В октябре 1717 года Петр I вернулся в Санкт-Петербург из длительного заграничного путешествия, которое продолжалось почти два года. Царь посетил Польшу, Германию, Голландию, Францию.
Петр I прибыл в Париж 7 мая 1717 года. Регент малолетнего Людовика XV герцог Орлеанский приказал приготовить для «снежного монарха», как исподтишка называли французы Петра, роскошные апартаменты в Лувре. Туда была привезена «роскошная кровать, одна из самых дорогих и великолепных вещей в мире». Были накрыты два стола на шестьдесят персон. Блюда готовили лучшие королевские повара. Однако Петр весьма равнодушно посмотрел на эту пышность, попросил кусок хлеба и репу, попробовал шесть сортов вина, выпил два стакана пива. Он отказался от апартаментов в Лувре и потребовал, чтобы ему дали обычный номер в отеле, где царь и лег спать на своей походной постели.
На следующий день к нему явился регент. Петр обнял его «с видом большого превосходства», как писал придворный мемуарист Сен-Симон. На другой день Петр провел официальную встречу с семилетним мальчиком-королем Франции Людовиком XV. Тот произнес какую-то зазубренную наизусть речь, которую царь слушал с улыбкой. А потом, нарушив все правила этикета, схватил мальчика в охапку. «Удивительно было видеть царя, взявшего короля на руки, – пишет Сен-Симон, – поднявшего его и обнимающего в воздухе, а король, для своего возраста не готовый к такому повороту событий, вовсе не испытывал страха. Все были изумлены подобной благосклонностью царя, нежным обращением с юным королем».
Французы подготовили для Петра обширную культурную программу – им хотелось блеснуть перед «снежным монархом». Он посетил оперу, арсенал, обсерваторию, гобеленовую фабрику, картинную галерею Лувра, а также замки некоторых аристократов. Кое-что из этих впечатлений Петр позднее привнесет на русскую почву.
Однако вскоре Петру надоели парижские светские развлечения. Салонам он предпочитал кабаки, и буквально шокировал придворных, когда со своей свитой привез в Версаль уличных проституток. Впрочем, эти развлечения совсем не мешали царю отправлять нежные письма своей супруге Екатерине.
Что касается дипломатических последствий визита, то они были ничтожны. Сближения двух стран не произошло, хотя французы после неудачи в войне за испанское наследство были бы не против заполучить себе в союзники поднимающуюся Россию, разгромившую шведов, некогда грозу Европы. Причем, французы хотели навязать России посредничество в заключении мира со Швецией. Поздно! Какое может быть посредничество, когда исход Северной войны был уже очевиден? И потом: у России и Франции в те времена не было общих интересов. Против кого они могли дружить? Против Швеции, которую Франция традиционно опекала? Против Османской империи, которая была традиционной головной болью венского двора, против которого Франция вела активную борьбу? А вот насчет Польши цели России и Франции как раз были диаметрально противоположными.
Тут еще следует заметить, что несмотря на Полтавскую викторию и другие успехи русского оружия, в Европе весьма смутно представляли себе возможности и потенциал России. Лейбниц, например, писал, что если бы не Петр, то Россия стала бы колонией Пруссии и Швеции. Был ли великий немецкий философ и ученый глупцом? Конечно, нет! Значит, таков был в Европе уровень знаний о России. И если Лейбниц считал, что Россию может захватить маленькая Пруссия, то, видимо, наша страна представлялась европейцам каким-то совсем уж захолустьем типа Курляндии или Лифляндии.
Россию и Францию могли связать династические узы – одно время вынашивался проект женитьбы Людовика XV на Елизавете Петровне. Однако французская элита была категорически против такого союза. Опять же по причине того, что значение России как европейской державы тогда было неясным, а союз с ней перевернул бы всю восточную и северную политику Франции. В итоге Людовику в жены выбрали дочь польского короля, понимая, что она-то уж точно не будет оказывать никакого влияния на внешнюю политику Франции.
Пожалуй, наиболее заметными стали культурные итоги визита Петра во Францию. Тамошние мастера получили множество заказов, их приглашали в Россию. Академия наук в Петербурге была создана по подобию «такой академии, которая в Париже обретается». Французский язык и светские манеры постепенно стали входить в жизнь русского двора, придворных и дворян, вытесняя немецкий и голландский языки...
А по дороге домой, в Петербург Петр со своей свитой устроил «гросс шкандал» в Берлине. К нему с визитом прибыли высшие чиновники Пруссии. Царь не обратил на них ни малейшего внимания: во все время аудиенции он сидел на диване и обнимал двух дам. Прусские придворные вспоминали: Петр и его компаньоны проявили презрение к обычаям хозяев, были несдержанны и устроили во дворце, в котором жили, нечто среднее между кабаком, борделем и казармой. В итоге после визита русского царя прусской королеве пришлось заново отстраивать весь этот дворец.
На этом и закончился второй длительный европейский вояж Петра I.