— Алла, посоветуй, как быть, не знаю, что делать, — закричал Матвей, как только вошёл в квартиру. — Ты где, Алла?
— На кухне, — крикнула Алла в ответ, — где же мне ещё быть? Ужин тебе готовлю.
— Какой ужин, Алла. Не до ужина сейчас. Случилось...
— Что? — выходя в прихожую, спокойно спросила Алла.
Она увидела мужа сидящим на полу.
— Что-то с детьми?
— С ними всё в порядке, — ответил Матвей.
— Что-то с твоим здоровьем?
— Я здоров как бык!
— Тогда я не понимаю, что ты на полу-то расселся?
— Я маму свою потерял, Алла.
Произнеся это мрачным голосом, Матвей закрыл лицо руками и завертел головой.
— Господи! — воскликнула Алла. — Марина Павловна ушла от нас в мир иной? Как это случилось?
— Да что ты говоришь такое, Алла?! — убрав руки от лица, закричал Матвей. — Какой ещё «иной мир»? Никуда она не уходила. Дома сидит, в своей питерской квартире. Жива, здорова.
— Тогда чего же ты переживаешь?
— Переживаю, потому что она меня больше знать не хочет. Сказала, что я ей не сын и что у меня больше нет матери.
— Так! — строго сказала Алла. — Во-первых, хватит сидеть на полу.
— Что делать, Алла?
— Поднимайся и иди на кухню. Там ты успокоишься и... Всё мне расскажешь. Пойдём...
— Нет сил подняться, Алла.
— А я тебе помогу, Матвей. Давай руки.
Матвей протянул вперёд руки и с помощью Аллы поднялся с пола.
— Какой же ты тяжёлый, Матвей, — тяжело пыхтя, произнесла Алла, поднимая мужа.
— Это потому что мне сейчас очень тяжело.
— Я так и поняла.
А когда они пришли на кухню, Матвей сел на стул и опять закрыл лицо руками.
— Мне страшно! — сказал он.
— Рассказывай. И прекрати качаться на стуле.
Матвей прекратил раскачиваться, убрал руки от лица и посмотрел на Аллу.
— Рассказывай, рассказывай, — повторила она, тепло посмотрев на него, и улыбнулась.
— Мне сегодня на работу мама позвонила. И потребовала, чтобы я попросил тебя прописать у нас мою младшую сестру.
— А ты что ответил? — ласково спросила Алла.
— Ответил, как и подобает честному и порядочному мужу, — возвышенно произнёс Матвей. — Сказал маме, что это невозможно. Что я никогда такой подлости против тебя не сделаю. И чтобы она даже не мечтала об этом.
— А мама тебе что ответила?
— А мама в ответ сказала, что проклянёт меня до седьмого колена и что у меня больше нет матери, потому что она меня знать не хочет и отказывается от меня.
— Что значит «отказывается»? Тебе сорок лет уже. Как она может от тебя отказаться?
— Я не знаю, Алла, что она хотела этим сказать, но чувствую я себя сейчас очень скверно. Но, Алла, скажи хоть ты мне, я ведь правильно поступил? Как любящий муж?
— Нет, Матвей, ты поступил более чем неправильно, — ответила Алла. — Ты поступил ни как любящий муж, ни как любящий сын. Одним словом, ты поступил глупо.
— Как? А что же я должен был сказать матери?
— Ты, как любящий сын, обязан был сказать маме, что сделаешь всё так, как она тебя просит. Понимаешь?
— Нет. Не понимаю. Как это?
— Ну чего здесь непонятного. Мама твоя тебя о чём просила?
— Чтобы я попросил тебя зарегистрировать в нашей квартире мою младшую сестру Леру.
— Ну вот и надо было ответить своей любимой маме, что ты сделаешь всё так, как она хочет, и что ты, конечно же, попросишь меня об этом. Неужели это так трудно, Матвей?
— Что трудно?
— Быть вежливым сыном, когда разговариваешь с мамой. Вот чего. Представляю состояние Марины Павловны. Если бы мои сыновья так со мной разговаривали, я бы тоже так же им ответила.
— Но это же неправильно, Алла, просить меня о таких вещах?
— Что здесь неправильного, Матвей?
— А разве нет?
— Нет, конечно.
— А как же тогда?
— Тебе нужно было просто согласиться с мамой. И всё. И сейчас бы ты не драматизировал, а спокойно ужинал. Понимаешь?
— Я уже ничего не понимаю. Я окончательно запутался.
— Сейчас я тебя распутаю.
— Распутай меня, Алла.
— Давай сделаем так, как будто ты согласился с мамой поговорить со мной.
— Давай. А как?
— Представим, что ты только что вернулся домой и просишь меня прописать у нас твою сестру. Давай.
— Что?
— Ну что ты «чтокаешь», Матвей? Проси давай.
— А как?
— Это просто. Говори мне то, о чём тебя мама просила. Ну?
— Алла, мама хочет...
— Так. Смелее.
— Чтобы ты прописала...
— Молодец. Дальше. Не останавливайся. Ничего страшного не происходит. Ну? Чтобы я прописала. Дальше.
— В этой квартире мою младшую сестру Леру.
— Ну вот, — радостно воскликнула Алла. — Видишь, как просто. И нет в этом ничего сложного.
— А ты что, её прописать здесь хочешь?
— Вот ещё. Делать мне, что ли, нечего? Нет, конечно. Но за спрос ведь ничего не будет? А с мамой твоей я бы после поговорила и так ей всё объяснила, что она сама бы передумала прописывать у нас свою дочку.
— А как бы ты это сделала?
— А это уже моё дело. Но уверяю тебя, что сделала бы я это очень тактично и по-доброму.
— Жаль, что я не сделал так, как ты мне сейчас рассказала.
— Ничего страшного. Ты это сейчас исправишь. Звони маме.
— А что ей сказать?
— Сначала извинись, скажи, что ты осознал свою неправоту, что больше этого не повторится никогда, а после скажешь, что сделаешь всё так, как она просит.
— И всё?
— И всё.
Матвей позвонил маме и поговорил с ней. Марина Павловна, конечно же, сразу простила сына и попросила его перезвонить, когда он поговорит с Аллой.
— Она меня простила, — сказал Матвей, когда разговор с мамой был закончен. — Мама больше не сердится. Сказала, что снова любит меня и что я снова член её семьи.
— Ну вот видишь, как всё замечательно. Простила и даже любит снова. А ты расстраивался. Сейчас поужинаем, а после я позвоню твоей маме, и мы с ней всё обсудим.
— По-доброму? — тревожным голосом произнёс Матвей.
— И тактично! — многозначительно добавила Алла. — Ты же меня знаешь, Матвей. Я по-другому разговаривать не умею.
— Я знаю, — задумчиво согласился Матвей. — И мне даже иногда кажется, Алла, что тебе нужно было идти по дипломатической части, а не домохозяйкой быть. Я уверен, что если бы ты сейчас была там, — он показал пальцем вверх, — скольких бы проблем мы могли избежать.
— Это уж точно, — согласилась Алла.
***
После ужина Алла отправила мужа в гостиную, а сама осталась на кухне.
— Свекровь потребовала от моего мужа, чтобы он попросил меня зарегистрировать в моей квартире её младшую дочь? — задумчиво произнесла Алла, закрывая дверь и беря в руки телефон. — Хорошо. Сейчас я ей позвоню, и мы решим, что с этим делать.
И Алла позвонила свекрови.
— Марина Павловна, — радостно сказала Алла, — а это я. Да, ваша любимая невестка. Как вы себя чувствуете? Как Питер? Погода? Холодно? Безобразие. Что?
Да. Матвей поговорил со мной. И я согласна зарегистрировать у себя в квартире вашу младшую дочку. Да о чём речь, Марина Павловна?! Не за что вам меня благодарить. Я всё понимаю. Лерочка собирается замуж, а родители её жениха требуют, чтобы невестка была москвичкой, всё понятно.
Нет, Марина Павловна, дело не в том, что я понятливая, а в том, что у меня точно такая же ситуация, как у вас. Ну да. Мой брат младший, Виктор, он же месяц назад приехал к вам. Вот именно, в Санкт-Петербург.
А неделю назад позвонил и сказал, что собирается жениться на петербурженке. Представляете, какое совпадение?! Очень хорошо, что представляете, Марина Павловна.
А что это у вас голос стал тревожным? — испуганно поинтересовалась Алла. — Нет? Не тревожным? Мне показалось? Ну, значит, показалось.
Дальше Алла продолжала говорить уже своим обычным, спокойным и ласковым голосом.
— Итак, — говорила она. — О чём это я? Ах да. Виктор решил жениться и попросил меня, чтобы я поговорила с вами. О чём? О том, чтобы вы его прописали у себя в вашей петербургской квартире. Что?
Нет, Марина Павловна, не временно. Постоянно. Конечно же, я сразу отказала брату. Как можно?! В наше время просить о таком одолжении — это больше чем наглость. Я так ему и сказала.
Но когда ко мне сегодня обратился муж с такой же просьбой, я поняла, что это — судьба. И поэтому я, конечно же, пропишу Леру у себя, но с условием, что вы пропишете у себя Виктора. Что вы молчите, Марина Павловна? Вы согласны?
Ах, вам нужно подумать? Понимаю. Думайте, Марина Павловна. Всего доброго. Буду ждать вашего звонка.
Алла выключила телефон и улыбнулась.
С тех пор прошло уже два месяца, а свекровь так и не позвонила. ©Михаил Лекс