«Окно между ванной и кухней я хотел заделать в первую очередь. Пока прораб не сказал: “Если умный — не будешь трогать.” И всё. Дальше он молчал.»
Это была обычная хрущёвка. Ремонт делали вторично — меняли сантехнику, стены, потолок, разводку. Всё под ключ. Старая планировка, стандартная. Кухня — крошечная. Ванная совмещённая. Между ними — прямоугольное окно. Матовое, не открывается.
Сначала я не обратил внимания. Просто отметил: «Вот это точно надо убрать». Проём мешал поставить шкаф. Мы с женой даже нашли, чем зашить — кусок газоблока и панели.
Прораб был не молодой. Работал быстро, молча. Много не болтал. Когда дошли до этого окна, он просто замер. На секунду показалось, что он будто не хочет на него смотреть. Потом отошёл, покурил у окна на лестничной клетке, вернулся. Глаза всё так же не поднимал на стекло.
— Я такие не трогаю.
— Почему?
Он глянул на меня и пожал плечами:
— Если умный — не будешь тоже. Просто заклей чем-нибудь. Не разбирай.
Я посмеялся. Подумал — шутка. Но он даже не улыбнулся. Сказал: «Это не для нас строилось».
Я начал искать. Просто из интереса. Полез в СНиПы, форумы. Никакого упоминания, что окно обязательно. Только в старом документе от 1958 года — параграф про инсоляцию:
«Жилые комнаты, кухни и неканализированные уборные должны иметь непосредственное естественное освещение».
Но у меня канализация есть. Да и окно не открывается — какое от него освещение? Всё мутное, затёртое, как будто кто-то когда-то шлифовал его изнутри. Свет через него проходил странно — не ровно, а слабо дрожал на поверхности, будто стекло слегка пульсировало. Как будто оно не просто пропускало свет, а делало с ним что-то.
Я показал это бабушке. Она посмотрела, взглядом чуть скользнув по окну, словно старалась не задерживаться. Помолчала. Голос у неё был тише, чем обычно:
— Не трогай. Там свет должен проходить. Так строили. Так надо.
Я спросил:
— Зачем?
Она не ответила. Только сказала:
— У нас в старой квартире тоже такое было. Потом исчезло. Но свет всё равно шёл.
Я снял раму. Хотел посмотреть, что там. За стеклом — пустота. Не вентиляция. Не труба. Просто узкий просвет — в стене. И на другом конце — такой же кусок стекла. Уже со стороны кухни.
Я подошёл к кухонной стенке, постучал. Гулко. Оказалось — внутренняя ниша. С обеих сторон одинаковые стёкла. И между ними — пустой коридор, сантиметров двадцать.
Я снова позвонил прорабу. Спросил, можно ли зашить. Он ответил:
— Зашить можно. Только не ломай. Не вскрывай. Если вскроешь — не отвечаю.
— А если уже вскрыл?
Он помолчал.
— Тогда смотри, чтоб обратно всё всталó. Как было. И быстро.
Я всё вернул. Поставил стекло. Протёр. Стык заклеил лентой. Повесил маленькую шторку — такую, как в ванной в поезде.
На следующий день утром заметил, что свет из кухни попадает сквозь мутное стекло. Ярче, чем раньше. До ремонта он был тусклый, почти не виден. А теперь — чёткий, с тонкой линией на полу. Как будто кто-то специально увеличил его. Ярче, чем раньше. Хотя шторка закрыта.
Я снял её — на стекле внутри — отпечаток. Как будто кто-то прижал пальцы. Пять. Я замер. Хотел стереть сразу, но рука не поднялась. Стоял, глядя на них, будто ждал, что они пошевелятся.
Жена спросила:
— Что с окном?
— Да ничего. Просто не закрывается нормально. Потом заделаю.
Я не заделал. Прораб больше не приходил. Телефон недоступен.
Иногда ночью, проходя мимо ванной, я вижу, как стекло немного светится. Еле-еле. Хотя на кухне лампа выключена.
Я не проверяю.
Просто кладу на подоконник полотенце. Но оно всегда съезжает. Само.