Трудно объяснить, почему лишь спустя столетие тульские чекисты рассекретили уголовное дело Степана Ярового, который выдавал себя за сотрудника ГубЧК.
По профессии он был столяром, отбыв срок за кражу платья и обуви, перебрался из Украины в Тулу, где решил "переквалифицироваться" в чекиста.
Яровой заявился к одному спекулянту, представился членом ГубЧК и сказал, что должен конфисковать у него все имущество, но если он заплатит 40 тысяч, то конфискации не будет. Поскольку таких денег у потерпевшего не было, "чекист" Степан Яровой провел обыск. Денег он тоже не нашел и заявил, что подождет до следующего дня. Когда же пришел на следующий день, то его в квартире поджидала засада. За шантаж и вымогательство денег Степан Яровой был приговорен к высшей мере наказания. Приговор приведен в исполнение 25 июня 1920 года.
Такого рода дел мне довелось изучить немало. Уважение в сочетании со страхом, испытываемом к сотрудникам "органов", как правило, срабатывали безотказно. Мошенникам даже не требовалось осваивать законодательные тонкости и профессиональные навыки для вхождения в образ. Достаточно было подделать необходимые документы. Ну а форма вообще действовала гипнотизирующе. Появлялся сотрудник «органов» в кожаной куртке, и человек терял самообладание, забывая о предостережениях. Впрочем, не всегда. Если мошенники работали недостаточно профессионально, иногда случались проколы, как в случае со Степаном Яровым. Граждане, опомнившись от шока, вызванного обыском или актом реквизиции, начинали прокручивать в голове происшедшее и, заподозрив неладное, обращались в ГПУ, а озже - в НКВД.
В 1944 году судьба свела четырех молодых лейтенантов Квача, Лапшова, Рождественского и Юркеева[1] в г. Одессе. Они решили, что добивать врага в его берлинском логове должны другие. А сами занялись реквизициями. Квач выдавал себя за начальника «Смерша» и руководил «обысками» у местных жителей. В первую очередь «смершевцев» интересовало содержимое винных погребов. Кого-то из потерпевших это обстоятельство, видимо, натолкнуло на подозрение. 12 августа 1944 года все четверо предстали перед военным трибуналом и понесли строгое наказание[2].
Аналогичный финал ожидал «военных юристов» майора Остроуха и лейтенанта Попкова. Первый выдавал себя за военного прокурора. Второй - за военного следователя. Для такого перевоплощения им достаточно было вдеть в петлицы юридические эмблемы с щитом и мечами и научиться оперировать в ходе «следственных действий» специфическими терминами. Видно, последнее они в достаточной степени не освоили, хотя и научились писать постановления о производстве обысков.
Во время одного из таких обысков в квартире гражданина Матюшенкова «военные юристы» изъяли у него 40 тысяч рублей, два кожаных пальто, ряд других вещей. Квалификация прокурора и следователя показалась Матюшенкову низкой, и он с кем-то поделился своими сомнениями. Вскоре мошенников взяли с поличным. Военный трибунал 1-й ударной армии осудил их к расстрелу[3].
Более профессионально действовала группа дезертиров в Саратовской области. Некий Гудков сколотил банду из 12 человек, которую стал именовать «Оперативной группой войск НКВД». Прибыв летом 1944 года к военкому Турковского района Саратовской области подполковнику Фадееву, Гудков сообщил ему, что его опергруппа занимается поимкой дезертиров. Ни тени сомнения у офицеров военкомата в отношении «группы НКВД» не возникло. Их боевой вид внушал доверие. Военком даже не удосужился потребовать у них документы. Рассудил здраво – не стоит подвергать работников солидного учреждения какой-то формальной и в чем-то даже унизительной для них процедуре.
Вскоре Гудков стал в военкомате своим человеком. Банду снабдили соответствующими документами – удостоверениями, аттестатами, справками на получение продовольственных талонов, командировочными предписаниями...
Где и на чем конкретно «прокололась» эта «оперативная группа», установить не удалось. Следы ее деятельности обнаружены лишь в материалах дела на облапошенных дезертирами офицеров военкомата. Они тоже были осуждены военным трибуналом за свою беспечность. Правда, с применением отсрочки и направлением в действующую армию[4].
После войны в СССР действовала известная теперь фиктивная воинская часть под командованием фиктивного полковника Н.М. Павленко. Несколько раз эта преступная организация была на грани разоблачения. Но благодаря криминальному таланту «начальника контрразведки» Ю.Б. Константинова (Константинера) удавалось избежать провала.
Так, в октябре 1952 года в городе Днепропетровске сотрудник фиктивной "УВС" Костюченко, будучи в нетрезвом состоянии и имея при себе револьвер, учинил хулиганские действия, за что был задержан и доставлен в военную комендатуру.
Константинов срочно выехал в Днепропетровск, явился к военному прокурору гарнизона, выдал себя за майора-особиста и обманным путем освободил арестованного Костюченко, получив отобранный у него револьвер…
Подробнее об этом деле можно прочесть ЗДЕСЬ:
Приведенные мной случаи - это не только история. В наши дни такое тоже встречается нередко. Так, в 2020 году газеты Санкт-Петербурга сообщили о задержании жителя г. Выборга Дениса Кобиляна, с удостоверением «Военная судебная коллегия ЗВО». Он утверждал, что может обеспечить получение тендеров для Росгвардии и военных. У него было не только "судейское" удостоверение, но и поддельный сайт для поиска потенциальных клиентов. Кобилян просил за свои услуги 25 процентов прибыли от каждого контракта. Его арестовали в тот момент, когда некий бизнесмен передавал ему 300 тыс. рублей «для захода на силовое поле». Мошеннику предъявили обвинение в покушении на мошенничество в особо крупном размере...
[1] Инициалы в архивных документах не указаны.
[2] Архив военной коллегии, оп. 1, д. 285, Доклады о судимости офицерского состава в 1944 г., с. 428.
[3] Там же, с. 54
[4] Там же, с. 168.