Штурмовик, награждённый медалью «За отвагу», поделился с «Октябрьским нефтяником», как две недели выживал в крохотном подвале, и что помогло ему не отчаяться.
Уроженец Октябрьского, штурмовик Николай Блинов получил тяжёлое ранение. Мужчина частично лишился зрения: правый глаз не видит полностью. Несмотря на испытания, с которыми российский военнослужащий столкнулся во время выполнения боевых задач, Николай ни на секунду не пожалел о своём выборе.
Николай родился и вырос в Октябрьском. Окончил школу № 12, затем поступил в ОКСК. Обучаясь на третьем курсе, убыл в армию, прошёл срочку в Ракетных войсках стратегического назначения в Красноярском крае.
После службы жизнь шла своим чередом. Шесть лет Николай вахтовался, работал помбуром в Сургуте. Затем вместе с супругой Алиёй, с которой начали встречаться ещё в студенчестве, открыли собственное дело, посвятили себя воспитанию сына и дочери. Семья обосновалась в Татарстане (пгт Уруссу). До подписания контракта с Минобороны России Николай окончил Октябрьский филиал УГНТУ.
— В октябре 2023 года я окончательно решил — пойду на СВО. Жене сказал, она восприняла спокойно, — говорит 33‑летний Николай, из‑за любви к сладкому взявший позывной «Киндер».
На службу Блинов уходил из бавлинского военкомата. Его определили в 30‑ю отдельную мотострелковую бригаду, которой в июне 2024 года Владимир Путин присвоил почётное наименование «гвардейская».
— Служил штурмовиком на Донецком направлении. В ноябре после штурма вражеского опорного пункта получил первое ранение — в живот, голову и руку. Наша группа попала под миномётный, а затем артиллерийский обстрелы. Мы, четверо парней, оказались в окружении: две недели провели в крошечном подвале. Отстреливались, правда, берегли патроны: не знали, как скоро удастся связаться со своими — вскоре рации сели, — делится Николай.
Две недели боец не выходил на связь. Супруга военнослужащего признаётся: ей, по характеру сдержанной, едва удавалось совладать с эмоциями:
— Я верила, что всё будет хорошо, и он вернётся. Старалась гнать плохие мысли. Молилась.
14 дней в небольшом подвале длились словно год, признаётся Николай. Выбраться оттуда было крайне сложно: военнослужащие понимали — они на мушке.
Несколько раз участок, где находились российские штурмовики, вэсэушники забрасывали гранатами.
— Неимоверно хотелось есть. Нашли 19 картофелин, их и ели две недели. Грязными, сырыми. Нашли немного капустных листьев. Больше в этом подвале из еды ничего не было. Пили из уличной бочки, в которой скопилась дождевая вода. Я тогда отметил: хорошо, что у меня никогда не было привычки пить много жидкости. Организм бы требовал воду постоянно. А так пил вонючую, непонятно какую воду и представлял, что это газировка. Но больше всего мне хотелось мандаринов: каждый день думал о них, — улыбается Николай.
Добраться даже до мутной воды было задачей не из простых. Штурмовик рассказывает, как ежедневно, стараясь не попасть в поле зрения противника, доползал до бочки, черпал воду каской: сначала пил сам, затем относил товарищам. Когда вода замёрзла, приходилось колоть лёд.
Ранений боец не замечал первое время: сказалось состояние шока. Пальцы ног из‑за обморожения распухли так, что потом медикам пришлось срезать ботинки.
— Оказывается, наш эвакуационный пункт находился от нас в восьми километрах, но, чтобы их пройти, требовалось преодолеть дорогу смерти (это два‑три километра под постоянным прицелом). Спустя две недели нахождения в подвале мы с товарищем, понимая, что это может быть наш последний день, всё же отправились к своим. Страшно было, но я решил: будь что будет. Дойдя до пункта, потерял сознание. Только успел сказать, что там, в подвале, остались ещё парни. Их вытащили наши ребята, — вспоминает Николай Блинов.
Затем последовали лечение в госпитале, реабилитация в Новосибирске. После отпуска дома младший сержант снова отправился на передовую.
По словам военного, он легко «отделался»: осколочные раны затянулись, оставив шрамы. Но главное, говорит боец, голова осталась рабочей. Один из четвёрки потерял рассудок, и это гораздо страшнее любых увечий, уверен Николай.
30 июня 2024 года военнослужащий получил второе ранение. На тот момент он уже служил в должности командира взвода, выполнял задачи на Авдеевском направлении. Во время миномётного обстрела Николая ранило под лопатку, в плечевую кость, осколок попал в глаз, теперь он полностью не видит. И снова лечение. В этот раз в военном госпитале имени Н. Бурденко и клинической больнице имени Д. Плетнева.
Сейчас Николай привыкает к обычной жизни, вдали от передовой:
— Сейчас мне присваивают категорию годности «D». Решается вопрос с документами. Если бы не потерял зрение, конечно, поехал бы обратно. Ни о чём не жалею. Меня служба многому научила. Конечно, помогли знание армейских дисциплин, физподготовка: с юности занимался рукопашным боем, дзюдо, самбо. Главное — я понял, что если хочешь жить, нужно сделать всё возможное для этого. В те две недели я постоянно думал о семье, поэтому выжил.
Участник СВО попросил отметить волонтёров группы «Оберег», её руководителей Лилию и Константина Вельбой, руководителя АНО «Берегиня» Викторию Афанасьеву за гуманитарную поддержку фронта. По словам военнослужащего, за время службы он неоднократно отмечал единство тыла и фронта. Поддерживали бойца не только уруссинцы, другие жители Татарстана, но и октябрьские волонтёры.
Кстати
Родные Николая участвовали в Великой Отечественной войне. Прадед Николай Александрович Утробин награждён медалью «За отвагу». Второй прадед Николай Романович Антонов награждён орденом Отечественной войны II степени.
Для бабушки Николая Галины Николаевны подвиг внука очевиден: её сын Игорь Анатольевич завершил срочную службу с благодарственным письмом в адрес родителей:
— Коля такой же: ответственный, дисциплинированный. Сердце у него очень доброе: в любое время он приезжает ко мне: помочь дома, привезти вещи в больницу. Никогда никому не отказывает в помощи. И тогда он мне сказал: «Мои родные отслужили, а почему я не могу?».