— Из садика позвонили – у Никиты температура опять, просят забрать. А у меня совещание на работе, отпрашиваться неудобно, я и так постоянно это делаю. Муж на дежурстве, трубку не берет, свекровь с понедельника в больницу легла на обследование… Звоню маме, кому ж еще – говорю, так и так, мам, выручай, кроме тебя, некому. Просто из садика забрать и дома посидеть. Я сразу после совещания приеду!..
И начинается… «Я бы, доча, с радостью, но мне готовить надо!» Готовить? Кому? Мама живет одна, я сомневаюсь, что она вообще к плите подходит, все чай гоняет со сладостями. А тут прямо готовить надо, кровь из носу. Ну понятно же, что просто тупая отмазка, не подготовилась…
Я просто положила трубку. Без истерик. Без обид. Уже сколько раз слышу это «я бы с радостью», за которым всегда «но».
Хоть плачь. И что теперь делать? Воспитатель сказала, если никто в ближайшее время не подъедет, вызовем скорую, в больницу повезем. У них сейчас такие инструкции. А ребенку дополнительный стресс еще, он врачей боится панически…
А мама сидит, сериал смотрит. Готовить ей надо…
Нет, ну а чего я жду? Маме шестьдесят, официально на пенсии, но как будто у неё дел по горло: то уколы, то «сегодня день, когда я просто хочу полежать», то передача по телевизору. Я всё понимаю, правда. Пенсия — копейки. Настроение — не фонтан. Но мне обидно. Мы же семья, в конце концов...
Когда сын родился, мама немного помогала. Немного — это значит, если заранее договориться, напомнить, ни в коем случае не перенести. Тогда она могла час-другой посидеть, пока я в поликлинике или в МФЦ. Но всегда без удовольствия. Постоянно с кислой миной на лице, шла, как на каторгу. Это при том, что внука вроде бы любит, на словах. Фотки его распечатала, по всей квартире своей расставила. Но ни разу не сказала: «Давай, я погуляю с внуком, отдохни».
Сказала бы — я бы её на руках носила, честное слово. И деньгами бы с радостью помогала. Я и помогала. Подкидывала деньжат, продукты покупала, квартиру оплачивала, пока мама меня выручала. А потом перестала. Сказала маме, чтобы сама справлялась, другие пенсионеры же как-то живут.
Потому что мама стала отказывать. Все чаще. «Не могу». «Сегодня не получится». «Устала».
А я устала не меньше. Но, в отличие от неё, работать вынуждена. Не в кресле у телека с утра до вечера. И если мне не помогают, я тоже не могу помогать. Хотя сердце гложет.
Мама обижается. Сейчас намекнула, что пенсия у неё совсем маленькая, и коммуналка сжирает всё. А я молчу. Не перевожу ей ничего. И от этого чувствую себя предателем. Ну как это — родная мать, одна, без помощи, на копейках. А я, неблагодарная дочь, не могу ей в магазин хотя бы раз в неделю скинуть.
Муж говорит, что у нее есть куча возможностей. Подработку найти, комнату в квартире сдать какой-нибудь студентке, может быть, всю квартиру сдать и снять где-нибудь в области жилье для себя. И, наконец, с внуком помогать, тогда бы мы ей платили. Но для мамы все не вариант. Комнату она сдавать боится, квартиру не хочет, работать не может, и с внуком сидеть ей тоже тяжело.
— Ну в таком случае и мы ничем не обязаны, – говорит муж.
А у меня совесть болит. Да, помощи не допросишься, и любовью, похоже, ни ко мне, ни к внуку здесь не пахнет. И я вроде как понимаю её — внуки не её обязанность, в конце концов. Может, и правда тяжело, и неинтересно, не все любят время проводить с маленькими детьми. Но тогда и я не обязана.
Я всё твержу себе это. Но легче не становится. Потому что всё равно чувствую вину. И жалость. И глухую обиду.
Если мама не хочет помогать с внуками, но нуждается в деньгах — нужно ли её поддерживать? Или уже не обязаны?