Старые часы в прихожей пробили полночь, когда я проснулся от странного ощущения. Комната была погружена в темноту, но я ясно видел перед собой дверь — ту самую, что всегда вела в коридор. Только теперь она была приоткрыта, а из щели лился холодный голубоватый свет.
Я встал, и пол скрипнул под босыми ногами. Дверь открылась беззвучно, будто ждала этого момента годами. За ней тянулся бесконечный коридор — длинный, прямой, с бесчисленными дверями по обе стороны. Стены были покрыты узором из трещин, складывающихся в лица, которые появлялись и исчезали, если смотреть на них слишком долго.
Первая дверь слева была красной. За ней слышался детский смех. Я прикоснулся к ручке — она была теплой, как живая.
"Войди", — прошептал кто-то.
Я вошел.
Комната оказалась кухней моего детства. За столом сидела мама, какая была двадцать лет назад, и резала хлеб. Солнечный свет лился через занавески в горошек.
— Ты опять без шапки, — сказала она, не поднимая головы.
Я посмотрел на свои руки — они были маленькими, детскими. В углу стоял мой старый велосипед с отклеившейся наклейкой.
— Мам, — начал я, — я...
Она подняла глаза:
— Тебе пора.
Дверь захлопнулась сама, и я снова очутился в коридоре.
Следующая дверь была черной, с серебряной ручкой. За ней слышался звук дождя.
Комната представляла собой пустую квартиру с разбитым окном. На подоконнике сидела девушка, которую я любил десять лет назад. Она курила, глядя на мокрые крыши.
— Ты знаешь, почему мы расстались? — спросила она, не оборачиваясь.
— Потому что я...
— Потому что ты боялся, что это навсегда, — закончила она за меня.
Ее сигарета догорела, и комната начала растворяться.
Я бежал по коридору, распахивая двери наугад:
— Комната, где я получил первую работу (стол, заваленный бумагами, и начальник, говорящий: "Ты недостаточно хорош").
— Больничная палата, где умер дед (его последние слова: "Не трать время").
— Пустой зал с зеркалами, где мое отражение старело с каждой секундой.
Наконец я упал на колени перед последней дверью в конце коридора. Она была из матового стекла, и за ней виднелся только свет.
"Что там?" — спросил я у тишины.
Коридор содрогнулся, и все двери одновременно распахнулись. Из них полились голоса, смех, крики, звуки забытых мелодий — вся моя жизнь, каждый момент, каждое решение.
Я понял, что за последней дверью — ничего. Или все.
Вывод:
Мы живем в вечном коридоре возможностей, где каждая дверь — это выбор. Некоторые комнаты мы посещаем, другие проходим мимо. Но настоящая тайна не в том, что скрывается за дверями, а в том, что мы уносим с собой, выходя обратно в коридор.
Страх, сожаление, радость — всего лишь тени, отбрасываемые нашими решениями на стены этого бесконечного прохода. А в конце... в конце нет финала, есть только осознание, что сам коридор и есть жизнь — длинная, запутанная, прекрасная в своем несовершенстве.
Я взялся за ручку последней двери.
И проснулся.
Настоящее утро светило в окно. Часы показывали семь. Где-то на кухне звенела посуда.
Я встал и пошел к двери — обычной, деревянной, ведущей в коридор моей квартиры.
На этот раз я открыл ее не спеша.