«Невиновен»
Акмалжон Эргашов, бывший повар кафе «Вилка-ложка», был уверен: раз его жертва выжила, значит, и наказания быть не должно. В апреле 2025 года суд приговорил его к 7 годам колонии строгого режима за покушение на убийство, но мужчина лишь развёл руками и выпалил, когда судья закончил:
«Если она не сдохла, зачем мне сидеть?»
Для него это была всего лишь «семейная разборка» — такую в Узбекистане редко заканчивают тюрьмой. Но российская Фемида оказалась менее снисходительной.
Любовь длинною от никаха до ножа
Михре было 24, Акмалжону — под 50. Они познакомились в кафе, где она работала уборщицей, а он — поваром. Вскоре пара заключила никах (мусульманский брак), но романтика быстро сменилась кошмаром.
Как только Акмалжон надел девушке кольцо, он решил, что теперь она его собственность. Запрещал смотреть на других мужчин, избивал в подсобке, а когда уезжал на заработки, возвращался — и снова побои. Дважды Михра теряла ребёнка из-за его жестокости.
Позже она узнала, что у него уже есть официальная жена в Узбекистане. Решила уйти, переехала к родным, но Акмалжон не отступил. Он слал ей угрозы:
«Ты точно умрёшь, я гарантию даю».
Родные не восприняли это всерьёз. Даже мать Михры однажды сама позвала «зятя» разобраться с дочерью, когда та решила провести вечер по своему усмотрению.
«Он пришёл меня убить»
В сентябре 2024 года Михра шла на работу с подругой, когда увидела Акмалжона.
«Он пришёл меня убить»,
— прошептала она, побелев.
И не ошиблась.
Без лишних слов Акмалжон набросился на неё с ножом. Подруга кричала, звала на помощь, но он не останавливался, пока Михра не потеряла сознание. Позже он позвонил её матери:
«Твоя дочь лежит мёртвая у "Вилки-ложки". Ты — следующая».
К счастью, врачи спасли девушку.
«Готов сесть, лишь бы её не было»
Скрываясь, Акмалжон, пока его искали силовики, звонил бывшим коллегам и хвастался:
«Я покончил с ней. Готов сесть, лишь бы её не было в живых».
Когда ему сказали, что Михра выжила, он лишь разозлился ещё больше.
Его задержали через два дня. Свидетелей и доказательств хватило с избытком. На суде он не раскаялся, лишь возмущался: зачем наказание, если жертва жива?
Что дальше?
Михра до сих пор восстанавливается: правая рука почти не работает, есть проблемы с дыханием. Но она старается начать новую жизнь — на суд пришла с новым женихом.
Акмалжон же отправится в колонию строгого режима. Но вопрос остаётся: что будет, когда он выйдет? Через 7 лет (а может, и раньше — по УДО) Михра может быть уже с семьёй, детьми… А у него останется «незавершённое дело»: он же дал Михре обещание: «Ты точно умрёшь». Оно ведь, по его мнению, всё ещё не выполнено.