Спектакль глазами психолога
На днях моя культурная жизнь проходила на спектакле «В тот день шел дождь». Я не только посмотрела спектакль, в жанре психологической драмы, но и познакомилась с интересным театральным пространством в стиле арт-хаус «Мастерская на Кулишках». А познание нового мне всегда интересно.
На первый взгляд, сюжет достаточно прост: на сцене всего два участника - писательница «а-ля» Франсуаза Саган - актриса Елена Бурыкина и ее сын - актер Никита Нагибин, который в писательском мастерстве оказался талантливее своей знаменитой матери.
На сцене разворачивается ситуация обоюдного мощного кризиса отношений близких людей. Кризиса, в котором соединились ревность матери к таланту сына;
сложный процесс закономерной сепарации;
личностный рост молодого человека, который предпринимает попытку освободиться от навязанных ему ролей «социального мужа», «горничной», «литературного негра», «мальчика для битья».
Этот закономерный конфликт - внешнее проявление накопившихся противоречий, многолетней психологической драмы, знакомой очень многим из нас.
Трагедии, которую за чередой бесконечных рутинных дел и привычек, не хочется замечать. Пока не наступает время Ч.
Поэтому по смысловому наполнению эта психологическая драма более глубока (для истинных театралов, конечно), чем может показаться вначале. Это настоящий психологический практикум. Так много в спектакле затрагивается важнейших тем во взаимоотношении матери-истероида и взрослого сына, имеющего неврологическое расстройство « селективный мутизм», ярко выраженную генерализованную тревожность и симптоматику ОКР.
____
Для справки:
Селективный Мутизм или избирательная немота при сохранности речевого аппарата и слуха.
При такой речевой избирательности человек разговаривает только с некоторыми людьми, чаще всего, с близкими и в определенных ситуациях. В данном сюжете - только дома.
_______
Мать по сюжету пьесы - современная Франсуаза Саган, которая давно известна и востребована далеко за пределами Франции. Она привыкла быть лучшей и привыкла брать самое лучшее.
Поэтому необходимые ей комплименты, восхищение, любовь, были в ее жизни всегда. В отличие от нарцисса истероиду жизненно необходимо внешнее признание и эмоциональные связи с окружением. Связи, к которым они стремятся, но не умеют поддерживать.
Когда она поняла, что писательский стиль сына намного ярче ее собственного, она путем обмана и манипуляций легко присвоила его себе.
И стала лучшей из лучших, - все, как она любит. Но как быть в этом случае с собственным драгоценным Я, которое время от времени активно напоминает о своей ущемленности в данной ситуации? Обвинять других, вызывая у них чувство вины, за собственный внешний и внутренний дискомфорт. Это помогает успокоиться и получить необходимый ресурс.
Истероид - мужчина или женщина - это прирожденные актеры, которые всегда в определенной маске, образе, всегда играют определенные роли. А любое окружение - это всего лишь зрители, которые обязаны, по-достоинству, оценивать каждую сцену. Иначе, месть за невнимательность и отсутствие восхищения не заставит себя долго ждать.
Истероиды любят праздники и драмы. Точнее, праздничные драмы: от эмоционального внешнего шторма до темного дна, с трагедией в голосе, в жестах, во всем своем образе. И вся эта смена ролей проносится за очень короткий период времени.
Как в диалоге на сцене:
- Неси шампанское! Мы устроим праздник! - Через пять минут, - Унеси шампанское. У нас большие проблемы, и мы можем все потерять.
Истероиды - известные мастера газлайтинга: перевернуть ситуацию, сделав другого виноватым, вызвать у него чувство глубочайшей вины, обесценить, - легко, а самое главное очень приятно для его незрелой личности.
- Твои тексты для меня, как путы! Это из-за тебя я перестала писать!
А потом сразу же извиниться и сказать, что сын не так ее понял, и это просто эмоции. Ведь его романы - это лучшее, что она читала. И, едва закончив фразу - похвалу, мгновенно вновь начать вызывать у него чувство вины за пустоту собственной жизни.
Истероиды - мастера подчинения другого собственным «хотелкам». А для этого все средства хороши: от любви до угроз, от игры «я - жертвенная мать», «я беспомощна, я одинока» до «обойдусь без тебя, убирайся вон». И если никакие слова и наигранные доводы не действуют, в ход идет «тяжелая артиллерия» - имитация syицидa, как последнего средства манипуляции. Да-да. Именно так, - его имитация.
Потому что истероид, с его эгоцентричностью и самовлюбленностью никогда, ни при каких условиях не причинит себе вреда. Ведь они все делают осознанно. Но сыграют свои «последние минуты жизни» так, что другой поверит в истинность намерения близкого человека.
И будет обречен на пожизненное «рабство», потому что все ЭТО произошло из-за «твоего непонимания, холодности, нежелания писать роман и пр.».
А за непослушание истероид наказывает особенно жестоко и изощренно. Начинает убеждать того, кто позволили себе бунт, в своей любви и искреннем раскаянии, чтобы потом так же «искренне» ударить.
И даже зная все особенности демонстративно-истероидного типа, в какой-то момент, хочется героине поверить.
Главной героине за реалистичность образа БРАВО!
И каково находится рядом с такой матерью, бесконечно меняющей «маски», тревожному мальчику с неврологическим расстройством, для которого жизненны необходимы предсказуемость и постоянство?
Можно даже предположить, что одна из причин его заболевания - это защита от материнских эмоциональных «качелей».
Его психика выбрала для него более безопасный способ общения: записки, как желание общения, как признания в чувствах, в любви, как возможность поговорить о своей боли, о своих желаниях, о том, чего ему не достает.
Но мать-истероид - это не про глубину чувств. У нее нет внутреннего содержания, - там пустота, прикрытая внешним блеском.
- Как мне надоели твои записки! Я больше не могу их читать! - Кричит мать, разрывая в клочья то ли лист бумаги, то ли его искренне любящее сердце и чистую душу.
Это как удар под дых, в тот самый момент, когда человек раскрыл свои объятия;
как предательство самого близкого человека;
как равнодушное: «Ок. Услышал. Занят», или «Прикольно», - и бездушный смайлик после признания в любви.
Когда боль от холода и отвержения становится невыносимой, хочется уйти.
Когда появляется немного любви, хочется остаться.
Появляется вера в то, что если станешь лучше, выполнишь все желания, будешь молча подчиняться, тебя, наконец-то, оценят по-достоинству и полюбят.
А потом вновь «удар под дых» от объекта любви, и невыносимая боль от отвержения и боли. И вновь ожидание той искры внимания , ради которой стоит все это терпеть.
Бесконечный мазохистический бег по кругу. Это классический пример мужчин и женщин со сценарием жертвенного зависимого Спасателя в любых отношениях.
Именно его зрители и наблюдают на протяжении всего спектакля.
Хотелось бы пригласить некоторых людей для его просмотра, чтобы увидели себя со стороны. Но именно они и не придут. Потому что именно в таких отношениях они чувствуют себя комфортно.
Сын в спектакле прекрасен до слез в своей искренности, в своем желании помочь, спасти, в надежде, что когда-нибудь его мать скажет ему: «Я горжусь тобой, я люблю тебя за то, что это ты и другой причины у меня нет».
Как много нас, повзрослевших детей, которые много бы отдали за такое родительское признание!
Он будет ждать этого всю жизнь. Посвятив всю свою жизнь холодной красивой статуе, у которой нет души и сердца. Для этой пары мать - сын, - это идеальный сценарий.
Чем закончится эта драма в спектакле? Посмотрите и увидите.
***
Мне спектакль понравился. Никите Нагибину, сыгравшему роль сына, аплодирую стоя. И зал после спектакля реагировал также. Браво! Надеюсь увидеть прекрасного актера и в других ролях.
Пожелание: микрофоны артистам. Очень проникновенный монолог матери был слышен только первым рядам. А он стоит того, чтобы каждое его слово услышали все.