Я не собиралась ни с кем знакомиться. Уже лет десять как нет. Сначала просто не до этого — работа, мама, потом её не стало, потом внук родился, потом заболела коленка, потом начались какие-то непонятные звонки, где предлагали чудо-подушки и страховку от инопланетян. А потом я просто привыкла быть одна. Всё, что раньше казалось невозможным без мужчины — гвозди, розетки, огурцы на даче — теперь делалось как-то само собой. Ну или с вызовом мастера.
Иногда подруги спрашивали:
— А тебе не скучно одной?
Я пожимала плечами. Скучно? Иногда. Но не от одиночества. А просто от жизни. От того, что всё повторяется. Проснулась — чайник — газета — телевизор — звонок дочери — суп — полчаса на улице — сериал. Вот и день. И следующий такой же. Не одиночество тяготило, а отсутствие перемен.
И вот, в один из таких дней, позвонила Лариса.
— Нина, — сказала она с явным азартом в голосе, — а хочешь, я тебе устрою свидание?
— Свидание? — хмыкнула я. — Ты с ума сошла?
— Нет! Я серьёзно. Помнишь Петра, моего двоюродного? Он овдовел. Год как. Всё страдал, а тут решил попробовать сайт знакомств. Но там такие куклы фальшивые, говорит, а хочется нормального человека. Я показала ему твоё фото. Он заинтересовался.
— Моё фото? Какое?
— Ну то, где ты в пальто у клёна, осенью. Хорошее, между прочим.
Я даже рассмеялась.
— Лариса, мне шестьдесят два. Я не умею знакомиться по фото. Это же глупо.
— А ты просто сходи. В кафе. Поболтай. Пить же не обязательно. Не понравится — уйдёшь. Что тебе терять?
Я долго отнекивалась. Но что-то внутри кольнуло. Не интерес даже, а… любопытство. А вдруг и правда не так страшно? Вдруг я ещё кому-то могу быть интересна? Не как бабушка, не как пенсионерка, а как женщина?
В общем, согласилась. Назначили встречу в субботу, в кафе «Уют» на углу, где я и так бывала. Я надела синее платье с пуговицами, подкрасила ресницы, слегка — губы. Волосы уложила. Посмотрела в зеркало — вроде неплохо.
Пришла за пять минут до назначенного. Он уже сидел. В углу, у окна. В руках держал фотографию. Моё фото. Я узнала его издалека — тот самый снимок у клёна. Он всматривался в неё, как будто боялся не узнать меня.
Я подошла.
— Добрый день, — сказала я. — Пётр?
Он поднял глаза. И я застыла.
Это был совершенно чужой человек. Лицо — незнакомое. Ни капли узнавания. Ни из рассказов, ни из фото. Стрижка старая, как у шофёров в советском кино. Пиджак мал, брюки мятые. Рот сжат, глаза уставшие, даже не смотрят прямо. Я ожидала другого. Какого-то… тепла. А здесь — пустота.
— Здравствуйте, — сказал он. — Вы — Нина?
— Да.
— Присаживайтесь.
Я села. Он убрал фотографию в карман.
— Простите, что держал. Просто… думал, что может не узнать. Фотография — хорошая. А вы… в жизни совсем другая.
Я кивнула. Ну да, я — не клён, не сентябрь, не солнечный свет на волосах.
— Бывает, — ответила я.
— Я думал, что вы ниже.
— Я думала, что вы выше, — сказала я, и он слегка улыбнулся.
Молчали секунду. Потом он спросил:
— Кофе?
— Чай.
Он помахал рукой официантке.
— Нам, пожалуйста, чёрный чай и кофе. Без сахара.
Когда принесли, он взял чашку, сделал глоток, отставил.
— Вы знаете, я сначала очень боялся. Не встречаться — не этого. А просто… снова начинать. После тридцати лет с одной женщиной всё кажется каким-то неестественным. Идти в кафе, искать правильные слова… А потом подумал: а вдруг где-то есть кто-то, кто тоже не смеется в голос, не носит нарощенные ногти и не спрашивает, сколько у меня пенсия.
— А вы часто ходите на такие встречи? — спросила я.
— Нет. Это первое. И, возможно, последнее.
Он не сказал это обидно. Просто — констатация.
— А у вас дети есть?
— Дочь. В Сочи. Редко видимся. У неё — жизнь, у меня — огород.
— У меня тоже дочь, — сказала я. — И внук.
Мы поговорили ещё минут двадцать. О погоде. О пенсиях. О помидорах. О том, как сейчас никто не читает газеты. Ни разу не засмеялись. Ни разу не перебили друг друга. И не посмотрели в глаза.
Когда я встала, он тоже поднялся.
— Спасибо, Нина. Что пришли.
— И вам спасибо, Пётр.
Он вздохнул.
— Видимо, не сложилось?
Я немного помедлила.
— Просто не совпало. Мы оба хорошие, просто… не друг для друга.
Он кивнул. И вдруг достал фотографию.
— Можно оставить?
Я усмехнулась.
— Да берите. Там всё равно не я.
На улице было прохладно. Я шла домой медленно. Почему-то не было обиды. Или досады. Была какая-то ясность. Как будто в комнате, где было темно, кто-то включил лампу — неяркую, но достаточно, чтобы разглядеть стены. Я поняла, что не ищу любви. Не скучаю по мужскому плечу. Не мечтаю, чтобы кто-то носил тяжёлые сумки. Я просто хотела вспомнить, как это — быть в чьём-то ожидании. Быть выбравшей платье. Прийти, расправить спину, сесть. Сказать: «Добрый день». И услышать: «Вы — Нина?»
Иногда этого достаточно.