Вспомнился мне один старый анекдот, вам я его сейчас расскажу, как смогу.
Однажды жил-был царь, обычны такой царь, как все цари в анекдотах. И вот он решил устроить конкурс на руку своей дочери. Не то чтобы он был против современных методов знакомства, просто ему нравилось устраивать всякие испытания – видимо, в прошлой жизни был ведущим “Последнего героя”. Однажды позвал к себе англичанина, француза и русского, и говорит:
Ребята, у меня для вас есть интересное предложение. Кто лучше справится с моим заданием – тому отдам дочь и полцарства в придачу.
Условия простые: месяц в камере, мешок сухарей и обычная дворовая собака. Кто лучше всех обучит эту собаку – тот и победил.
Всё просто, никаких звёздочек и мелкого шрифта.
Англичанин, услышав про собаку, сразу оживился – он же считал себя экспертом по собакам, как те, что пишут статьи в свои блоги но никогда не выгуливают своих питомцев дальше дивана. Француз закатил глаза – мол, что за варварские методы, давайте лучше обсудим моду и вино, но не отказался. А русский только хмыкнул и почесал затылок – видимо, уже начал придумывать, как превратить собаку в собутыльника и начать общение с собакой со слов: Ты меня уважаешь?
Запер их царь в камеры и говорит:
Через месяц посмотрим, кто чего добился.
И вот сидят они месяц: англичанин пытается научить собаку делать сальто (ну а что, в Британии все умеют делать сальто, почему бы собаке не уметь?), француз пытается научить её говорить “бонжур” (потому что без этого в высшем обществе никуда), а русский просто сидит и болтает с собакой о жизни.
Проходит месяц. Выходит из камеры англичанин – бледный, как привидение, а собака такая упитанная, будто месяц в пятизвёздочном отеле провела.
Ну, чему научил? – спрашивает царь.
Сидеть, лежать, – гордо отвечает англичанин.
И всё? – удивляется царь.
Ну да, – отвечает англичанин, – на сальто месяца маловато, а что, разве этого не достаточно?
Следом выходит француз – тоже не особо цветущий, и собака такая же.
А у меня собака знает сидеть, лежать, голос и "апорт”, – докладывает он.
Не густо конечно, однако лучше чем у англичанина, – кивает царь.
Француз сразу воспрял духом, и даже румянец появился на лице. Ну, думает, что русский уж точно ничего не покажет. Куда ему, деревне.
И вот выходит русский – румяный, довольный, а собака такая худая, что рёбра можно пересчитать, не прикасаясь к ней.
Ваша очередь, – говорит царь.
Давай Джим, показывай царю, чему научился, – подбадривает русский собаку.
Царь услышал имя собаки, уже начал себе представлять, как русский командует: Дай, Джим, на счастье лапу мне.
Голос, – командует русский. И тут собака, глядя на царя такими жалостливыми и просящими глазами (вспоминаем кота из Шрека), что царя защемило сердце, жалобно произносит:
Ванюша, ну хоть крошечку от сухарика, пожалуйста! У меня живот урчит, ты же знаешь, как я голодна.
Царь, не выдержав, закатился от смеха:
А что, Ваня, и правда – собака-то голодная.
Ну что ж, раз она может вести диалог – значит, умнее всех ваших команд.
Бери дочь и полцарства, заслужил!
Вот так русский стал царским зятем.