нога стала затекать, он уполз к нашим. Причём сделал это настолько незаметно, что его долго искали встречавшие его пацаны. Но он сам выполз на них.
Потом мы выдержали получасовой обстрел минами и АГС, благо блиндажи укропы для нас выкопали. А затем стали ждать вечера, когда нас должны были сменить. Но внезапно через три часа начальство сказало нам сдать позицию «Ахмату» и уходить. Мы были настолько рады этому, что рванули в сторону перехода через ЛЭП и проскочили его. Я даже забыл рюкзак с нехитрыми трофеями, найденными мной в укрепе. Вспомнил уже ЛЭПки, попробовал вернуться и тут начался обстрел. Вернулся. Не в трофеях счастье.
После этого штурма командование от нас не отстало. Нам поставили задачу взять укрепление, стоявшее выше взятых ранее. Сначала мы пытались атаковать его с двух сторон. Не получилось. Укропы ждали нас и отрабатывали артой. При этом один Т-90 потерял гуслю и его долго не могли вытащить. Слава Богу, с экипажем было всё нормально.
После двух неудачных попыток шторма я предложил командованию по-тихому штурмовать окоп с левой стороны. Со стороны ранее захваченного нами и «Ахматом» укрепа. Командир полка согласился, и я пошёл к «Ахмату», договорился о взаимодействии и сползал вперёд, осмотрев предполагаемый путь. Его удобство было в поваленных и растущих деревьях и небольших низинках, где можно было прятаться. После этого вечером я отобрал ребят в штурмовую группу и проинструктировал всех.
Утром в Пасху мы выдвинулись на месте встречи с командованием и стали ждать их. Они явились через полчаса и неожиданно сказали, что справа пойдёт «Ахмат», а мы снова пойдём слева вместе с разведкой. Мы выдвинулись к левому переходу через ЛЭПКу и засели в окопах перед ним. Мы ждали, поскольку перед нами её проскочили разведчики. Идти за ними означала вскрыть наше сосредоточение.
Но оказалось, что укропы пристрелили окопы, где мы сидели. В итоге осколки миномёта упали рядом со мной. Мне в очередной раз повезло, и я остался цел. А вот одному бойцу справа (Карату) от меня осколок попал в лёгкое, другого сильно контузило. Я до сих пор помню момент, когда я тал перевязывать Карата и увидел его органы. Он прожил всего две минуты. Утром при выходе он, видимо, чувствуя что-то, сказал. «В Пасху и умирать не страшно». Ранило и нашего медика «Жёсткого». Он получил осколком в плечо.
Мы отошли с того окопа, утащив трёхсотых и двухсотых. Настроение у всех было паршивое. Никто не хотел идти в бой. Ко мне подошёл командир отряда, и я скрестил на груди руки и сказал, что Шторм больше в атаку не пойдёт. Шторм кончился. Тем самым взяв на себя ответственность за весь отряд.
До командования, видимо, дошло, что дальше нас, вконец измотанных, бесполезно. И нас вывели на отдых. Для меня это означало желанный отпуск.
3
Конец удачи
19 июля мы, всё-таки, пошли в наступление. Сначала всё шло по плану. Вечером наша группа выдвинулась в кишку перед ЛЭПкой и осталась там ночевать. Причём я ночевал в нормальном уютном блиндаже вместе с пацанами из 4-го бата (они все были мобилизованными). Ночью группы Топора и Яги прошли через нас и заняли окопы после ЛЭПки. Под утра началась артподготовка. Неплохая, кстати. Видно, что снарядов нам подвезли.
И вот уже утром выдвинулся танк Малыша. Его задачей было подойти к окопам и нанести по нему удар из 125-мм орудия. За ним должен был идти ещё один танк, но уже с десантом. Но не срослось. Первый же танк стоимостью триста миллионов рублей подорвался на мине. Причём на нашей территории. Вот такие у нас сапёры. Слава богу, танк только разулся (то есть мина подорвала гусеницу), и экипаж оказался целым. Все три ошалевших танкиста, матеря сапёров, выбрались к нам.
В итоге в атаку пришлось идти группам Топора и Яги. Правда, там уже были потери. Укропы обстреляли миномётами окопы, где они сидели. В итоге Финна просто не донесли, а Магу ранило в ноги. Был ранее и ещё один парень, имени которого не помню. У Финна через месяц должен был родиться ребёнок.
Параллельно пошёл в атаку взвод «Шторма Z». Они сначала осторожно двигались к указанной им точке, попав, при этом, под миномётный обстрел. В итоге, когда они подошли почти к самой точке, оказалось, что укропы поставили перед ней забор и туда было элементарно не пройти. В итоге Зетам пришлось отступать под пулемётным и миномётным огнём противника. Потери были не малые, но в основном раненые. Их проносили мимо нас в кишке.
Группе Топора, тем временем, удалось пройти двести метров от нашего окопа до вражеского и заскочить туда. За ним пошёл Яга с остатками своей группы.
Вслед за ним пришлось идти и нашей с Ильичем группе. Правда, в последний момент отказались идти два ветерана Рыжий и Прапор. Я не стал с ними спорить, да и времени не было. Перейдя лэпку, мы зашли в кишку нашего окопа и прошли почти до конца окопа. После чего стали ждать
Потом поступил сигнал атаковать, и мы пошли к «Луне» первому из трёх окопов, которые мы должны были взять. По дороге ранило осколком Ильича, но мы забежали в «Луну». В начале Луны мы встретили Маньяка с оторванной по плечо рукой. Я намотал ему жгут, но было уже поздно. Когда я мотал жгут, он стоял на ногах, но до конца боя он не дожил. Слишком много крови потерял.
Мы двинулись дальше. Народа было немного. Человек пять со мной. Через несколько метров мы встретили тело командира взвода Яги. Как же так. Все немного растерялись. Особенно новички. Двинулись вперёд и тут меня накрыло.
Сначала осколок попал в левую руку, а потом в потом в левую же ногу. Причём, примерно в то же место, что и 5 августа 2014 Между попаданиями прошло доли секунды. Сразу после попадания я понял, что кисти у меня больше не будет, это было видно по тому, что от неё осталось. Но несмотря на боль, я сохранил хладнокровие. Достал первый жгут и обвязал им руку, потом обвязал жгутом плечо. Все, как учили нас на занятиях. Одной рукой, зубами. Потом ко мне подбежал «Хорёк» и помог мне вколоть обезбол. После этого я лёг на дно окопа потому, что в любой момент могли ебануть из миномёта ещё раз. И, кстати, ебанули, мне даже показалось, что меня ранило. Я немного стонал, скорее нет боли, а чтобы создать ритм. Время тянулось медленно, и ритм помогал его и боль перебороть.
Прошло минут двадцать. Подошли "Зеты" и пошли вперёд. Параллельно группа эвакуации начала вытаскивать раненых. Потащили и меня. На плащ-палатке, потому что все носилки уже использовали.
Тащили по узкой «кишке», постоянно задевая раненой рукой и ногой об окоп. Но по-другому никак, рядом ложились мины. Когда наконец мы стали переходить ЛЭПку, я понял, что спасение рядом. Но пришлось ещё протащить меня по другой кишке. Правда, она была шире и выше. Наконец, меня подтащили к нашему медику Медузе. Он поправил жгуты, наложил повязку и сделал мне переливание плазмы. Всё-таки крови я потерял немало. Ещё я очень хотел спать, но мне, понятное дело, не давали. При тяжёлых ранениях нельзя.
Потом меня с ещё несколькими разным посадили на БТР и отправили в Кременную. Ехал я, лёжа на носилках, прикреплённый к БТР. «Хищник» - водитель БТРа гнал, но старался ехать аккуратно. В Кременной у меня спросили имя, часть, личный номер и, наконец-то, дали поспать. Правда, медикаментозным сном. Меня погрузили в наркоз, хотя я отрубился и не полностью. Пока я был в наркозе, врачи что-то делали с моей ногой, а потом и с рукой. С рукой явно что-то «нехорошее». Впрочем, я был морально к этому готов.
После операции мне дали поспать, а потом выдали форму сто. Причём всё это время я был полностью голым и лежал на кровати закутанный в коричневое в клетку шерстяное одеяло. Всю мою одежду же изрезали медики перед операцией. При этом, сохранив документы, мой телефон, свисток с крестиком и мой нож, который был со мной с самого начала СВО. Это был подарок жены на 23-го февраля.
Все эти вещи, упакованные в пакет, мне выдали утром при отправке на машине в Рубежное. Это был медицинский фургон на базе «Урала». В его фургоне носилки закрепили в несколько этажей- я оказался на среднем. Ехали в целом сносно, только, когда парни курили и открывали дверь, было холодно.
В «Рубежном» мы долго не задержались. Нас перегрузили в Пазик, где были такие носилки, и повезли через границу. Сначала нас привезли в палаточный медицинский лагерь, а оттуда направил в Белгород. В туже 1-ю городскую больницу, что и при первом ранении. Мало того, я попал на свой старый этаж и встретил знакомых медсестёр. Но пробыл в Белгороде я недолго, вечером нас погрузили в машину и повезли в аэродром. Мы прождали самолёт почти до утра, после чего нас загрузили на военно-транспортный самолёт и отправили в Москву. Разместили нас на многоэтажных носилках. Я, на этот раз, летел на нижнем этаже. Спустя час мы оказались на одном из аэродромов Подмосковья, где нас уже ждали медицинские машины из больниц имени Бурденко и Вишневского.
Врачи разбирали нас (по тяжести ранения и интересности для конкретного госпиталя) прямо в самолёте. Через час я попал в первый филиал главного военного госпиталя имени Вишневского в Красногорске.
Уже в госпитале я много думал над произошедшим. Благо времени для этого было много (я пролежал в госпитале полгода). Военная удача как мана у народов Полинезии. У кого-то её меньше, у кого-то больше, и она имеет свойство накапливаться. Солдат получает бонусы удачи за опыт, умения, храбрость. И ещё для её накопления нужен периодический отдых. Но если ты её расходуешь слишком активно и не получаешь, она заканчивается и сгорает. Так было со всеми нами. А ещё удача очень злопамятна, и если ты однажды оступился, она тебя настигнет.