Лидия, или просто Лидуся, как звал ее когда-то ласково муж, маленькая, хрупкая, с вечно чуть сведенными бровями, которые придавали ее миловидному лицу выражение сосредоточенной озабоченности, уже битый час нарезала круги по кухне.
Георгий, или Гоша, ее муж, с вечно виноватым, как ей казалось, взглядом, сидел за столом, уткнувшись в телефон. Пар от его чашки с кофе лениво поднимался к потолку.
«Ох, как любят женщины выяснять отношения, — думала Лида, в очередной раз проходя мимо него. — Вот хлебом не корми, а дай устроить скандал, разобрать по полочкам поведение партнера, обсудить с ним, зачем и почему он совершил тот или иной поступок».
А повод, кстати, был. Вчера вечером она так его ждала - была годовщина их знакомства - Лида приготовила его любимую лазанью, надела то самое синее платье, которое он когда-то похвалил, зажгла свечи.
А Гоша? Гоша пришел с работы, устало бросил рюкзак в угол и пошел в гостиную вкдючать телевизор.
— Привет, — буркнул он, даже не взглянув на нее.
Ужин начался под аккомпанемент телевизора. На ее робкую попытку завести разговор:
— Гошенька, а ты помнишь, какой сегодня день?
Он лишь рассеянно кивнул, переключая каналы.
— Мм? А, да, что-то такое… — и тут же громко рассмеялся какой-то шутке в юмористической передаче. Потом, не доев, уткнулся в свои компьютерные «танчики», где гремели выстрелы и взрывы. Ни слова о дате, ни одного цветка, даже самого скромного.
«Нет, ну это же невыносимо! — внутренний голос Лиды набирал обороты. — Он что, совсем не понимает? Или не хочет понимать? Может, я должна была прямо сказать: «Гоша, сегодня годовщина, подари мне цветы и скажи, как ты меня любишь»? Но это же просто унизительно».
Она остановилась напротив него, сложив руки на груди.
— Гоша, нам нужно поговорить.
Он оторвался от телефона, поднял на нее глаза. В них плескалась вселенская усталость и легкое раздражение.
— Лидусь, опять? Что на этот раз? Только недолго, мне скоро выходить.
В этот момент в Лиде, как по щелчку, включилась женщина-мать. Та самая, которая объясняет неразумному дитятке-мужчине, что так делать неправильно, а делать нужно вот так.
— Гоша, — начала она мягко, но с нажимом, — ты понимаешь, что вчера был важный для нас день? Я ждала ну, хотя бы немного внимания. Цветов, может быть или просто теплого слова. Мы ведь столько лет вместе.
— Лида, ну я устал, — он потер переносицу. — Работа, сама знаешь. Закрутился, вылетело из головы, с кем не бывает. Что теперь, расстрелять меня за это?
«Вот оно! Снова эта его коронная фраза про «устал» и «закрутился», — с горечью подумала Лида. — Как будто я не устаю, как будто у меня нет дел».
— Дело не в том, что вылетело, — терпеливо продолжала она, чувствуя, как внутри закипает праведный гнев, смешанный с обидой. — Дело в отношении. Ты ведь знаешь, как мне это важно. Я тебе сто раз говорила, мужчина должен быть внимательным к своей женщине, Гоша. Должен помнить о таких датах, стараться порадовать. Это же не тудно.
— Ну, хорошо-хорошо, — он махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Я понял. Извини. В следующий раз буду внимательнее. Обещаю.
«Обещаю… Сколько раз я слышала эти обещания? И что менялось?»
Причем в момент этой воспитательной беседы Лида была свято уверена, что ее слова обязательно приведут к нужному результату.
Вот сейчас она ему все разложит по полочкам, он опомнится, осознает свою ошибку и начнет ее пожелания претворять в жизнь. Завтра же принесет букет, извинится еще раз, и все наладится. Как уже бывалоили ей только казалось, что бывало?
Гоша снова уткнулся в телефон.
— Не в следующий раз, Гоша! — Лида почувствовала, что ее голос дрожит. — А всегда! Ты должен понимать… Ты вообще меня слышишь?
Он вздохнул так громко, что стало ясно – разговор ему в тягость.
— Лид, ну что ты опять начинаешь? Я же сказал, извини. Что еще тебе нужно? Чтобы я на колени встал?
«Но если посмотреть на ситуацию выяснения отношений с позиции рациональности и здравого смысла, — неожиданно четко прозвучала мысль в ее голове, — то станет очевидно, что выяснять отношения бесполезно».
Эта мысль была не новой, она уже мелькала раньше, но Лида гнала ее прочь. «Потому что женщина в отношениях для своего мужчины не мама, не учитель, не наставник и не тренер. Но именно в этих ролях и выступала чаще всего.
В роли мамочки все неблаговидные поступки Гоши списывались на его невоспитанность, занятость, усталость. «Ну, такой он, немного нескладный, — утешала она себя. — Его, конечно, можно перевоспитать, а плохое поведение оправдать. Он же не со зла»».
«Это, дорогая моя Лида, за тебя розовые очки говорят, которые ты нацепила себе на нос и снимать не хочешь», — пронеслось у нее в голове, словно она сама себе сказала это со стороны.
— Гоша, — она села напротив, ее голос стал тише, — скажи честно, ты меня любишь?
Он удивленно поднял бровь.
— Ну что за вопросы с утра пораньше? Конечно, люблю. Куда я денусь. — И криво усмехнулся, снова переводя взгляд на экран телефона.
Эта усмешка больно резанула. «Куда я денусь… Как будто это клетка, а не брак по любви».
Лида вдруг попыталась осознать, что если мужчина искренне и по-настоящему любит, то он по доброй воле и собственному желанию будет совершать в отношении женщины хорошие поступки, не будет ее специально расстраивать, а еще и спросит, чем он может помочь.
Он же не в глухой тайге вырос и прекрасно знает, что допустимо, а что нет в отношениях с женщиной, он осведомлен, что может женщину радовать, а что огорчать.
Нет никакой тайны в том, что женщина хочет быть любимой и единственной, хочет заботы и ласки, хочет внимания и красивых поступков.
Гоша знал. Она ему говорила об этом десятки, сотни раз. Просила, намекала, объясняла.
Она вспоминала, как когда-то, в самом начале их романа, он был другим или ей это только казалось? Тогда он приносил ей цветы, писал смешные записки, звонил просто так, чтобы услышать ее голос. Куда все это делось?
«Если партнер не делает для тебя ничего хорошего, а наоборот, делает больно, то это не потому, что он сам не ведает, что творит, а потому, что его твое состояние не волнует».
Эта мысль была такой холодной, такой чудовищной, что Лида поежилась.
Она вспомнила последние несколько лет. Ее бесконечные попытки «улучшить» их отношения, «научить» Гошу быть более чутким. Ее дни рождения, когда он дарил деньги со словами:
— Купишь себе что-нибудь сама, ты же у меня лучше знаешь, что тебе нужно.
Или когда она болела гриппом с высокой температурой, а он, вернувшись с работы, спросил:
— Ужин готов? Я голодный как волк.
А на ее слабое лепетание он лишь пожал плечами и сделал себе бутерброды.
Во время отпуска он большую часть времени проводил с пивом у бассейна или уткнувшись в ноутбук с работой, которую «ну никак нельзя отложить».
А ее просьбы помочь по дому, на которые он отмахивался:
— Лидочка, ну я же работаю, устаю.
А она разве не работала? Она тоже работала, а потом еще и «вторая смена» дома.
«Рассмотри внимательно поступки мужчины по отношению к тебе, которые он совершает без твоих подсказок и намеренного вмешательства. Отойди ты уже в сторону со своими нравоучениями и посмотри, что получитсят. Не взывай, не заставляй, не требуй – просто смотри. Вот то, что будет в сухом остатке – это и есть истинное отношение к тебе».
Лида закрыла глаза. А что в сухом остатке? Молчаливые ужины, отсутствие цветов «просто так» уже лет пять, забытые обещания, раздражение на ее попытки поговорить.
И вечное «я устал», «у меня нет времени», «потом».
«И тут, возможно, ты поймешь, что не благородный, но неразумный рыцарь перед тобой, а просто козел». Эта мысль показалась ей грубой и оскорбительной. «Любовь зла, влюбиться можно и в козла», но в этом случае стоит самой себе в этом признаться. Не обманывать себя и любить его спокойно, осознавая со всей прямотой и честностью его сущность».
Лида посмотрела на Гошу. Он снова погрузился в свой телефон, лицо его было непроницаемо.
И что он ей дает? Присутствие мужчины в доме? Статус замужней женщины? Иногда – секс, когда ему этого хочется, быстрый и без особой нежности. И всё?
«Если все же остаются сомнения о его отношении. Так есть хорошая проверка - его надо тронуть, легонько задеть. Все и прявится».
Лида вспомнила их последнюю крупную ссору, месяца три назад. Она тогда, доведенная до отчаяния его вечным отсутствием дома по вечерам – то друзья, то «важные встречи», – сказала, что больше так не может, что чувствует себя одинокой и ненужной. А он? Он в ответ накричал на нее, что она «вечно недовольна», «пилит» его и «выносит мозг», что он «вкалывает как проклятый, чтобы у нее все было».
— Да что тебе еще надо, Лида? – орал он тогда. — Квартира есть, машина есть, на море ездим! Другие женщины только мечтают о таком! А ты все ноешь!
Потом хлопнул дверью и ушел к друзьям «выпустить пар», вернулс\лишь под утро. Да, розами тогда точно не пахло. Излилось много и противно, и очень больно.
«Он всегда был таким, просто у тебя зрение плохое, не смогла его разглядеть. А теперь можешь».
Сердце Лиды сжалось от горького, почти физического ощущения прозрения. Розовые очки, которые она так долго и упорно носила испарились и мир вокруг – ее мир с Гошей – предстал в своем истинном, неприглядном свете.
Все эти годы она не жила с мужчиной, который ее любит, а пыталась слепить из неподходящего материала идеального партнера. Она требовала от козла поступков рыцаря, но это – нереально.
Гоша поднял голову, глянул на часы.
— Ну что, мы все выяснили, а то я опаздываю. Серьезный разговор закончен?
Лида посмотрела на него долгим, невидящим взглядом. Вернее, видящим, но уже совсем по-другому. В нем не было ни злости, ни обиды. Только какая-то огромная, всепоглощающая усталость и пустота.
— Да, Гоша, — тихо сказала она. — Думаю, все.
— Ну и славно, — он с облегчением поднялся, чмокнул ее в щеку на автомате. — Вечером увидимся. Не кисни.
«Не кисни…» — подумала Лида. «Как будто это просто плохое настроение, которое можно развеять щелчком пальцев».
«В этой ситуации ты либо признаешься себе со всей прямотой и честностью, с кем ты живешь, смиришься и как-то пытаешься адаптироваться к ситуации, либо уходишьот него».
Лида молча встала и подошла к окну. Серое небо обещало дождь. Адаптироваться? Снова надеть очки, пусть даже другие, менее розовые, и продолжать обманывать себя? Или…
«Счастье возможно только тогда, когда ты перестанешь врать себе и перестанешь перевоспитывать других. Для начала определи – кто перед тобой, а только потом уже решай, стоит ли заводить отношения именно с этим человеком. Если держать глаза открытыми, то истинную суть человека можно увидеть довольно быстро».
Она вздохнула. Как же поздно она это поняла или раньше она не хотела этого понимать. Потому что признать это – означало разрушить привычный мир, такой несовершенный, но свой, родной.
Хлопнула входная дверь – Гоша ушел.
Лида осталась одна на кухне. Вот и наступл день, когда розовые очки окончательно разбились. Она взяла чашку Гоши, вылила остывший кофе в раковину. Потом помыла свою.
На столе лежала его забытая зажигалка. Она повертела ее в руках. Такая же холодная и бездушная, как его «люблю».
Больше она никогда не будет выяснять с ним отношения. Бесполезно.