Ирина сидела на кухне и пила остывший чай, глядя в окно на детскую площадку. Там резвились малыши, а молодые мамы обсуждали свои родительские заботы. В такие моменты особенно остро чувствовалась пустота в душе, которую она старательно скрывала от окружающих.
Замуж вышла в двадцать пять лет за Павла, доброго и надежного мужчину. Оба мечтали о детях, строили планы на будущее, представляли, как будут воспитывать малышей. Но месяцы шли, а беременность не наступала. Сначала не переживали — бывает, что не сразу получается. Потом начали волноваться и обратились к врачам.
Обследования, анализы, процедуры — все это растянулось на долгие месяцы. Диагноз звучал как приговор: бесплодие неясной этиологии. Врачи разводили руками, предлагали различные варианты лечения, но ничего не помогало.
— Попробуем еще, — говорил Павел, обнимая плачущую жену после очередной неудачной попытки. — Медицина не стоит на месте, новые методы появляются.
Ирина кивала, но с каждым разом надежды становилось все меньше. Особенно болезненными были встречи с родственниками, когда все наперебой интересовались, когда же наконец появятся дети.
— Ну что, Ира, когда нас дедушкой и бабушкой сделаете? — шутил свекор.
— Да что вы там медлите? — добавляла свекровь. — В наше время в двадцать пять уже по двое детей было.
Хуже всех была золовка Светлана, сестра мужа. У нее самой было трое детей, и она считала себя экспертом по всем вопросам материнства и семейной жизни.
— Ирка, ну сколько можно тянуть? — говорила она при каждой встрече. — Биологические часы тикают, потом поздно будет.
— Света, мы стараемся, — отвечала Ирина, стараясь сохранить спокойствие.
— Стараетесь? А к врачам ходили? Может, проблемы какие-то есть?
— Ходили. Все в порядке.
Это была ложь, но Ирина не хотела посвящать золовку в подробности своих медицинских проблем. Светлана была из тех людей, которые любят раздавать советы и считают, что имеют право знать все о жизни родственников.
— Значит, просто не очень стараетесь, — делала вывод Светлана. — Или карьеру ставите выше семьи.
Карьера у Ирины действительно была неплохая. Она работала экономистом в крупной компании, получала хорошую зарплату, была уважаемым специалистом. Но карьера никогда не была важнее желания иметь детей.
— Света, при чем тут карьера? — возмущалась Ирина.
— А при том, что современные женщины думают только о работе. А потом удивляются, почему детей нет.
— Ты же работаешь и детей имеешь.
— Я работаю, но семья у меня на первом месте. А у тебя работа.
Эти разговоры каждый раз заканчивались ссорой. Павел пытался защитить жену, но Светлана была настойчивой и не отступала от своих претензий.
— Павлик, ты жену не балуй, — поучала она брата. — Пора ей материнский инстинкт развивать.
— Света, не лезь в наши дела, — отвечал Павел.
— Как не лезть? Я же родня, переживаю за вас.
Переживания Светланы выражались в постоянных вопросах, советах и упреках. Она могла позвонить среди недели и спросить, не появились ли новости. Или прислать статью о том, как повысить фертильность.
— Вот читай, — говорила она, протягивая распечатку. — Тут написано, что стресс влияет на способность забеременеть. Может, тебе нужно поменьше нервничать?
— А от чего мне нервничать? — язвительно отвечала Ирина.
— Не знаю, сама подумай. Может, работа слишком напрягает?
— Работа меня не напрягает. Напрягают постоянные разговоры о детях.
— Ну вот видишь! Уже агрессия какая-то появилась. Это точно стресс.
Ирина понимала, что попала в замкнутый круг. Чем больше ей задавали вопросов о детях, тем больше она нервничала. А чем больше нервничала, тем меньше шансов было на успех лечения.
Павел предложил никому не рассказывать о медицинских проблемах.
— Пусть думают, что мы просто не торопимся, — сказал он. — А то все будут советовать, что делать.
— Но ведь они же не отстанут. Будут спрашивать и спрашивать.
— Будем говорить, что время еще есть, не спешим.
Эта тактика какое-то время работала, но родственники становились все настойчивее. Особенно после того, как у подруги Светланы родился третий ребенок.
— Смотри, Танька опять родила, — сообщила золовка. — А ей уже тридцать пять! Говорит, что последний, но какая молодец — решилась!
— Хорошо для нее, — нейтрально ответила Ирина.
— А ты что думаешь? Тебе же уже тридцать, пора бы и о детях подумать серьезно.
— Мы думаем.
— Думаете, думаете, а время идет. У меня подруга была такая же нерешительная — думала до сорока лет, а потом поздно стало.
— Светлана, мы с Павлом сами разберемся, когда нам детей заводить.
— Ага, разберетесь. А потом будете жалеть, что время упустили.
После таких разговоров Ирина часами не могла успокоиться. Павел видел состояние жены и злился на сестру, но та была неуправляемой.
— Пав, поговори с ней, — просила Ирина. — Скажи, чтобы отстала.
— Говорил уже. Она не слушает. Считает, что имеет право вмешиваться.
— А если рассказать правду? Может, тогда поймет?
— Не поймет. Начнет советовать врачей, лекарства, народные средства. Будет еще хуже.
Павел был прав. Светлана была из тех людей, которые на любую проблему находят простое решение и удивляются, почему другие его не применяют.
Ситуация обострилась во время семейного праздника — дня рождения свекрови. Собралась вся семья, включая детей Светланы. Малыши бегали по дому, смеялись, играли. Взрослые умилялись, рассказывали забавные истории из детства.
— А помните, как Машенька первый раз сказала "мама"? — рассказывала Светлана. — Я так разревелась от счастья!
— А когда Ванечка первый раз пошел! — подхватила свекровь. — Такой смешной был, как пингвинчик!
Ирина сидела в стороне и молчала. Ей нечего было рассказать — у нее не было таких воспоминаний и не предвиделось в ближайшем будущем.
— Ира, а ты что молчишь? — обратилась к ней Светлана. — Не интересно, что ли?
— Интересно, — ответила Ирина, стараясь улыбнуться.
— Тогда почему не участвуешь в разговоре? Или тебе дети вообще неинтересны?
— Почему неинтересны? Интересны.
— Тогда почему своих не заводишь? Уже столько лет замужем, а все без детей.
— Света, не начинай, — предупредил Павел.
— А что не начинать? Я же не чужая, волнуюсь за брата. Хочется, чтобы у него дети были.
— У меня жена есть, этого достаточно.
— Пока достаточно. А потом будешь жалеть. Мужчине нужны наследники.
— Мне ничего не нужно, кроме того, что есть.
— Говоришь так, а сам страдаешь. Я же вижу, как ты на моих детей смотришь.
Павел действительно любил племянников, но это не значило, что он страдал от отсутствия собственных детей. Во всяком случае, не показывал этого.
— Света, хватит, — сказала свекровь. — Не твое дело.
— Как не мое? Я же родная сестра! И вообще, раз детей нет, значит эгоистка! Чужих воспитывай!
Эти слова прозвучали как пощечина. Ирина побледнела, встала из-за стола и вышла из комнаты. Павел последовал за ней.
— Ира, не обращай внимания. Она не знает, что говорит.
— Знает. И думают так многие. Если у женщины нет детей, значит, она эгоистка.
— Это глупости. Ты самый добрый и отзывчивый человек, которого я знаю.
— Но бездетный. А значит, по мнению твоей сестры, неполноценный.
Павел не знал, что сказать. Слова Светланы были жестокими и несправедливыми, но он не мог заставить сестру извиниться.
После того случая отношения с золовкой окончательно испортились. Ирина старалась избегать семейных встреч, а если приходилось присутствовать, держалась в стороне.
— Обиделась, — говорила Светлана. — Правду сказали, так сразу в обиду.
— Ты сказала гадость, — отвечал Павел.
— Какую гадость? То, что эгоистка? Ну а как еще назвать женщину, которая думает только о себе?
— Ира думает не только о себе.
— А о ком еще? Детей нет, заботиться не о ком.
— О муже думает, о родителях, о работе.
— Это не то. Материнство — это особое. Пока не родишь, не поймешь.
Светлана была убеждена в своей правоте. Для нее материнство было единственным способом самореализации женщины, а все остальное — баловство.
— А знаешь что, — сказала она однажды, — пусть лучше чужих детей воспитывает, раз своих завести не может. В детских домах много сирот.
— При чем тут детские дома?
— А при том, что если материнский инстинкт есть, то все равно на ком-то проявится. А если нет инстинкта, то и своих рожать не стоит.
Логика Светланы была порочной, но она в нее верила. По ее мнению, бездетные женщины должны были либо усыновлять детей, либо работать с детьми, либо признать свою неполноценность.
Ирина узнала об этих разговорах от Павла и окончательно перестала общаться с золовкой. На семейных праздниках они здоровались через силу и больше не разговаривали.
— Может, стоит рассказать ей правду? — предложил Павел. — Пусть знает, что мы не по своей воле бездетные.
— Не стоит. Она найдет, в чем меня обвинить. Скажет, что недостаточно лечилась или неправильно жила.
— Но хотя бы поймет, что ты не эгоистка.
— Не поймет. Для таких людей всегда найдется объяснение, почему виновата женщина.
Ирина была права. Светлана принадлежала к тому типу людей, которые любую проблему объясняют недостатками характера или поведения. Болезнь для нее была следствием неправильного образа жизни, неудачи — результатом лени, а бездетность — проявлением эгоизма.
Прошло еще несколько лет. Ирина смирилась с тем, что детей у нее не будет, и нашла другие способы реализации материнских чувств. Она стала волонтером в детском доме, помогала сиротам, дарила им внимание и заботу.
— Как дети? — спрашивал Павел, когда жена возвращалась из детского дома.
— Хорошо. Маша научилась читать, Петя нарисовал мне открытку.
— Видишь, как они тебя любят.
— Да, они хорошие. Жаль только, что родителей нет.
Работа с детьми-сиротами приносила Ирине радость и чувство нужности. Она помогала им с уроками, читала сказки, организовывала праздники. Дети привязались к ней и ждали ее визитов.
— Тетя Ира, а когда вы придете опять? — спрашивали малыши.
— Скоро, очень скоро.
— А подарки принесете?
— Обязательно принесу.
Директор детского дома высоко ценила помощь Ирины.
— Вы просто находка для нас, — говорила она. — Дети вас обожают. Видно, что у вас настоящий талант к общению с детьми.
— Мне самой с ними хорошо.
— А своих детей у вас нет?
— Нет.
— Жаль. Вы были бы прекрасной матерью.
Эти слова грели душу. Ирина понимала, что может дарить детям любовь и заботу, даже если они не ее родные.
Светлана узнала о волонтерской деятельности невестки и отреагировала предсказуемо.
— Вот видишь, — сказала она Павлу, — я же говорила, что ей чужих детей воспитывать надо.
— Она не воспитывает, а помогает.
— Какая разница? Главное, что материнский инстинкт проявился.
— У Иры всегда был материнский инстинкт.
— Тогда почему своих не рожает?
— Света, мы уже сто раз это обсуждали.
— Я все понимаю. Она карьеристка, ей дети мешают. Но хоть с чужими детьми общается — уже хорошо.
Павел махнул рукой. Переубедить сестру было невозможно. Она останется при своем мнении до конца жизни.
Ирина узнала об этом разговоре и только грустно улыбнулась.
— Пусть думает что хочет. Мне уже все равно.
— Тебе правда все равно?
— Да. Я знаю, кто я есть на самом деле. И дети из детского дома это тоже знают. А мнение Светланы меня не волнует.
— Ты сильная женщина.
— Не сильная. Просто научилась не обращать внимания на глупости.
Ирина действительно стала мудрее и спокойнее. Она нашла свое призвание в помощи детям-сиротам и перестала переживать из-за чужого мнения.
Через некоторое время она даже стала жалеть Светлану.
— Знаешь, — сказала она Павлу, — твоя сестра несчастная женщина.
— Почему? У нее же все есть — муж, дети, дом.
— Есть, но она не умеет радоваться чужому счастью. Не умеет понимать людей. Живет в мире стереотипов и предрассудков.
— Может, ты права.
— Она думает, что если у женщины нет детей, то она неполноценная. А я думаю, что неполноценна женщина, которая не умеет сочувствовать.
Павел согласился с женой. Светлана действительно была ограниченной женщиной, которая мерила всех по одной мерке.
Ирина больше не страдала от ее упреков. Она знала свою ценность и не нуждалась в чужом одобрении. Дети из детского дома дарили ей столько любви, что хватало на всех — и на них, и на мужа, и даже на прощение золовки.
— Раз детей нет, значит эгоистка, — вспоминала она слова Светланы. — Какая же она была неправа. Любовь к детям не зависит от того, родила ты их сама или нет.
Рекомендую к прочтению интересные рассказы моей близкой подруги: