Это не нытьё, это зов души.
Здравствуйте!
Не спешите крутить у виска. Это не нытьё. Это просто волчий вой сквозь зубы старости и отчаяния. Я ведь тогда ещё чувствовал, что это добром не кончится — когда купили мы этот участок. Да что там — даже не купили, а отдавали потихоньку, как на Филиппинах водится. Как на похоронах — понемногу, но с обречённой регулярностью.
И вот стою я, смотрю в сторону "моста", и понимаю: я ошибся. Снова.
Мост имени Дарвина.
Это не мост. Это воспоминание о нём. Такое ощущение, что его сожрал динозавр и потом выдавил обратно. Его последний ремонт был в эпоху, когда человечество ещё надеялось на гуманизм. А теперь — тайфуны, грязь, кокосы и дерьмо, летящие с неба и снизу.
А когда трубы засоряются (а засоряются они всегда, как совесть у политика) — вода идёт поверху. Застреваешь — это уже трагедия. Не “ой, неприятно”, а настоящая, жизненная — с мокрыми детьми, хромающими стариками и мечтой о вертолёте.
“Сволок” — новая профессия века.
Раньше, до появления подвесного “моста”, мотоциклы таскали вручную. За 50 писо. На спине, на руках, кто как. А потом — пошёл волком, пришёл сволоком.
— Ты откуда такой?
— Да с волока я…
— А-а, сволочь, значит!
Смех, сквозь гниющие доски и мокрые тапки. Тут вообще всё сквозь. Сквозь нервы, сквозь терпение, сквозь последние мечты.
Архитектура по-филиппински: “держится — и ладно”.
Можно было бы построить нормальный арочный мост. С быками, чтоб держали напор. С балками. С инженерией. Но нет. Зачем? Ведь есть вариант “авось пронесёт”, и он дешевле. А если не пронесёт — ну что ж. Pahibalo тебе, дорогой. Сами виноваты, что не умеете прыгать по скользким камням.
Санитары, к слову, тут тоже через волок ходят. Не донесли — и вас понесло. А крабы уже накрывают на стол.
Мечты, или как не сойти с ума.
А ведь была мечта. Простая, человеческая. Домик. Сад. Тропики. Дождик — для романтики, а не для утопления собственного старческого тела в грязевом потоке. Но что имеем? Ржавый плакат перед мостом. Написано: “Pahibalo”. Я не силён в висайя, но звучит как “прощай, лошара”. Или “виноват сам”.
Шаг влево — pahibalo. Шаг вправо — pahibalo. Сидишь на стуле — опять pahibalo.
Старость в овраге.
Вы думаете, детям моим в голову пришло: а удобно ли там будет нашему деду, когда ему 70 стукнет? Нет, конечно. Они вцепились в этот овраг, как в TikTok. А я теперь карабкаюсь по этому подъёму, как скунс с грыжей. Каждый выезд — это риск остаться где-то между облаками и тростниковой тележкой.
И всё чаще думаю: продать к чёртовой бабушке. Переехать туда, где не кричит “pahibalo” из-за каждого угла. Где дорога не бьёт по почкам, как налоговая по бизнесу. Где дожди — для настроения, а не для эвакуации.
А философия где?
А вот и она, родимая. Понимаете, всю жизнь мы идём к какому-то мосту. Мосту между “тут” и “там”. И вроде как мечтаешь — ну, хоть старость у меня будет тихая. А тебе с моста в лицо летит ведро кокосов и плакат “pahibalo”. Вот и думай, жил ли ты правильно.
Может, всё это не наказание, а предупреждение? Что не надо было надеяться. Что рай — не география, а состояние души. А у меня душа теперь вся в синяках, как после падения с мотоцикла на волоке.
Финал: продать всё и уехать к чёртовой бабушке.
Не знаю, кто она, эта бабушка, но, чёрт возьми, я готов ехать. Потому что если ещё раз забьются трубы, если я ещё раз слечу с этой чёртовой дамбы, я не просто разрушу этот мост. Я взорвусь.
Вот такие дела.
Если вы сейчас находитесь в тепле, у вас под ногами асфальт, и над вами нет кокосов — помолитесь за меня. Или хотя бы передайте, что я пытался. Очень. Но pahibalo.