Фронт — это не прямая линия, а изменчивая зона боевых действий, где сражения разворачиваются преимущественно среди лесопосадок, оврагов и полей. Здесь, в районе одного из населённых пунктов южнодонецкого направления, идут на прорыв штурмовые группы группировки войск «Восток» общевойсковой армии из Бурятии. А за спиной у них — огневая опора. Не громкая, не показная, но решающая. Миномёты, АГС, «птички», рации — и люди, которые несут на себе не только оружие, но и темп наступления.
— «Птичками» спалили движение противника. До десяти человек. Подходили на ротацию. Тут же сработали. Навели 120-й миномёт. Времени было в обрез, но сработали слаженно. Уничтожили до семи человек противника, — вспоминает старший наводчик «Кузьмич».
Наведение заняло меньше минуты. Всё — по координатам с БпЛА. Прямого контакта не было, но «птица» в небе — это глаза, точка опоры. Ветер мешал — шквальный, с порывами. Но расчёт опытный.
— Сложность не в противнике. Сложность в погоде. Сбивает, — объясняет он. — Но когда команда сработана, ты наводишь и знаешь: попадёшь. Это как рефлекс. Расстояние — 5500 метров. Цель подвижная, но миномёт уложил точно. Когда «птичка» подтвердила поражение, бойцы поняли: они расчистили путь своим. Эмоции? Да, хорошие. Приятно. Потому что после этого штурмовая пошла вперёд. А враг не смог ни ротацию провести, ни закрепиться, — говорит «Кузьмич».
Старший наводчик родом из Бурятии. И, как он признаётся, бурятский язык в эфире не только ностальгия, но и средство маскировки.
— Когда была задача по подвозу, чтобы не сказать открыто «через 15 минут буду», говорили: «Арунтавы и гарары». Это значит «выйди, я уже у тебя». Даже если прослушают, не поймут, — поделился военнослужащий.
Это простая, но надёжная мера. Радиоперехваты не редкость. Даже ключевые команды «вперёд», «назад», «влево», «вправо» стараются проговаривать по-своему.
— Связь есть, всё работает, но лишний раз шифруемся. Потому что безопасность — это тоже оружие, — поясняет боец.
Он в строю с 2017 года, служит по контракту, участвует в СВО с самого начала. Командует миномётом, работает как старший наводчик. Всё знает, всё умеет. А главное — действует чётко.
— 120-мм возимый миномёт 2Б11 с фугасно-осколочным снарядом работает как часы. Миномёт не про точку. Он про сектор. Радиус разлёта осколков — 70 метров. Эффективная зона — 50. Если цель в пределах, то «цепляет» обязательно. Особенно по пехоте, технике без брони, блиндажам. Недавно поразили БМП-2 противника. Сначала попали в гусеницу. Машина встала. Пехота начала спешиваться — и мы тут же накрыли. Всё как по учебнику. Сорвали ротацию, уничтожили группу, — рассказывает «Чуб».
Каждый выстрел, как хирургический удар. Расчёт — это не просто три человека у трубы. Это спаянная машина. Один держит сектор, другой наводит, третий заряжает. Все как один.
— Секунды решают. Задача — увидеть, навестись, ударить. Потом смена позиции и по новой, — добавляет военнослужащий.
Огонь — это итог. А до него — десятки килограммов на спине, влажная земля под ногами и расстояние, которое надо пройти. Под ногами жижа. Оружие на себе. «Кочующий» миномёт — это значит, что всё переносится вручную: ствол, плита, прицел, снаряды. Иногда за день десятки раз.
— Бывает, только настроился — приказ: уходим. Позиция «светится». Снялись, перешли. Десять минут — и снова готовы, — поясняет боец.
Миномёт — это не артиллерия с дальнего рубежа. Это вторая линия пехоты. Позади на 100–200 метров. Иногда ближе. Всё — на плечах.
— Стреляли, снялись, перешли. Работаем дальше. «Кочуем», — говорят бойцы.
Чистка сектора и мины в пролёте. Перед выстрелом — расчистка сектора. Иногда топором.
— Ветка может зацепить мину. Та сдетонирует в воздухе — и всё. Не попадёт. Значит, надо рубить, — объясняет «Кузьмич».
Пространство должно быть открытым, чтобы мина вышла из ствола и полетела как положено. Это значит — работать с мачете, ломать кустарник, прорубать проход.
— Мы лишаем себя укрытий ради точности. Но это нужно. Потому что у нас за спиной пехота, — говорит «Чуб».
Боец с позывным «Без» из Башкирии. В глазах — спокойствие, внутри — решимость. Он не строил военную карьеру, не оканчивал училищ. До войны был водителем и строителем. На фронте второй год.
— Все друзья ушли. Я тоже пошёл. Просто однажды молча собрался, и всё, — рассказывает он.
Научился быстро. Разобрался в гранатомёте, понял траекторию, отработал коррекцию, сдружился с «птичкарями». Сейчас — полноценный расчёт. Работает в паре с другими, помогает корректировать, ведёт огонь, когда надо.
— По позывному… Да просто с детства так — «Без». Так и пошло, — говорит он. — Главное, чтобы оправдывал.
И оправдывает. Недавний бой: штурмовая группа вошла в лесополосу, на фланге — пулемёт врага. Без лишних слов — наведение, очередь. «Собака» заговорила. Точку подавили, пехота пошла вперёд.
— Это всегда так: если мы молчим — значит, работаем, — добавляет он.
Его работа почти без слов. Только команды. Только направление. Корректировка — по «птичкам», по своей интуиции, по слуху. И снова — «Огонь!».
Серьёзный эпизод произошёл у Шахтёрского. Наступление шло в лесополосе, враг засел в опорниках, на укреплённых позициях. По ним работали миномёты и АГСы одновременно.
— Мы шли с пехотой. Прикрывали. Как только слышали «лай» — значит, работаем. Один по блиндажам, другой — по точкам отступления, — добавляет «Без».
Работа шла близко к краю. Иногда 2 километра, иногда меньше. Огонь ложился точно. Несколько раз попадали в технику. БМП-2 — один из эпизодов: попадание в гусеницу, остановка, спешивание, второй залп — пехота противника поражена.
— Там у них было движение. Ротация. Но не успели. Мы вовремя отработали по ним. Сейчас этот участок называют кладбищем, — говорит «Без».
У этих бойцов нет глубины тыла. Они двигаются вместе со штурмовыми группами. Где-то — на 100 метров позади. Где-то — в десятке метров сбоку. Они слышат, когда стреляет пулемёт. Они знают, когда зашёл в посадку разведвзвод.
— Мы работаем вместе. Если надо, ложимся. Если надо, снимаем позицию за минуту. Потому что за спиной наши. И впереди тоже наши, — говорят они.
Когда начинается бой, времени нет ни на раздумья, ни на лишние слова. Все действия отработаны, как у хореографа: на счёт, по команде.
— Миномёт! — звучит.
— Готов!
— Огонь!
— Поражение!
И так — снова и снова. Пока не станет тихо. Пока не скажут: продвинулись. Пока штурмовая группа не выйдет вперёд. Только тогда бойцы расчёта встанут, поправят ремни, вытрут руки о куртку и скажут: «Работаем дальше».
Альберт РУБЕНЯН.
Фото автора.