1946 год
Нина с самого детства знала — что-то не так. Другие мамы целовали своих детей перед сном, гладили по голове, когда те плакали, говорили ласковые слова. А её мама... Фрося была какой-то холодной, словно между ними стояла невидимая стена. Девочка мучилась — что же она такого натворила, что мама её не любит?
Может, дело в папе? Павел всегда был строгим, работящим мужиком. Для маленькой Нины он был героем — ведь воевал с немцами! Но когда весной 45-го он вернулся домой, девочка поняла — теперь папу нужно бояться. Что-то в нём сломалось на войне. Он стал злым, чужим и постоянно пьяным.
Встреча родителей после войны потрясла десятилетнюю Нину. Мама встретила отца так... равнодушно. Просто усадила за стол, налила водки. А вот соседка тётя Глаша, когда её Савелий вернулся — так кричала от радости! Плакала, обнимала, не отпускала...
Нина вспомнила, как мама провожала папу на фронт. При людях вроде слёзы вытирала, а дома взялась потолки белить, словно ничего и не случилось. Письма с фронта приходили редко, и мама отвечала так же скупо — пару строчек, не больше.
— Опять нажрался! — кипятилась Фрося, завидев Павла, который еле держался на ногах. — Хоть бы дочери постыдился!
— Сама-то язык за зубами держи! Иди отсюда, Фроська, ничего ты не понимаешь!
— Да чтоб тебя! — плюнула женщина и пошла в огород полоть грядки.
Ниночка потрусила за мамой.
— Малину лучше собери, не болтайся тут!
— Мам, а почему батя всё время пьёт? — осторожно спросила девочка.
— У него и спрашивай, не у меня!
Нина тяжело вздохнула. Как спросишь у папы, когда он только и делает, что спит после очередной пьянки...
С самого возвращения отец не просыхал ни дня. Мама ругалась, а Нине так хотелось её обнять, пожалеть. Но Фрося всегда отталкивала:
— Нинка, отстань! Дел по горло — то коровы, то огород...
Всегда находился повод отмахнуться от дочери.
Прошли месяцы. Отец продолжал пить и буянить по ночам, а мать становилась всё угрюмее. Спасением для девочки была только бабушка Лида — папина мама. Вот она-то жалела внучку! Гладила по головке, угощала чем-нибудь вкусненьким, всегда грустно вздыхая. Нина мечтала жить у бабушки, но мама почему-то не пускала. Фросе явно не нравились эти визиты.
Однажды Нина подслушала, как бабуля бормочет себе под нос:
— Эх, какую же глупость мы наделали... Кто знал, что у неё сердце каменное...
— Бабуль, у кого сердце каменное?
— А? Ой, померещилось тебе, внученька...
Но Нина-то знала — не померещилось. Про маму говорила бабушка. И девочка с ней соглашалась.
А потом случилось страшное. В апреле 46-го папа пропал на два дня. А следом приехали милиционеры и перевернули весь дом. Нина, съёжившись за печкой от страха, услышала — папа в городе напился в рюмочной, а когда деньги кончились, с дружком напал на прохожего и отобрал рубли.
— Допился, сволочь! — орала мать. — А вы что тут ищете?
— Может, он этим уже промышлял. Грабежи в городе были, проверяем его причастность.
— Ищите, — огрызнулась Фрося. — Пьяница он конечно, но до этого ничего такого не творил.
— А почему вы, гражданочка, за мужем не следите? — спросил старший милиционер.
— А что, он маленький что ли?
— Понимать надо, — покачал головой милиционер. — Фронтовик, такое пережил... Разум помутился. Таким поддержка семьи нужна как воздух. А без неё человек окончательно может пропасть.
— У меня и так забот выше крыши! — взвилась Фрося. — Почему другие не пьют? Вон сосед на тракторе работает, только по праздникам выпивает!
Милиционер тяжело вздохнул и вышел. Обыск ничего не дал. Много он повидал за службу и понимал — жена мужа не любит. А ведь фронтовикам так нужна поддержка! Сколько он таких в городе видел — не могут к мирной жизни привыкнуть. Кого в вытрезвитель сажал, кого уговаривал, драки разнимал... Но когда дома ждёт любящая семья — мужчина обычно в норму входит. Заботится о детях, жену ценит, работает. А тут всё ясно...
Суд Нина запомнила на всю жизнь. Бабушка с ними не поехала — болела, боялась дорогу не выдержать. Мама стояла как истукан, лица не изменила, когда папе два года дали. А Нине его было жалко — такой он сидел несчастный, виноватый... И вдруг, когда приговор огласили, папа крикнул:
— Нина! Когда выйду — всё будет по-другому! Обещаю!
Девочка удивилась — почему к ней обратился, а не к маме?
Фрося только поджала губы, взяла дочь за руку и повела из зала.
Дома мама стала складывать Нинины вещи.
— Мам, а куда мы?
— К бабушке пойдёшь жить. Сама же хотела?
— Мама... — губы у девочки задрожали. — Скажи честно... ты меня совсем не любишь?
Фрося долго молчала. Потом села и заговорила, и голос у неё дрогнул:
— Прости меня, Нинка... Рано или поздно ты всё равно узнаешь. Лучше сейчас скажу, может поймёшь... Ты девочка умная... Только не родная ты мне, Нина. Пыталась я тебя как дочку полюбить, но не вышло... — Тут Фрося заплакала, и это потрясло Нину больше её слов. Смысл сказанного дошёл не сразу, но когда дошёл — девочка закричала:
— Мамочка, что ты говоришь?!
— То и говорю. Мать твоя умерла, я ненастоящая. А папа — самый что ни на есть родной. Подрастёшь — бабушка всё расскажет.
Мир перевернулся. Как такое может быть? Нина затряслась и рухнула на пол без сознания.
Очнулась уже у бабушки. Рядом сидела врач тётя Ира.
— Очнулась, милая? Ну и хорошо.
— А где мама?
— Мама ушла. А ты теперь со мной будешь. Сможешь дойти?
Нина кивнула.
До бабушкиного дома шла как во сне. Маленькая избушка, два окошка, аккуратный дворик, котёнок на лавочке... Раньше здесь было так уютно, так тепло! А теперь в душе — пустота.
— Бабуль, мама правду сказала? Она мне не родная?
— Эх, язва... Не удержалась всё-таки. Правда, Ниночка, — бабушка заплакала, прижимая внучку. — Это я во всём виновата, только я...
— Расскажи, пожалуйста...
— Слушай, родная моя. Может поймёшь, а может и нет... Мать тебе действительно не родная. Взрослые дела это, не думала, что в таком возрасте правду говорить придётся...
Фрося с Павлом в 32-м поженились. Встречались, забеременела она. Любви особой не было, зачем связались — не пойму. Но что делать, свадьбу сыграли. Фрося сирота была, с тёткой росла. Ты и не помнишь бабу Настю — маленькая была, когда она померла.
Вот мы с Настей и настояли на свадьбе — раз ребёнок будет. Свадьба была скромная, а потом Фрося ребёнка потеряла.
— Как потеряла? — замерла Нина.
— На телеге зерно возила, лошадь испугалась, телега перевернулась. Тяжести таскала, вот и случилось... Стали они с Павлом ссориться всё чаще. Я думала — ничего, притрутся. Бог даст, новый ребёночек родится. А кому охота разводиться? Люди засмеют.
Три года прошло, а детей нет. К врачу ездили — сказали, что не будет у них детей.
— А я откуда взялась?
— Тут уж моя вина... У Фросиной тётки дом сгорел, лес дали на новый. Павел строил — тот дом, где вы жили. Как достроили, они туда переехали, а ко мне жилицу пустила — девушку Оксану на практику приехала. Красивая такая, весёлая...
После очередной ссоры Пашка ко мне прибежал жаловаться, а я бутылку поставила. Они с Оксанкой выпили, во двор вышли... А потом гляжу — сын мой тут как на работу ходит. То одно починить, то другое. А Оксана глаз с него не сводит.
Ссоры с Фросей всё хуже становились, она и меня доставать стала. Вредная была. А дома у меня ласковая Оксанка. Вот я и закрыла глаза на их дела. А потом Оксана вдруг уехала. Взяла и исчезла, даже не попрощалась. Павел запил, потом вроде взялся за ум. С Фросей даже наладилось вроде.
А через полтора года — письмо приходит от какой-то Татьяны из города. Она соседкой Оксаны была, пишет — родилась у той девочка, восемь месяцев ей. А сама Оксана умерла от рук бандитов, девочку в детдом определили. И пишет — отец, со слов Оксаны, Павел Краснов из нашего села.
Вот тут я поняла, почему Оксана сбежала — забеременела, испугалась. Ничего не сказала, а как умерла — подруга написала.
— Значит, моя мама — Оксана? — прошептала Нина.
— Да, царство ей небесное...
— А как я сюда попала?
— Паша жене во всём признался. Мы с Настей Фросю уговаривали — прости мужа, возьми девочку. Долго уговаривали. Да и деваться ей было некуда — дом-то Павел строил, на него и записан. А Настя обещала с ребёнком нянчиться, раз внуков не дождалась. Добрая была...
Поехали мы за тобой. Фрося оформила удочерение, но... совсем на тебя внимания не обращала. Настя с тобой возилась. Представь — чужого ребёнка от мужа племянницы как родную внучку приняла! А на меня Фрося озлилась — я ведь их роман покрывала. На порог запретила заходить.
Потом Настя померла, тебе три годика было. Я просила Фросю — отдай девочку мне. Но она словно назло не отдавала и сама любви не давала. А Павел на заработки уехал, приезжал редко.
Вот так ты и жила сиротой при живых родителях. Фрося только числилась мамой.
— Она меня полюбить не смогла... — прошептала сквозь слёзы девочка. — А дедушка с бабушкой мои где?
— Не знаю, родная... Говорили, отец у Оксаны в Гражданскую погиб, а мать на Дальний Восток уехала с новым мужем. Где они, кто они — неведомо...
— А почему мама с папой не развелись?
— Хотела Фрося развестись. Терпела сначала, думала привыкнет, но не вышло. А тут война началась. Побоялась людской молвы. И на меня обиделась так, что из упрямства не пускала тебя ко мне. А теперь точно разведётся...
Нина смотрела, как уезжает Фрося. Не ласковая, не любящая, но всё-таки мама для неё. Она так старалась заслужить её любовь... А теперь поняла, почему не получалось.
Фрося устроилась на работу на север, далеко-далеко.
Только раз обернулась, постояла, посмотрела на Нину и свекровь. Потом взвалила мешок на плечо и пошла по дороге. Нина плакала, видя слёзы бабушки:
— Каменное сердце...
Жили они с бабушкой, ждали папу. Срок ему дали небольшой, два года всего. И войну учли, и что первый раз. Да он и того не отсидел — на полгода раньше вышел по УДО.
Зашёл во двор, сел на лавочку. Нина стояла поодаль, боялась подойти. Отец похудел, оброс, стал совсем чужим. В детстве она его почти не видела, потом война, потом пьянство и тюрьма...
— Иди ко мне, дочка, — тихо позвал он.
Она нерешительно подошла. Папа взял её за руку, усадил рядом, обнял.
— Прости меня, малышка... За всё прости. Обещаю — буду хорошим отцом. Поверь мне, ладно? И не бойся больше.
Нина заплакала и обняла папу своими тонкими ручонками. Тут во двор вошла бабушка.
— Вернулся, сынок...
— Да, мам. Обещал Нине — всё изменится. И тебе клянусь. Больше ни капли в рот не возьму. Работать буду, дочку воспитывать. От Фроси письмо пришло — развод подала, в село не вернётся. Но я буду Нине и за отца, и за мать. Наверстаю все эти годы.
ЭПИЛОГ
В колхоз Павла брать не хотели — судимый всё-таки. Но руки нужны были, взяли трактористом. Слово своё сдержал — завязал с выпивкой намертво, дочкой занялся.
Для Нины началась совсем другая жизнь. Папа брал её на рыбалку, они с бабушкой ходили за грибами-ягодами, а вечерами он рассказывал про войну, и она слушала, затаив дыхание. Помогал с уроками, из города гостинцы привозил.
Когда Нина подросла, папа ревниво следил за ухажёрами. Но девочка была умной, с плохими парнями не связывалась. В 19 лет поступила в педучилище, там встретила своего Серёжу и вышла за него замуж.
Только устроив дочкину судьбу, Павел женился на тихой доброй Елене. Жили душа в душу до самой его смерти. Умер рано, в 58, через два года после мамы.
Елена, хоть и стала Нине мачехой уже взрослой, полюбила её как родную. И внукам стала самой настоящей деревенской бабушкой.
Пожалуйста, ставьте ЛАЙКИ, и ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА Меня! Это помогает развитию канала. Поделитесь, пожалуйста, ссылкой на рассказ!
Рекомендую к чтению так же: