Я, Иван, 38 лет, стою у троллейбуса в Братске и глазам не верю: реклама кричит «Переезд в другой город — это просто!» Я всю жизнь тут прожил, работал на стройке, растил двоих детей, но последние годы что-то гложет. Решил зайти в контору, которая эту рекламу разместила, узнать, что к чему. Думал, просто поговорю, но вышел оттуда с открытым ртом: мне рассказали такие минусы жизни в Братске, что волосы дыбом!
Население города — 219 365 (2025) человек, четырнадцатый по численности населения город Сибири, девяностый по численности населения город России.
Реклама, которая перевернула всё
Всё началось с того троллейбуса. Я ехал с работы, уставший, а на борту — яркий плакат: «Хочешь новую жизнь? Переезд — это просто!» Телефон, адрес конторы, обещания помочь с продажей квартиры и поиском жилья в другом городе. Я сначала посмеялся: кто в здравом уме уедет из Братска? У нас завод, работа, ГЭС, тайга рядом. Но потом задумался. Жена уже год жалуется на здоровье детей, сам я кашляю, а деньги будто в песок уходят. Решил зайти в эту контору, чисто из любопытства.
Офис оказался в центре, на Ленина, маленький, но чистый. Менеджер, парень лет 30, предложил кофе и начал рассказывать. Я спросил: «Почему народ уезжает? Что не так с Братском?» Он посмотрел на меня, как на ребёнка, и начал перечислять. Я сидел, слушал, и с каждым словом челюсть всё ниже падала. Братск, город, где я родился, оказался местом, которое медленно убивает своих жителей. Я в шоке, честно.
Экология: город в плену завода
Первое, что меня поразило, — это экология. Я знал, что Братский алюминиевый завод (БрАЗ) — главный загрязнитель, но не думал, что всё так страшно. Менеджер рассказал, что на долю БрАЗа приходится 70% выбросов в городе. В воздухе витает бензапирен — канцероген первого класса опасности, который вызывает рак, даже если его мало. Исследования учёных из Перми ещё в 2016 году показали, что риск онкологии в Братске превышает норму в 52,5 раза! Это значит, что у детей и взрослых, включая мою семью, шансы заболеть раком в десятки раз выше, чем в других городах.
Запах от завода — это отдельная беда. Братчане давно привыкли к едкому аромату, похожему на дёготь или каменный уголь. Я думал, это просто «особенность» города, но менеджер объяснил: это бензапирен и фтористые соединения, которые разрушают лёгкие. В Центральном районе, где живёт 130 тысяч человек, включая 30 тысяч детей, воздух вообще непригоден для жизни. Моя дочка, ей 10 лет, уже два года мучается с бронхитом, а я всё списывал на простуды. Теперь ясно, откуда это.
Ещё есть красный шлам — отходы от переработки бокситов, из которых делают глинозём. Они придают земле красный цвет, который я раньше считал «местным колоритом». Оказалось, это ядовитая субстанция с оксидами металлов и алюмосиликатами. На тонну глинозёма приходится до 800 кг этого шлама, и его складируют в огромных хранилищах. Ветер разносит пыль по городу, она оседает в лёгких, почве, воде. Я в ужасе: мои дети бегают по дворам, где земля пропитана этой гадостью!
Здоровье: болезни, о которых молчат
Менеджер продолжил, и мне стало ещё страшнее. В Братске онкология — как эпидемия. По данным учёных, выбросы БрАЗа провоцируют не только рак, но и болезни дыхательной системы, иммунные нарушения и проблемы с развитием у детей. К 26 годам у многих братчан уже есть хронические заболевания лёгких или сердца. Мой сын, ему 14, постоянно жалуется на усталость, а я думал, что он просто ленится. Теперь понимаю: это воздух, которым он дышит.
В 2018 году в городе фиксировали превышение концентрации ядовитого водорода, который вредит здоровью даже в малых дозах. Жители жалуются на тошноту, головные боли, но власти и завод молчат. Проверки, конечно, проводят, но, как сказал менеджер, они часто оплачиваются самим БрАЗом. Результаты предсказуемы: «всё в норме». Я в шоке: как можно жить в городе, где тебя травят, а тебе говорят, что это безопасно?
Экономика: работа есть, а денег нет
Я думал, что хоть работа в Братске — это плюс. БрАЗ, ГЭС, «Группа Илим» — градообразующие предприятия, без них город бы умер. Но менеджер открыл мне глаза. Зарплаты на заводе вроде неплохие — 50–70 тысяч рублей, но они не растут, а цены летят вверх. В 2024 году инфляция в Иркутской области составила 8,2%, а продукты подорожали на 10–15%. Хлеб, который я покупал за 40 рублей, теперь стоит 60. Мясо, молоко, одежда — всё как в Москве, а зарплаты как в деревне.
Жильё — ещё одна беда. Моя трёшка в Центральном районе стоит около 3 миллионов рублей, но продать её сложно. Спрос падает, потому что люди уезжают. Менеджер сказал, что за последние 10 лет население Братска сократилось с 250 до 220 тысяч человек. Молодёжь бежит в Иркутск, Красноярск, Новосибирск. А те, кто остаётся, тонут в кредитах. Я сам плачу ипотеку, и каждый месяц это как петля на шее. Услышав, что квартиры скоро вообще никто не купит, я понял: надо продавать, пока не поздно.
Инфраструктура и быт: всё рушится
Братск — город не для жизни, сказал менеджер, и я с ним согласился. Дома в центре — старые, многие признаны аварийными. В 2023 году 120 домов в Братске ждали расселения, но программа буксует. Мой дом 1970-х годов постройки, трубы текут, лифт ломается раз в месяц. А новые дома? Их почти не строят. За последние пять лет в городе сдали всего три жилых комплекса, и цены там — как в Иркутске, от 100 тысяч рублей за квадрат.
Дороги — это кошмар. Ямы на Комсомольской и Мира не латают годами, а после дождя центр превращается в болото. Общественный транспорт — старые автобусы и троллейбусы, которые ездят раз в полчаса. Школы и больницы переполнены. Моя дочка ходит в класс, где 35 учеников, а в поликлинике очередь к педиатру — три часа. Менеджер сказал, что в Братске не хватает 200 врачей и 150 учителей. Кто захочет сюда ехать работать, если воздух ядовитый?
Социалка: молодёжь убегает, старики выживают
Менеджер рассказал, что Братск стареет. Молодёжь уезжает, потому что перспектив нет. В городе один вуз — филиал ИрГУПС, но диплом никому не нужен. Работы, кроме заводов, почти нет. Кафе, магазины, парикмахерские — всё, что можно открыть, уже занято. Мой сын мечтает стать программистом, но в Братске IT-компаний нет. Ему придётся уезжать, а я не хочу, чтобы он рос в городе, где будущее — это завод и больница.
Старики тоже страдают. Пенсии в Братске — 15–20 тысяч рублей, а коммуналка за двушку — 7–8 тысяч зимой. Моя тёща, ей 70, живёт на 18 тысяч и не может себе лекарства купить. Соцпрограммы есть, но толку мало. В 2022 году в Братске закрыли два дома престарелых из-за нехватки денег. Я в недоумении: как можно так наплевательски относиться к людям?
Мой план: бежать, пока не поздно
Я вышел из конторы, и внутри всё кипело. Братск, город, где я родился, где женился, где родились мои дети, оказался ловушкой. Ядовитый воздух, больные дети, нищета, разруха — это не жизнь. Менеджер предложил помощь: они берут 5% от продажи квартиры, находят жильё в Иркутске или Новосибирске, помогают с переездом. Я сразу согласился. Моя трёшка ещё чего-то стоит, но если тянуть, спрос упадёт, и мы застрянем.
Я решил ехать в Новосибирск. Там воздух чище, школы лучше, работы больше. Жена уже согласна, дети рады — они устали от кашля и вони. В 2024 году, по данным Росстата, Новосибирск вошёл в топ-10 городов России по качеству жизни, а Братск даже не в сотне. Я хочу, чтобы моя семья дышала, а не задыхалась. Пока квартиры продаются, надо действовать. Я в шоке от того, что Братск — это не город, а газовая камера. Мы уезжаем, и точка.