Автор Nадежда
Когда я видела фильм "Король и шут" впервые, в моей голове вертелась фраза из другого отличного фильма, «Филипп Траумп», где, характеризуя главную героиню, один хороший человек говорит что она подобна яркой птице залетевшей в метель, а она сама уверяет, что это не её люди, не её время...
Я невольно вспоминала всё это когда смотрела на Гонгиля. Он действительно словно яркая чужеродная птица, порадует, да и сгинет... Но, в отличие от героини фильма, - это его время и его люди. Он их чувствует, и он им нужен, хотя порой это проявляется странным, даже парадоксальным, ведущим к гибели образом - ведь не всякая птица поёт и живёт в клетке.
При этом Гонгиль едва ли к принадлежит к этим самым людям. Он словно из мира штрих один. Всё так... но немного не так. Ощущается неясное, но чёткое внутреннее различие. Мы как-то с Еленой Ивановой обсуждали, что среди ролей Джунги есть три пришельца: первый Гонгиль, второй До Хён Су, а третий - Сайя. Те самые "странные" люди. Странники. Всегда в пути, всегда в поиске. И никому не могут принадлежать. Но при этом странно-прекрасные, влекущие в том числе и своей инаковостью, а также цельностью...
Им бывает болезненно трудно жить в этом мире, ведь у них свои правила, но меняться они не собираются. Потому что путь этот для них — гибельный. Они словно рыбы, которые не знают, что вода мокрая, а все прочие — ещё как.
Очень многим этот фильм не нравится по причине грубости и даже пошлости, произносимой в представлениях героями. Особенно ужасно они звучат из прекрасных уст Гонгиля. Почему особенно? Потому что на контрасте. Слишком прекрасен тот, кто произносит скабрезности.
Но именно так выглядели бы более-менее аутентичные площадные представления, и тут достаточно вспомнить скомороха в исполнении Ролана Быкова из восхитительного фильма Тарковского «Андрей Рублёв». Кстати для тех, кто фильм смотрел, будет понятна аналогия — пардон, из блестящей импровизации Ролана Антоновича слов не выкинуть:
Повстречался поп,
Да за бабу его — цоп!
Присыкнулся, притыкнулся,
кусты с ним кувыркнулся.
Если снять с него штаны,
Что с этой стороны,
Что с той стороны - одинаково!..
Что поделать, вкус у публики был не взыскательный, а подобные шутки били не в бровь, а в глаз и были всем понятны, от черни до короля.
И в тоже время Гонгиль являет какую-то безумную красоту. Красоту, кажущуюся немыслимой среди грязи мира, которую актёры имеют смелость высмеивать. Я убеждена, что в этом и есть, и была причина популярности данного фильма: ни смыслы, ни даже актёрская игра, а красота и её трагедия. Красота перевесила всё.
Потому что по мере того, как мы смотрим фильм, чем мы больше смотрим на Гонгиля, тем пронзительнее становится его красота. Настолько, что она физически болезненна для восприятия. Как, зачем, откуда она? С ней так нельзя... Но её не щадит и сам Гонгиль. Иногда я даже не уверена, что он осознаёт всю мощь её силы. В любом случае, он не пользуется ей как основным инструментом, хотя она могла бы стать даже оружием... Нет. Она ему имманентна, и этого достаточно.
Возможно, тут вопрос к сценарию, потому что под красоту Гонгиля его возможно требовалось бы изменять. Я не знаю, на какой стадии кинопроизводства режиссёр осознал, насколько Джунги может быть ослепительным. Тем не менее, дополнительные постеры с Гонгилем были выпущены — будоражащие и провокационные.
Это сияние действительно могло перевернуть замыслы, потому что я говорила это много раз и повторюсь: красота сама по себе несёт смысл.
Она переиначивает, изменяет под себя мир.
И острое, болезненное и непереносимое ощущение, что красота будет погублена, нарастает как снежный ком... Причём ощущение это, несмотря на всю его трагичность - закономерно.
Вспоминается Сэлинджер (рассказ «Выше стропила, плотники!»):
«Рассказать вам, откуда у Шарлотты те девять швов… И вот как-то она села посреди дорожки — погладить котенка нашей Бу-Бу, а Симор бросил в неё камнем. Ему было двенадцать лет. Вот и все. А бросил он в нее потому, что она с этим котенком на дорожке была чересчур хорошенькая»
Отчего же камень в красоту? Я нашла интереснейшее объяснение у И. Л. Галинской :
«...молодой монах, служитель буддийского храма в Киото, поджег национальную святыню Японии — «Золотой павильон», и этот поступок монаха объясняли в категориях буддизма, в частности, тем, что он не находил в себе сил далее любоваться ни с чем не сравнимою красотой павильона — последняя мучила его, сводила с ума, мешая воспринимать все остальное»
(А Юкио Мисима написал художественную версию данного безумия в «Золотом храме», если вдруг кто об этом не знает, и написал прекрасно)
Такая красота одновременно и защита и опасность. И порой непонятно, что с ней делать, как не понимает этого король Ёнман-гун - главный антагонист этого фильма.
Обладать он привык. Но и обладать ей невозможно... Оболочка останется, а сама красота ускользнёт как песок меж пальцев. И, даже безумный, он это отчётливо осознаёт.
А когда Ёнман-гун в отчаянии целует Гонгиля, то окончательно понимает, что это совсем-совсем не то, потому что красота больше, чем её носитель... Это он привык, что во дворце её носят как аксессуар. А Гонгиль носит - как кислород в лёгких.
И что с ней такой сделать? Себе не взять, отпустить невозможно... можно конечно уничтожить, но как потом жить?
Этот бедный жестокий король, в состоянии усугубляющегося огромного внутреннего раздрая наполнивший дворец кисен в тщетной попытке совместить жажду утоления жгучей ненависти с искусством, так и умрёт с ощущением непостижимости, недостижимости для него истинной красоты, которую он увидел в лице Гонгиля... и само знание, что она есть, приведёт его к сокрушительному внутреннему опустошению. Видимо он понял, как далёк от того, чего ему действительно хотелось бы, несмотря на все попытки приблизиться...
И страшно становится зрителю в какой-то момент, слишком щедро, слишком гибельно, но так просто и естественно исчерпывает себя сам Гонгиль... и та красота, что была помощником, может превратиться в самую страшную помеху, из-за жадности, зависти, ненависти тех, кого эта непостижимая красота сводит с ума.
Возможно, она бы свела с ума и самого Гонгиля, и то, что он не воспринимает её отдельно от своего "я" и есть защитный механизм. Каким он сам видит себя в зеркале? Этого мы не узнаем. Гонгиль так в него и не посмотрелся.
Возможно, и самому Джунги внешность то помогала, а то отвлекала от того, что он хотел сделать, какие смыслы вложить в историю своих персонажей... и он в результате научится уменьшать, притуплять своё сияние.
Гонгиль же его распалил, довёл до экстремальной высоты... и погиб. Знал ли он, что идёт к гибели? Мне представляется, что это было ему вовсе не важно. Словно он вообще не задумывается что такое жизнь и смерть. Однажды он убил - и это никак не легло на его совесть... В его сиеминутное существование такие категории не входят. Сейчас он есть. А если потом его не станет, то о чём вообще говорить? Он всё равно не сможет услышать.
Гонгиль ушёл в вечность с широкого открытыми глазами, не как подобный прозревшему лишь слепым Беллерофонту Капитан, но как вернувшийся в свою обитель путник.
И, словно яркая птица в мороз, оставил ощущение неизъяснимо прекрасного, что может быть доступно всем, если ты готов её получить — истинной красоты.
Ведь и вечность - это пожалуй не навсегда...
#корольишут #кинокорея #фильмы #лиджунги #истиннаякрасота #красота #классикакино #этонадовидеть