Очутившись в риаде – так называются в Марокко гостевые дома в старинных зданиях, построенных традиционном стиле, я немного выдохнула и огляделась, куда я попала.
Риад на арабском означает «сад». Традиционный марокканский дом имеет замкнутый контур и строится вокруг патио с колодцем или садом, снаружи это глухие стены без окон, внутри несколько этажей-галерей, окна комнат выходят во внутренний дворик. Вся жизнь старинных арабских домохозяйств протекает в этом патио. В современных риадах эти внутренние дворики превратились в произведение искусства с антикварной (или имитированной) мебелью, цветами в горшках, предметами быта, яркими восточными подушками и картинами. Стены выложены мозаикой разной степени историчности, но это всегда очень ярко и красочно. Внутри очень толстых каменных стен всегда прохладно, даже в жару, но в конце марта во всех моих риадах по маршруту было очень холодно и сыро, и только в Танжере в номере обнаружился обогреватель. Именно эти сырость и холод испортили мне поездку.
Большинство риадов находятся в мединах, представляющих собой торгово-ремесленный квартал города, окруженный крепостными стенами. По сути, медина – это город в городе, кусок архаики в центре современности. Лабиринт извилистых узких улиц, люди в традиционной одежде, каждый дом – лавка чего-нибудь. Где-то медины беленые, где-то сохранили цвет песчаника или ракушечника, из которого построены стены. Ориентироваться в мединах чужаку сложно, даже несмотря на то, что нынче в них все подписано и пронумеровано. Идешь по кривенькой улочке вдоль одинаковых стен, или вдоль почти одинаковых лавок с маслами, специями, сухофруктами, барахлом или едой, тупишь в навигатор, который с ума сходит от отсутствия сигнала и паникуешь. Ничего не понятно. Вокруг шумно, грязновато, кошки, люди, дети, телеги с товаром…К этому надо привыкнуть, научиться «чувствовать» направление, оторваться от ставшим уже привычным экрана телефона со стрелочкой и подсказками.
Отдышавшись после долгой дороги, я вышла из риада в медину, чтобы найти себе еду. А приехала, надо сказать, я в самый Рамадан, который должен был закончиться через пять дней. Есть-пить до захода солнца нельзя. Начитавшись всякого, я запаслась гречкой (кипятильник и мини-термос и так всегда с собой), растворимыми супчиками и планом Карфуров по всем точкам базирования. Впоследствии я увидела, что публично никто не ест и не пьет, местные честно все соблюдают, но туриста всегда накормят и напоят – это же бизнес, а бизнес и в Рамадан не запрещен.
Дождавшись заката, я отправилась на поиски чего-нибудь поесть. Пусто, сумрачно, тихо. Грязно, кучи мусора. Стаи облезлых кошек жадно растаскивают объедки или пожирают разбросанный по углам корм. У них, видимо, тоже Рамадан. Нигде никаких кафешек, все лавки закрыты. Медина вымерла. Быстро дойдя по полупустым улицам на набережную, я и там обнаружила пустоту и тишину, и несколько тощих темнокожих подростков, играющих в футбол у входа в медину. Сжавшись от страха и голода, я вернулась в медину и наугад, сверяясь с общим направлением на карте, вышла через нее на другую сторону крепостных стен. Там, за их пределами, была совершенно другая атмосфера: народ гулял, вдоль стены стояли столики различных ресторанов и кафе, все светилось и шумело. Найдя очень красочное кафе, я таки съела свой первый тажин и выпила первый чайничек марокканского мятного чая. В тот момент он меня восхитил – сладкий, мятный, горячий, голодной мне он показался великолепным. Пока ждала, наблюдала за народом: местные большие семьи, с детьми и бабушками, заказывали одно блюдо за другим, посетители европейской наружности потягивали мятный чай и дымили вейпами. Везде звучал французский, он в Марокко второй государственный язык, его знают даже дети и таксисты.
Наевшись и отдохнув, я двинулась вдоль стен в новую часть города, где на моей карте стояла отметка Карфура-Перекрестка, чтобы закупиться водой и едой (вода из-под крана была невкусная, отдавала хлоркой, а в риадах в номер не кладут ничего, даже мыла-шампуня). На обратном пути пришлось опять идти через медину, пустую, сумрачную и грязную, и к тому же с другой стороны, и я опять потерялась, но тут я хотя бы представляла, как выглядит вход в мой риад, но, найдя его, с трудом открыла тяжелые, старинные двери. Забравшись в свою очень красивую, но холодную комнату, я хлебнула взятого заранее из дома джину (в Рамадан не купить вообще ничего, вот совсем, хотя в Марокко есть свое виноделие, и вина хвалят, но я это знала и подготовилась), я нагрела номер кондиционером, залезла под два толстых одеяла и отключилась.