В очереди за хлебом стояли по двое суток в 40-градусный мороз.
Летом 2015 года многократный чемпион и призер Олимпийских игр Галина Зыбина дала большое интервью обозревателям «СЭ» Юрию Голышаку и Александру Кружкову в рамках нашей рубрики «Разговор по пятницам». Галина Ивановна скончалась 10 августа 2024 года в возрасте 93 лет. Похоронена на Богословском кладбище рядом с мужем и сыном.
В отрывке ниже — рассказ Зыбиной о жизни во время блокады.
Блокада
- Ужас блокады до сих пор в памяти?
- Папа сразу ушел на фронт, а мы, пятеро детей, - с мамой. Хотели по Ладоге выбраться. Комплектовали грузовик. Мама уже вещи собрала, но мы с братом заявили: "Не поедем!" Заперлись в квартире. Половина дома уехала, там и погибли. Разбомбили, этот грузовик провалился под лед.
- Как выживали?
- Папа - хозяин хороший, оставил запас дров. Я с пяти лет с ним вместе пилила. Они ровненькие должны быть. Чуть пила в сторону - р-раз, и мне по башке. Приучил!
До мая 1942-го школы были закрыты. Когда 116-я на Сердобольской открылась - записалась туда. Май, а ходили в пальто. В школе давали стаканчик молока и вареную брюкву. Постоянно проверяли - не превратились ли за блокаду в идиотов. Вышло постановление, чтоб дети с 5-го класса начинали работу.
- Куда отправились?
- В совхоз. Фамилии не фиксировали, так писали: "Из школы пришло трое". Эти-то еле двигались. В 12 лет меня наградили медалью "За оборону Ленинграда".
А мама устроилась в райком Выборгского района уборщицей. Вода замерзла, отопления нет. Так мы с ней в 5 утра дров напилим, перетащим на третий этаж райкома. Оттуда в школу, пытаюсь что-то выучить.
- Засыпали на ходу?
- Спала по 3 - 4 часа. Почему-то не могу вспомнить себя спящей. По двое суток стояли в очереди за хлебом. В 40 градусов мороза - это кошмар. Если мама подойдет, сменит - убегу домой погреться. Иногда стоишь, но привезут не хлеб, а муку. Мама наставляла: "Нет хлеба - бери дрожжи!"
- Что такое - 125 граммов хлеба в день?
- Совсем маленький кусочек. Но плиту растопим, сухарей насушим. Старший брат лежит, умирает. Прямо кричит. Мама сухарик достанет, парочку ему в рот положит - оживает, открывает глаза. Младший брат пролежал все три года. Шатаясь до туалета шел.
- Говорят, одна из самых жутких блокадных картин - замерзшие, словно сталактиты, испражнения в подъездах.
- Слава богу, у нас было чисто. Туалет работал.
- Какой на вкус блокадный хлеб? Кислый?
- Вкусный! А дуранду я бы и сегодня полизала!
- Это что?
- Ошметки от всяких семечек. Плотные, как конфета. Вот этот вкус прекрасно помню. Бывало, придет в класс Элечка Гуфельд, что-то под партой режет, режет… Потом подходит - и в рот каждому кладет кусочек мяса! Говядина!
- Откуда?
- У нее папа работал на складе. Наверное, воровал. У многих одноклассников питание дома было нормальное. Чья-то мама в совхозе трудилась, чья-то - в детском саду. Кому-то с фронта паек пришлют.
- Верите, что товарищ Жданов в Смольном ананасы ел?
- Про ананасы - конечно, брехня. Но проблем с питанием у партийных руководителей не было. Я же приходила к маме в райком, помогала с уборкой - и видела, какие там накрывали столы. От запахов кружилась голова. Порции, правда, маленькие. Зато были даже пирожные. Кондитерская фабрика, хлебозаводы продолжали работать. Меня удивляет Людмила Вербицкая…
- Президент петербургского университета?
- Совершенно верно. Сейчас рассказывает, мол, в блокаду так хотелось есть, что собирала на улице стеклышки и облизывала. Да ее отец Алексей Бубнов был секретарем Ленгорисполкома! В таких семьях не голодали.
А мы с мамой отравились оладьями из лебеды. Начисто оглохли, глаза были мутные. Мама утром пошла в райком убираться, ее окликнули: "Вы что не здороваетесь?" А она не видит ничего. Недели две еще и не слышали.
- С чем еще столкнулись?
- Был у нас на втором этаже мужичок, дядя Петя. Грозился съесть кого-то из детей. Мы на крюк от него закрывались.
- Не добрался до вас, судя по всему.
- Скончался дня через два. Видимо, было предсмертное сумасшествие.
- На ваших глазах люди умирали?
- Нет. Но часто обессиленные спотыкались на улице, падали. Зимой - самое страшное. Можно не встать. Однажды с мамой подняли из сугроба женщину в полуобморочном состоянии, усадили на скамеечку. До сих пор в ушах ее голос - как просила кушать. А у нас с собой ничего. Мама заплакала. Когда назад шли, женщины уже не было.
- Какие были игрушки в блокаду?
- Я любила прыгать на скакалке, играть в прятки, лапту. Дальше всех во дворе кидала палку. Как-то на спор с трех шагов хоккейный мячик через дом перебросила.
- Ого.
- Так стимул был! Мальчишки запугали, что проигравший лезет на чердак, где котлы парового отопления, а там черти сварят.
- Театры в блокаду не закрывались. Ходили?
- Один раз, в 1943-м. В Театре музыкальной комедии давали "Раскинулось море широко". Артисты - голодные, истощенные. Но играли замечательно, пели, плясали. Колесникова, Янет, Орлов… Все они в моем альбоме - я в детстве коллекционировала фотокарточки артистов. Представляете, сохранился альбом, недавно пересматривала.
- Пуля или осколок рядом пролетали?
- Помню солнечный день 1942-го. Мама отправилась за хлебом. Когда завыла сирена и началась бомбежка, помчалась обратно. На лестнице перемахнула ступеньку, в следующую секунду туда вонзился осколок. Младший брат сидел на кухне возле приоткрытой створки. Я из комнаты добежать до него не успела. Взрывной волной трехлетнего Стасика отбросило к двери. Мимо меня из одного окна в другое пролетел столб пламени. То, что обошлось без пожара и никто не пострадал, - настоящее чудо. А след от осколка на лестнице так и остался. Наш дом на проспекте Карла Маркса по-прежнему стоит. Стены толстенные. Когда бомбили - чуть-чуть шатался.
- Что известно о судьбе отца?
- Прислали похоронку: "Погиб 10 января 1944-го в деревне под Гомелем". Годы спустя брат ездил туда. На мраморной стеле среди павших солдат высечена и фамилия отца. Местные жители рассказали: "Тут было кровавое месиво. Очень много народа полегло - и наших, и фашистов".
- Со временем ненависть к немцам утихла?
- Честно, не было никогда такого чувства. Впервые их увидела через несколько месяцев после войны. Пленных немцев вешали на площади около кинотеатра "Гигант". Я на казнь не пошла, но смотрела, как их вели. Собралась толпа, все молчали. Мне показалось, к ним испытывали жалость. Не оскорбляли, не швыряли камни. Наоборот, протягивали хлеб.