Сказки Каменики
А знаете ли вы историю о добром молодце Данко? Ах, как искусно он играл на свирели! Люди замолкали, птицы замирали, природные стихии усмирялись — все внимали звукам. А если уж заводил он веселую плясовую, то ни одна душа не могла на месте устоять. А еще говорят, что звуки его свирели от смертной тоски спасали.
Слава о волшебной музыке разлетелась далеко по свету. Узнал об этом чуде и князь тех земель. Послал он слуг к Данко с наказом прийти на пир в честь его дочери Мирины.
В назначенный час собрались гости за пышно накрытыми столами. Важно восседали они на дубовых скамьях и окидывали все хмурым взором.
Пришел на пир и Данко. Увидел он понурые лица и заиграл на свирели. Переменилось все в зале. Гости пустились в пляс, закружились под разудалую плясовую. И только Мирина сидела в тоске и печали.
Красива и величественна была княжна: стройная, светлоокая, чернобровая, румяная, косы крепкие златые до пят развеваются. Засмотрелся, залюбовался на нее Данко. Решил ближе подойти, развеселить деву музыкой. А та встала и вышла из залы. «Что за чудо? Не было еще такого, чтоб люди от музыки моей убегали, — дивился Данко. — Что-то тут неладное творится».
Прав был музыкант. Непростой была дева Мирина, заколдованной. По ночам оборачивалась она птицей Сирин, посланницей властелина подземного мира. Своими прекрасными, но печальными песнями нагоняла она на людей смертную тоску. Выжили лишь те, кого спас Данко звуками волшебной свирели. Вот потому-то Мирина и заманила музыканта на пир, дабы опоить его и отобрать свирель.
Только Данко закончил играть, как видит, что идет к нему сама княжна. На подносе держит кубок вина. Не решился он отказать прекрасной деве. Пригубил Данко из кубка и почувствовал, что все пеленой закрылось. «Вот, — думает, — крепкое вино! И уйти с пира не могу, уж больно загадочна и прекрасна княжна».
Вспомнил он, что музыка его и от хмеля спасает и снова заиграл на свирели. Туман в голове Данко улетучился. И вновь Мирина в сторонке сидит, хмурится. А как стихла музыка, так спешит к Данко с кубком. Решил умилостивить княжну Данко и притвориться охмелевшим.
Вновь и вновь звуки его чудесной музыки наполняли палаты. Вновь и вновь выпивал он кубок вина, принесенный Мириной. Все хмельнее и хмельнее казался он, пока наконец не упал на скамью. Велела Мирина отнести Данко в свою светлицу.
Положили его на мягкий ковер княжны. Из открытого окна виднелось как догорают последние лучики солнца. Зашла в светлицу и Мирина, закрыла дверь. Покрепче сомкнул очи Данко. А сам все думает: «Чего же надобно княжне?». Мирина подошла к Данко и стала осматривать. «Никак ищет чего? Да разве есть у меня что ценное? Ежели свирель только? Ну так я ее спрячу», — размышлял он.
Совсем темно во светелке стало, село красное солнышко за край земли. Подбежала Мирина к окну, а Данко очи приоткрыл и видит, что с девицей что-то страшное творится: уж больше не княжна она, а лиловая птица с головой Мирины.
Взлетела птаха на подоконник и запела прекрасную песню. Но такую грустную, что сердце у Данко сжалось от грусти и тоски. Узнал он коварную птицу Сирин. Вытащил Данко свирель и полилась веселая плясовая. Замерла, остолбенела птица Сирин, не ожидала она такого ответа.
Видит Данко, что опять что-то страшное происходит, сказочное создание разделилось: крылатое оперение ввысь взлетело, а дева прекрасная на пол упала. Успел Данко свирель в лиловую птицу кинуть. Едва коснулась дудочка яркого оперения, исчезла сказочная птаха. А свирель окрасилась в лиловый цвет, ударилась о земь и разлетелась на множество камушков.
Долгие дни приходила княжна в себя, отходила от опьянявшего ее колдовства. А как совсем выздоровела Мирина, так они с Данко свадьбу сыграли. Говорят весело там было, даже без волшебной свирели.
А лиловые камушки с тех пор находят в разных местах. Назвали их аметистом. Оказались они символом трезвости, чистоты и врагами разных опьянений: хмельных, любовных, колдовских. А Данко и рад, что от его свирели столько пользы людям пришло, а особенно, что его ненаглядная Мирина спаслась.