В тот год у Корша заблистала
Л. Б. Яворская.
М у н ш т е й н
Лидия Борисовна Яворская (урожденная фон Гюббенет) родилась в 1871 году в Киеве. Отец — киевский полицмейстер, француз по происхождению.
Актерские способности Лидия фон Гюббенет обнаружила очень рано, впервые выйдя на сцену в девять лет. По собственному признанию, ей сразу «пророчили будущность артистки, к великому ужасу родителей».
«Когда мне было 9 лет, — вспоминает Лидия Борисовна, — я в первый раз выступила на подмостки: участвовала в спектакле, устраивавшемся у нас в доме (в Киеве, где я родилась и выросла). Как сейчас помню, это было в феврале 1880 года. Собралось большое общество и все, слыша, как я говорю:— Je veux un negre: je veux la lune ( Я хочу негра: я хочу Луну! фр.).изображая капризницу в детской пьесе "Heureuse comme une reine" (Счастлива, как королева, фр.), пророчили мне будущность артистки, к великому ужасу моих родных.Но я поступила в гимназию, и все складывалось так, что, казалось, опасения насчет моей артистической карьеры должны были рассеяться».
Во время учебы в киевской гимназии Лидия фон Гюббенет принимает участие в любительских спектаклях:«Гимназия наша была одна из самых "демократических". В ней я сошлась, через одних моих соучениц с семьей известного профессора А [лексеева], человека 6о-х годов, в самом лучшем смысле этого слова. Тогда молодежь переживала горячее время. В нашей провинции носились "веяния", оставившие глубокий след в моей душе. Признаться-ли?.. Это было в нашем кружке время отрицания "искусства для искусства", время утилитаризма, Добролюбова, Писарева... Я, как и многие мои подруги, обрезала себе косы и мечтала "служить человечеству"... Позднее я поняла, что служить ему можно и иначе» (Л. Б.Яворская).
Выйдя в ранней юности замуж за учителя словесности Яворского, Лидия скоро испытала горечь разочарований и развелась — «Я сознала самостоятельность личности и, порвав все связывавшие меня путы, уехала учиться...»
В 1889 году Яворская поступает на драматические курсы Петербургского театрального училища (класс В.Н. Давыдова). После их окончания пытается поступить в Александринский театр, но получает отказ. Уезжает в Париж, где учится актерскому мастерству у знаменитого в то время актера «Комеди Франсэз» Франсуа-Эдмона Го.
По возвращении из-за границы Яворская решается выступать уже как профессиональная актриса, в летний сезон в Ревеле:
«У нас было товарищество, все больше молодых сил, организованное известной талантливой артисткой и преподавательницей Драматических курсов Н. С. Васильевой. Вся эта молодежь до сих пор, наверно, сохранила самое теплое воспоминание о Надежде Сергеевне, а также о бывшем Ревельском губернаторе покойном кн. Шаховском, человеке истинно любившем русское искусство и всячески ободрявшем молодое дело своей поддержкой и сочувствием».
23-го мая 1893 года Яворская дебютирует в чеховском «Медведе». Следующая ее роль — Евлалия в «Невольницах» Островского, потом сыграла Отрадину в «Без вины виноватые», Елецкую в «Вечер в Сорренто» Тургенева. Всего в этом театре за летний сезон она сыграла ведущие роли в белее чем десяти спектаклях и завершила сезон 8-го августа Еленой в «Женитьбе Белугина».
Яворскую приглашают в Московский драматический театр Корша, где она по выбору дирекции дебютирует в одноактной комедии «Tete а tete». Ей поручают роль в новой пьесе Михаила Балуцкого «Flirt» (Игра в любовь). Первое представление Яворской в Москве проходит с успехом и пьеса весь год не сходит с репертуара театра.
«Еще до поездки в Киев — вспоминает Т. Л. Щепкина-Куперник, — я узнала, что к Коршу принята молодая актриса, продебютировавшая с огромным успехом и сразу завоевавшая первое положение в труппе, к сильному негодованию тогдашних премьерш, — Яворская. Она была родом из Киева, и я знала ее родителей, которых встречала у общих знакомых. Но с ней я знакома не была, так как в мое киевское время разница в четыре-пять лет, бывшая между нами, казалась велика: я была подростком, а она уже успела выйти замуж прямо с гимназической скамьи за учителя словесности, разойтись с ним и уехать в Петербург на драматические курсы»(Т. Щепкина-Куперник. Дни моей жизни).
Первый успех Яворской в Москве, по мнению критиков, во многом был связан не столько с игрой, сколько с экстравагантной манерой поведения, не совпадающей с общими представлениями о русской актрисе: скромной, сдержанной, даже застенчивой.
«Яворская в первый год своей службы у Корша , — пишет далее Т. Л. Щепкина-Куперник, — взволновала театральные круги Москвы. До появления ее театр Корша имел свою, очень определенную физиономию: это был в полном смысле «театр для пищеварения», да еще для какой публики — главным образом для купеческой, замоскворецкой, которая от театра требовала только одного: чтобы не приходилось думать и можно было посмеяться. В ложах сидели откормленные, розовые купеческие сынки и дочки, жевавшие конфеты, а то и яблоки, и безмятежно смотрели на сцену, где тоже кругленькие и розовые актрисы щебетали такие бесхитростные и понятные вещи: Машенька влюбилась в Ивана Ивановича, папаша не позволял им жениться, потому что у Ивана Ивановича не было капитала, вдруг нашелся богатый дядюшка, и все кончилось благополучно...И вдруг в этой атмосфере мещанского благополучия появилась — словно камень швырнули в стоячую воду — беспокойная женская фигура, не кругленькая и не розовая… Послышался нервный, резковатый, совсем не щебечущий голос, вместо подпрыгивания милых куколок сверкнула змеиная грация и поразила глаз парижская манера одеваться. Яворская явилась к Коршу без всяких рекомендаций — только с «волчьим билетом» из Петербургской театральной школы при Александрийском театре по классу Давыдова, где по окончании ее не приняли... » (Т. Щепкина-Куперник).
В тот год у Корша заблистала
Л. Б. Яворская. Печать
Других спешила развенчать,
Ее хвалить и славить стала.
У ней талант был невелик,
Но были ум, и блеск, и шик,
Пикантность, стройная фигура,
Самоуверенность, культура…
Она умела выбирать
Друзей, приятелей, знакомых.
Вокруг нее шумела рать
Мужчин и женщин, к ней влекомых…
Она умела вызвать шум,
Стать «злобой дня» и сделать «бум».
Она толпе бросала вызов
И фейерверк причуд, сюрпризов,
И осенила москвичей
Огнем пронзительных лучей.
(Л.Г. Мунштейн «Москва далекая… Клочки воспоминаний»).
В театре Корша Яворская сумела покорить, в особенности, мужскую часть публики, которой пришлась по душе ее чувственность. «Яворская в «Маскараде» умирала изумительно: она стала на четвереньки, лицом к публике, и поползла, в это время груди вырвались у нее из-за корсета. Реально!», — писал издатель, театральный критик и драматург А. С. Суворин.
Критики, признавая аншлаги на спектаклях с участием Яворской, тем не менее не упускали возможности упрекнуть ее в неразборчивости и всеядности при выборе репертуара. В то же время отмечалось, что Яворская довольно успешна во французских пьесах, героинь которых она играет в «романтико-приподнятой манере», хотя и не без подражания знаменитостям вроде Сары Бернар.
«Особенным успехом, — вспоминает Яворская, — пользовалась "Madame Sans-Gêne". В то время она была еще новинкой и разыгрывалась у нас одновременно с французами. В Москве первое представление ее было целым событием. Москвичи, вообще никогда не увлекающиеся на половину, аплодировали Наполеону, тому самому Наполеону, который в 12-м году сжег Москву. Теперь он являлся на подмостках мирного театра и притом в таком комическом освещении, что все, кто проклинал его вчера, поневоле улыбались сегодня».
Театр был полон в день премьеры.
Во дни «бесправной» нашей эры,
Когда газеты были серы,
Боясь погибнуть в цвете лет,
Нарушив цензорский запрет, —
«Сан-Жен» была событьем крупным.
Сан-Жен — Яворская! О ней
Печать шумела сорок дней
С энтузиазмом неподкупным.
А постановка? А Сарду?
Всю рецензентскую орду
Корш информировал в антрактах, —
И сообщил о важных фактах,
Как, не жалея средств и сил,
В Фонтенебло, в пылу азарта,
Пятнадцать тысяч заплатил.
Л.Г. Мунштейн
По мнению Щепкиной-Куперник «Лидия была не красавица, но очень интересна. Поклонники воспевали ее в прозе и стихах, говорили, что у нее «глаза страдающей и счастливой вакханки», «русалки» и т. п., — эти сравнения были тогда в моде: у нее действительно были великолепные серо-голубые глаза, и рот, умевший быть и нежным, и жестоким. Она была очень оживленна, всегда вся горела, любила и умела кокетничать. Ее отличительной чертой, как на сцене, так и в жизни, было полное неумение находиться в покое. Вспоминая ее, я всегда представляю ее себе в движении — куда-то торопящейся, что-то передвигающей, идущей, устремляющейся. Но иногда, когда мы оставались одни, она рассказывала мне роман своей юности, неудачного брака и обиженного сердца, и тогда как две капли была похожа на мюнхенскую мадонну скульптора Бейрера».
Весной 1895 года была поездка труппы Корша в Нижний-Новгород, а затем в Петербург. «А ей очень хотелось в Петербург. Ей хотелось показать не принявшему ее Александринскому театру, что она чего-нибудь стоит, что она, отверженная ученица, через какие-нибудь два года возвращается в Петербург премьершей в один из больших театров. Поэтому она… бросила Москву и уехала в Петербург».
Вести о московских успехах не замедлили проникнуть и в Петербург. Жаждущих посмотреть эту комедию явилось множество и театр был всегда переполнен, когда шла "Madame Sans-Gêne". Но виновницей торжества являлась все-таки госпожа Яворская.
«”Романтики” также понравились. Г-жа Яворская в своем легком, грациозном наряде, в широкополой соломенной шляпе и с тростью в руке в самом деле напоминала хорошенькую севрскую пастушку, которую только-что достали из бабушкина шкафа. Глаз отдыхал на мягкой грации этой кокетливой шалуньи, прототип которой сохранился только на старинных эстампах, где эти полувоздушные красавицы всегда изображались в сопровождении целующихся голубков, колчана стрел, свирели и прочих атрибутов пасторали» (Л. Б. Яворская Критико-биографический этюд Ю. Д. Беляева).
Это был ее первый значительный успех, доставивший ей сразу имя и популярность, а затем и место первой артистки Литературнаго театра Суворина. Всех поразило ее умение непринужденно держаться на сцене, просто и красиво носить свой костюм и чувство меры, уже тогда обещавшее в ней серьезную артистку.
Яворская остается в Петербурге.
Первой ролью ее на сцене Литературного театра была «Нора». Затем артистка сыграла Магду в «Родине» Зудермана, «В тисках» Эрвие и Тизбу в «Венецианской актрисе» Гюго.
А первым бенефисом Яворской на петербургской сцене была роль Мелиссанды в спектакле «Принцесса Греза», которая произвела целую сенсацию:«Роскошная постановка пьесы, превосходный перевод г-жи Щепкиной-Куперник, столь-же вдохновенный, как и самый подлинник, наконец новизна и оригинальность сюжета — все это произвело на публику сильное впечатление... В антрактах все повторяли канцону Руделя; при выходе из театра было слышно как там и сям на разные лады декламировали:
Ведь в жизни одна красота —-
Мечта, дорогая мечта!..
Это было время опьянения поэзией. Нет нужды, что в ее романтическом составе чувствовалась примесь мускуса и других пряностей —- в общем она составляла сладкий и давно желанный дурман. На сцене тогда курили фимиам и у всех кружилась голова. Мелиссанда казалась идеалом чистоты и поэзии, благодаря тому, что г-жа Яворская окружила этот образ всею привлекательностью молодости и безгрешных помыслов. Никто и не подумал, что эта девственница, похожая на одухотворенные фигурки святых мучениц "Золотой легенды", на самом деле являлась типичнейшей представительницей модного смешения мистических черт с самыми реальными. Талант давал превратную иллюзию, а стихи все сглаживали, все смягчали...» (Ю. Д. Беляев).