МОНСТРЫ У МОРЯ 2 или БАБА СОНЯ СНОВА В ДЕЛЕ (глава1)
Глава 1
Проснувшись рано утром, я легонько чмокнула в щеку спящего Володю, и помчалась на кухню ставить чайник, а затем в душ. Дел сегодня было запланировано более чем достаточно, сначала провести обряд над пожилой женщиной, приютившейся на нашей летней кухне, до выздоровления. Затем несколько записанных заранее посетителей, потом подросток, со вчерашнего дня, оккупировавший нашу беседку, и ни в какую не соглашающийся уходить, пока я его не приму. Потом дела по дому и саду, а вечером по записи несколько клиентов.
У Володи день был не менее насыщенным: он принимал больных, в местной больнице, в качестве психолога, изредка "приводя" работу «на дом». Вся местная элита лечилась у него и потому, работал он спокойно, не особенно переживая из-за отсутствия каких бы то не было дипломов и подтверждающих документов.
Паспорт ему выправили все те же высокопоставленные клиенты, да и остальные документы тоже. Теперь он значился как Гарнов Владимир Семенович, 1982 года рождения, уроженец Краснодарского края. История с документами была немного мутной, но полезной для нас.
Напевая себе под нос незамысловатую мелодию, я в лёгком халатике, готовила яичницу, и параллельно намазывала бутерброды маслом. Володя подошёл сзади и, обняв меня за талию, поцеловал в шею.
- Ммм, как же ты пахнешь! – прошептал он, немного щекоча губами мой затылок. Волоски на моей шее тут же встали дыбом. Он хохотнул, заметив мою реакцию на его ласку и тут же предложил:
- А не желает ли, моя звезда, прогуляться до спальни со своим верным рыцарем? – бодро произнёс он и хлопнув меня по попе в смешном полупоклоне уставился на дверь, ведущую в спальню.
- Желает, очень желает, - улыбаясь, ответила я, - но сгорит весь наш завтрак, и ты опоздавший, злой и голодный, отправишься на работу. А мои клиенты разрушат наш дом, прорываясь на приём.
- К черту работу! Я совсем тебя не вижу, – грустно сказал Володя, откусил бутерброд и, прожевав, добавил, - нам нужен отдых, отпуск, называй как хочешь, побыть вдвоём, чтоб ни одной живой души, чтоб нам не мешали. В конце то концов! – зло прошипел он и уставился на входную дверь, в которую, уже кто-то еле слышно скрёбся.
Я повернулась, взъерошила его седые волосы пятерней и, чмокнув в нос, улыбаясь, сказала:
- А мне нравится твоя затея с отпуском! – затем немного подумала и, запахнув халатик, добавила, - я даже знаю такое место, где нас никто не сможет потревожить. Что ты думаешь о нашем рае?
- Я, за! Рай – это идеально! Сегодня же предупрежу на работе, что уезжаю с женой в отпуск! – оптимистично ответил Володя, уже на ходу дожёвывая яичницу и устремляясь к двери.
- Куда? – крикнула я ему вдогонку, - А как же горячий поцелуй моего героического рыцаря?
- Что ты со мной делаешь? – нехотя оборвав поцелуй, тяжело дыша, прошептал Володя, - так ведь и не предупрежу никого на работе, расшвыряю твоих клиентов, и на руках утащу в рай!
***
- Ксюшенька, - утирая слезы радости, говорила женщина, - как же хорошо, что вы есть на свете, а то я уж помирать собралась. Завещание даже составила. А теперь порхаю как девочка, и больше ничего не болит! Это невероятно, вы волшебница!
- Ну что вы, Лидия Михайловна, никакого волшебства, врачи, как обычно, что-то напутали, – сказала я, торопливо дописывая на бумажке, что и когда принимать. - Я просто подлечила вас не много и все. Поезжайте домой и не забывайте о моих рекомендациях, – добавила я, передавая ей исписанный листок.
- Ох, обманываете вы меня, Ксюшенька, жалеете, - по-матерински улыбаясь, протянула мне конверт пожилая женщина, - чувствую я, что подарили вы мне незапланированные судьбой годочки. Так пусть и вас судьба не обойдёт своей щедростью, балует, да радует!
Женщина уселась в автомобиль, рядом с водителем, помахала рукой на прощание и отбыла. Затем были ещё два клиента с более простыми болячками, и наконец, очередь дошла до мальчика, который без аппетита ковырялся в утренней яичнице, неотрывно глядя из веранды на дверь нашего дома.
Я зашла на веранду и присела на лавку напротив него.
- Ну и с чем ты пожаловал? Никаких физических отклонений я у тебя не вижу, - внимательно глядя на него, спросила я.
- А я на боли и не жалуюсь, - дерзко ответил он, - я сумасшедший, тётенька!
Я от возмущения даже рот приоткрыла, «тётенька!», кольнула меня неприятная мысль, но подумав, захлопнула рот, и ещё более внимательно мысленно просканировала подростка. Определённо, нет никаких изъянов ни в мозгах, ни в теле.
- Кто тебе внушил такую чушь? – не особенно церемонясь после тётеньки, спросила я, - плюнь ему в лицо! Ты абсолютно, я подчёркиваю, абсолютно здоров, мальчик.
- Меня Павлом зовут, Павлом Владимировичем Костюшко, если быть точным, - спокойно, с небольшим нажимом, сказал мальчишка, и вдруг громко выкрикнул:
- Если я здоров, почему вокруг меня черти собираются страшные, как мне с этим жить?
Я онемела, поняв, что передо мной один из нас. Ведьмак, но только ещё совсем ребёнок.
- Расскажи мне о себе, о своей семье, все по порядку, не торопись, - спокойно сказала я и накрыла его сцепленные и побелевшие от напряжения пальцы своей рукой, успокаивая и расслабляя. Благо это было не сложно.
МОНСТРЫ У МОРЯ 2 или БАБА СОНЯ СНОВА В ДЕЛЕ (глава2)
Глава 2
Паша расслабился и начал рассказ о своей короткой, но такой не простой жизни:
Он родился в заботливой и любящей семье, недалеко от Краснодара, в небольшом селе. Как все ходил в садик, затем в школу, но в одну ужасную ночь их дом сгорел, похоронив под обломками отца. Они остались на улице, совсем одни. Сначала их ненадолго принимали соседи и дальняя родня, но затем мама сильно запила и их отовсюду выгнали. На крохи по потере кормильца они сняли жилье и продолжали жить, кто как мог, он учился, а мать пила без просыху, и мужиков водила. А однажды к ним в дом пришёл черт, страшный с хвостом, он щипал маму, а она пьяно хихикала. Паша испугался и убежал из дома. Утром он клялся маме, что дядя очень плохой, что он на черта похож, но она не поверила, зло бросив фразу о том, что муж погиб и сын псих, и что не повезло ей, бедолаге. Немного пьяно поплакала и потащилась снова на поиски водки.
А неделю назад она пьяная, переходя дорогу, попала под машину и погибла. Он остался один, и его хотят забрать в детдом, а там директором черт, жуткий, огромный, с горящими глазами. Недавно Паша в автобусе услышал разговор двух женщин обо мне и решил приехать вылечиться или умереть.
- Все равно я больше никому не нужен! – громко задышал парнишка и, шмыгнув носом, сдержал, просящиеся наружу слезы.
- А что если я тебе скажу, что я тоже вижу демонов, чертей, как ты их называешь, - спокойно сказала я, - и мой муж видит. Это не болезнь, не сумашествие, это просто другое виденье. Таких как мы, демоны называют ведунами. И ты один из нас.
- Вы шутите, да? – с подозрением уставился на меня мальчик, - и нахрена мне это виденье? Я его не просил! Я хотел жить с мамой и папой в нашем доме, и быть счастливым!
- Прости, дорогой, не очень -то я умею с детьми разговаривать, но помочь, все же, постараюсь, – сказала я, направляясь к дому и ведя за собой за руку мальчишку.
- Чем вы, тётенька, мне поможете то? У вас даже детей нет! – выдернул малец руку и помчался к калитке, крича на всю улицу, - Дура неадекватная!
- Как хочешь, - равнодушно сказала я и пожала плечами, - Насильно мил не будешь, дружок! Припрёт, придёшь, а не придёшь, значит жить с этим научился!
Остаток дня прошёл так же в хлопотах и заботах, не оставляя времени на переживания. Вечером с работы пришёл Володя, мы обсудили вкратце прошедший день, поговорили о новоявленном юном ведуне Павле Владимировиче Костюшко. Посочувствовав парнишке, переключились на свои сугубо личные дела, обсуждая и предвкушая будущий отпуск, и все, что с этим связано.
Посреди ночи раздался звонок телефона. Я посмотрела на экран, на меня с фото смотрела жизнерадостная рожица моей подружки Алинки.
- Алло! – спросонья, но радостно сказала я в трубку, соскучившись по весёлой, безмерно мной любимой, подружке.
- Ксюха! – завопила как сирена мне в ухо Алинка, - Ты прости меня за ночной звонок, но сил моих дамских больше нет. Если я прямо сейчас с кем-нибудь не поделюсь, то меня разорвёт от злости!
- Что-то с Сережей, детьми? – не на шутку перепугавшись, спросила я у подруги.
- Нет, с ними, слава богу, все в порядке, – тараторила она, - дело в моей двоюродной сестре Верке. Помнишь, я рассказывала тебе про этого гренадера в юбке?
- Честно говоря, не очень, - плохо соображая со сна, ответила я.
- Неважно! – пресекла все мои попытки вспомнить Алинка, - так вот, она припёрлась к нам в квартиру, и живёт тут уже третью неделю! Мы с Серегой уже чуть не передрались из-за этой коровы. Детей она пугает, они все время плачут, а ей хоть бы хны, живёт и радуется, и уезжать, по ходу, совсем не собирается!
- Иии? – почувствовав неладное, спросила я.
- Так вот, - не сбиваясь, продолжила Алинка, - этой лошади пржевальского некуда идти! Совсем! Она в своей деревне продала дом за бесценок и припёрлась к нам жить. Единственная родня, мы ей видите ли! А то, что мы всей толпой в двушке, её не напрягает, живёт и в ус не дует. Ксюшечка, родненькая, спаси меня от этой заразы!
- Как? – спросила я, уже кожей ощущая, что план у Алинки есть, и мне в этом плане отводится не последняя роль.
- Я её к тебе отправлю, помоги ей жилье купить, хоть какое-нибудь. Халупу какую в деревне, чтоб жилое только было. Она работы не боится, я же говорю, конина косоглазая!
- Алин, может через пару недель? Мы с Володей только в рай собрались, устали как загнанные кони. Сил больше ни на что нет, - проронила я, понимая, что все бессмысленно, все давно уже решено, и меня предупредили только из вежливости.
- Не хотела тебе говорить, но мы ей уже билет на поезд взяли, утром Сережик отвезёт её на вокзал, так что жди! А то, что вы уезжаете, даже хорошо, она за домом присмотрит, сад-огород в порядок приведёт, а может к вашему приезду и домик себе подберёт! – Алинка всхлипнула, и продолжила, - Я понимаю, как все это выглядит, Ксюшечка, солнышко моё, ну помоги, пожалуйста, а то я с ума здесь сойдууу, - завыла в голос подруга.
- Ну Алинка, ну коза, - хихикнула я, раскусив доморощенную манипуляторшу, - не реви, пусть приезжает, придумаем что-нибудь с твоей Веркой.
Обнимая Володю и уже проваливаясь в сон, я услышала стук в окно. Володя поморщился, перевернулся на другой бок и сгрёб меня в охапку, уткнувшись носом в плечо. Стук повторился. Любимый открыл глаза и зло рявкнул:
- Это не выносимо, уже по ночам спать не дают! Кто там?
В приоткрытое окно заглянул Паша, и жалобно попросил:
- Тётенька, впустите! Мне тут страшно одному.
- Тётенька, - замычал, пытаясь не рассмеяться Володя, - я не могу, тётенька! Иди, открывай ребятёнку дверь, тётенька!
Расправляя диван в зале, я посмотрела на продрогшего мальчонку, и грозно, как мне казалось, сказала:
- Ещё раз меня тётенькой назовёшь, я тебя в осла превращу, понятно?
- А как мне вас называть? – тут же поинтересовался Павел.
Я ненадолго зависла, а действительно, как?
- Ксюшей зови! – все так же грозно прошипела я, - Какая я тебе, нафиг, тётенька?
- Ксюша, - покатал на языке мальчик моё имя, - Хорошо, пусть будет Ксюша. Мне нравится!
МОНСТРЫ У МОРЯ 2 или БАБА СОНЯ СНОВА В ДЕЛЕ (глава 3)
Глава 3
Сидя у зажжённого камина Софи, ещё недавно зовущаяся бабой Соней, радостно ухмылялась, разглядывая на красивой смуглой ручке неправедно добытое кольцо.
- Пока вони там всяких людей лечат, я такое дело провернула! – вслух сказала женщина и отправилась в гардеробную, найти что-то более подходящее для своего справного, молодого тела.
Переодевшись в элегантный брючный костюм, чуть теснее в груди, чем ей требовалось, она с удовольствием повертелась у зеркала, поправляя чёрные волнистые волосы. Проводя руками по бокам и наслаждаясь изгибами своего здорового, молодого тела, она построила глазки зеркалу и почти пропела приятным, звонким голосом:
- Какая ж я снова красивая и молодуха зовсим!
Баба Соня прекрасно знала русский язык, так как огромную часть жизни провела в России, но то ли из вредности, то ли потому, что ей нравился певучий украинский язык, постоянно вставляла украинские слова в свою речь. По правде говоря, она считала, что так красивее звучит, и была права, так как её выразительный бархатный голос очень подходил для мягких, певучих оттенков солнечных, южных краёв..
Как же долго она шла к тому, что имела сейчас. Сначала, выкрав кольцо у безалаберных ведунов, она истребила практически всю птицу на своём подворье, затем, поднабравшись сил, бродячих собак в округе, и пришла сюда. Отперев свой, как она уже считала, дом, сняв заклятья, принялась за изучение магических книг. Выяснив, все, что ей надо, спустилась в подвал, и провела ритуал омоложения на останках бессмертных. Ей не было их жаль, более того она была зла на них из-за того, что они держали её в теле старухи не одну сотню лет и пользовались её услугами, по мере необходимости, подпитывая кровью животных и сказками о скором обретении молодости.
- Так им и надо! – приговаривала она, читая заклинание и расставляя необходимые атрибуты, - Задницы ленивые, даже читать им, было лень, а я розумна и допитлива, нашла в книгах, все, что надо! Для моего дела и алтарь то без надобности, пока.
Мстить за смерть семьи она вообще не планировала, она хотела жить дорого и богато, иметь молодых любовников, кучу бриллиантов, шуб, машин, все, о чем она мечтала долгими бессонными ночами, втирая настойку в больные старушечьи суставы, не дающие ей спать.
***
Утром, покормив любимого мужчину и «мелкого подкидыша», я принялась за свои обычные дела, кого-то лечила, кому то звонила и переносила приём на месяц позже, освобождая время для долгожданного отдыха.
Пашка крутился рядом, зачастую мешая и путаясь под ногами. Нередко выспрашивая при клиентах, а что? А как? Доводя меня до белого каления своими неуместными вопросами. Мальчишка был любопытен, как все дети, и максималистичен, как все подростки.
«С этим надо что-то делать» безрадостно думала я, ловко управляясь с обедом и расставляя на столе столовые приборы. В дверь постучали, и на пороге организовалась огромная бабища, под два метра ростом, с чемоданами и узлами, кося одним глазом, куда-то вверх и вбок. Я растерялась, так как совсем забыла о приезде Алинкиной двоюродной сестры Веры, закрутившись в своих текущих делах. На самом деле, мне было неудобно, что я даже не встретила гостью на вокзале, и женщине пришлось тащить на себе тяжёлые чемоданы и сумки, но, по правде сказать, Алинка и не сказала мне, ни номера поезда, ни время прибытия сестрицы Веры.
- Здравствуйте, Вера, проходите, пожалуйста, сейчас кушать будем! – сказала я, и поставила на стол ещё один прибор, для несчастной бедной родственницы.
– Положите пока вещи в угол, покушаем и разберёмся, где вас разместить и разложить ваши вещи, - улыбнувшись, произнесла я и приглашающим жестом позвала гостью к столу.
Разместилась Вера в летней кухне, разложила вещи, накрыла старый, допотопный теткин телевизор, вышитой салфеточкой, и осталась очень довольна, водя из стороны в сторону разбежавшимися друг от друга, как зайцы после выстрела охотника, глазами. Производила сестрица Вера очень странное впечатление: по большей части угрюмое лицо, необыкновенной красоты каштановые толстенные косы, широкое, фигуристое, и как мне кажется, накачанное тело и тонкие красивые пальцы, как у пианистки.
«Мда» - подумала я, глядя на неё.
- Володь! – позвала я из летней кухни, - ты девушку не посмотришь?
- Девушек я всегда рад посмотреть! – крикнул Владимир с улицы, только придя с работы, и направился на мой голос. Остановившись в дверях, он нежно приподнял мой подбородок и целомудренно чмокнул.
- Кругом девушки и дети, - усмехнулся он, - так можно и сексуальный голод заработать, звезда моя. Ну и где наша девушка? – заглянул он в полумрак летней кухни, - Ага, вот и она!
Когда Верка встала в полный рост, теребя кончик какого-то немыслимого платка, накинутого на плечи, Владимир заткнулся и присвистнул.
- Ну и рост у вас, милая барышня! Ну и рост! – повторил он и принялся за диагностику.
Через пятнадцать минут он уже сидел за столом и с удовольствием наворачивал картошку с курицей, попутно объясняя мне, почему я не вижу у Веры проблем со здоровьем.
- Она родилась такой, - говорил он мне, - и её организм не чувствует изъяна, он всегда жил с этим косоглазием. Можно попробовать исправить, но это займёт много времени, хотя шанс есть!