Для тех, что успел соскучиться по Николаю Цискаридзе, вышло новое интервью с артистом на канале Лауры Джугелии. В беседе Николай традиционно рассказал о своей гениальности, травле со стороны сверстников и маме, принесшей свою молодость и красоту в жертву заботе о сыне. Впрочем, Николай был очень любящим и благодарным ребёнком и рано повзрослел, взвалив на себя заботы о маме, которая слегла после перенесённого инсульта. Поэтому сейчас, глядя на то, как 30-летние инфантилы плачут, расковыривая на камеру свои детские болячки, Николай слегка недоумевает.
«Я обожаю весь камеди-клаб, я смотрю его постоянно. Они — моё лекарство от депрессии. Я их всех знаю хорошо и обожаю. Но в какой-то момент во время пандемии они все стали вести каналы и давать друг другу интервью. Они все разговорились и стали рассказывать правду те только о своём детстве и отношениях с родителями. Они стали рассказывать про психологов. И тут стало совсем интересно. Ваня Абрамов, например, вообще разрыдался в диалоге с Бебурешвили. Они оба говорили о смерти мамы. И я сижу и думаю: "Боже, а почему я не плакал? Почему у меня нет травмы? Я вообще тогда должен сидеть в психушке. Люди, что с вами?
Просто представьте: мне 20 лет, у меня ничего нет, квартиры нет, денег нет. С моих 16 до 20 у мамы инсульт, она лежачая, никого нет, родственников нет, кормилец — я. Мало кто помогал, слава Богу, были мамины друзья, но очень мало. Я сам занимался похоронами, организацией, всё это надо было оплачивать. Когда расплакаться? Когда прошёл месяц, я пришёл уставший с работы, зашёл в ванную и помню, что разрыдался. Я поплакал, и вместе с водой ушло горе. Я не могу сказать, что я не люблю маму и не переживаю. Но я не понимаю, как через столько лет я бы от этого зависел? Когда я вижу, что люди спустя 10-15 лет не могут отпустить ситуацию, мне это очень странно. Я ни в коем случае не осуждаю. Я перекладываю просто на себя и думаю: "А почему я отпустил?" А потому что я должен был пахать, я должен был резко повзрослеть».