Предстоящие выборы могут закрепить новый трехпартийный консенсус
В ночь на 1 февраля 2021 года к власти в Мьянме пришли военные, воспользовавшиеся своим правом «ночного сторожа», которое закреплено за ними в конституции 2008 года. Они объявили, что прошедшие за полгода до этого, в ноябре 2020 года, выборы были сфальсифицированы, а значит, необходимо проведение новой избирательной кампании с честным подсчетом голосов. Эти действия были легитимированы решением Совета национальной обороны и безопасности (известного в Мьянме по аббревиатуре «Ка-Лоун») – конституционного органа из высших представителей гражданской власти и руководства вооруженных сил, где у военных де-факто имеется большинство в один голос.
В конституции установлены сроки действия чрезвычайного положения, которое вводится для наведения порядка в стране после прихода к власти военных: один год с возможным продлением два раза по шесть месяцев – итого два года. После этого в течение шести месяцев должны пройти выборы с передачей власти победившей на них партии.
Два года истекли 1 февраля 2023 года, но Ка-Лоун с тех пор еще четыре раза продлевал чрезвычайное положение. При этом он опирался на статью 425 конституции, согласно которой формула «год, плюс полгода, плюс полгода» применяется не жестко, а «как правило», и обстановка в стране еще далека от нормальной.
Срок очередного продления чрезвычайного проложения заканчивается 31 июля. Судя по заявлениям представителей высшего руководства Мьянмы, оно продлено не будет, а в конце декабря 2025 - начале января 2026 года должны состояться выборы. Впервые об этом объявил лидер Мьянмы старший генерал Мин Аун Хлайн во время визита в Беларусь в марте этого года, и с тех пор неоднократно возвращался к этой теме в своих выступлениях.
Поэтапные и частичные выборы
В одном из своих выступлений старший генерал Мин Аун Хлайн допустил, что выборы могут проводиться поэтапно. Для Мьянмы в этом нет никакой экзотики. Первые всеобщие выборы после провозглашения независимости страны проходили с июня 1951 года по апрель 1952 года, поскольку во многих районах страны шли военные действия и центральное правительство не контролировало значительные территории. Явка на этих выборах составила всего 20 процентов – тем не менее, по их итогам был сформирован парламент, и на международном уровне не было больших сомнений в его легитимности.
Кроме того, старший генерал Мин Аун Хлайн напомнил, что предыдущие выборы в 2010, 2015 и 2020 годах не охватывали всю страну, и многие ее районы, неподконтрольные центральным властям, были исключены из процесса голосования, но пустые места в зале заседаний парламента никого особо не смущали. Ни у лидеров АСЕАН, ни у руководителей других государств мира не возникало никаких вопросов по поводу законности избрания этим парламентом президента (будь то представитель военных отставной генерал Тейн Сейн, или выдвиженцы Аун Сан Су Чжи – Тхин Чжо и Вин Мьин).
Исходя из этих исторических прецедентов, нынешние руководители Мьянмы, похоже, считают, что парламент, избранный в несколько этапов и с обилием пустых мест, будет признан легитимным. Это предположение, вероятно, основывается и на понимании того, что окружающий мир устал от происходящего в Мьянме, и любая попытка выхода из нынешней тупиковой ситуации, предпринятая ее руководством, будет восприниматься если не положительно, то хотя бы нейтрально.
В Мьянме территориально насчитывается 330 городских и сельских районов. Каждый район представляет собой отдельный избирательный округ, от которого избирается свой депутат в нижнюю палату парламента. Даже западные эксперты по Мьянме считают, что сейчас власти страны более-менее уверенно контролируют 90 районов, где, кстати, проживает основная часть населения.
Кроме того, вооруженные группировки, удерживающие территории по периметру страны, не являются сепаратистскими и формально признают себя частью Мьянмы, поэтому наиболее дружественные к нынешним властям в Нейпьидо могут разрешить голосование на своей территории. Вопросы проведения выборов в рамках соглашения о прекращении огня обсуждались даже с этническими группировками TNLA и MNDAA, действующими на севере штата Шан.
В начале октября прошлого года власти Мьянмы провели перепись населения, которая в том числе трактовалась как необходимый этап для уточнения списков избирателей. Согласно официальным данным, полноценную перепись удалось организовать в 145 из 330 районов страны. Судя про всему, власти уверены, что в этих 145 районах они точно сумеют провести выборы.
Кворум в парламенте
В одном из своих выступлений в середине мая старший генерал Мин Аун Хлайн упомянул конституционные положения, которые позволяют парламенту иметь кворум даже с несколькими десятками избранных законодателей.
Статьи 85, 128 и 155 конституции страны предусматривают, что в первый день объединенной сессии верхней и нижней палат парламента наличием кворума считается присутствие более половины от общего числа депутатов. Если первая сессия отложена из-за отсутствия кворума, следующая сессия считается действительной, если присутствует одна треть депутатов.
Парламент Мьянмы насчитывает в общей сложности из 664 места (440 – в нижней палете и 224 – в верхней палате). Это значит, что он имеет кворум, если на перовой сессии присутствуют 333 депутата. Но, согласно Конституции 2008 года, четверть мест в парламенте закреплена за военными, назначаемыми туда решением главкома вооруженных сил – а это 166 гарантированных депутатов (110 в нижней палате и 56 в верхней палате). Поэтому для искомого кворума нынешним властям нужны всего 167 избранных законодателей.
При этом, не нужно забывать и положение о «второй сессии», где число присутствующих законодателей, необходимых для кворума, сокращается до трети. То есть, с учетом 166 представителей вооруженных сил, по конституции нужно всего 56 избранных депутатов. Даже политические противники нынешних властей, заявляющие, что «режим контролирует менее четверти территории», не спорят, что выборы в 56 округах власти Мьянмы проведут без проблем.
Новые и старые партии
Поскольку причиной прихода к власти военных были названы масштабные фальсификации на прошедших выборах, то одним из первых шагов нового руководства страны стал разгон прежнего состава Союзного избиркома, который, согласно конституции, был сформирован победителем предыдущих выборов – Национальной лигой за демократию во главе с Аун Сан Су Чжи.
Назначенный нынешними властями новый состав Союзного избиркома объявил, что партии должны пройти перерегистрацию. Те, кто откажется это сделать, будут распущены. Понятно, что ведущая политическая сила страны, Национальная лига за демократию (НЛД), как и крупнейшая этническая партия, Лига за демократию национальностей Шана (SNLD), от перерегистрации отказались, поскольку считают нынешнее руководство страны нелегитимным, а значит не признают и новый состав Союзного избиркома с его требованиями.
9 мая стало последним днем, когда Союзный избирком принимал документы на перерегистрацию и регистрацию новых политических партий. Из 77 партий, подавших документы, 54 уже получили официальную регистрацию. Девять из них имеют статус общенациональных партий, а 45 действуют только в определенных штатах и регионах.
Из девяти «всесоюзных» партий наиболее известна провоенная политическая сила, которая действует на патриотическом и националистическом фланге политического спектра. Но, судя по всему, власти Мьянмы намерены заполнить весь политичесекий спектр Мьянмы (где главное противостояние идет между условными «патриотами» и «демократами»), предложив избирателю в каждой его части по раскрученной партии.
Аватар военных
Аватаром военных традиционно является Партия сплочения и развития Союза (USDP), которая своим названием отсылает к первой из трех главных миссий вооруженных сил – «недопущение распада Союза» (т.е. Республики Союз Мьянма). В последние годы партия несет сильные имиджевые потери, связанные с крайней непопулярностью в обществе решения военных прийти к власти тем способом, который они для этого избрали. На ее активистов во многих районах страны идет самая настоящая охота, и, по словам одного из высокопоставленных партийных функционеров, более трех тысяч из них были убиты. А один из лидеров USDP Хла Тейн недавно сообщил, что в Нейпьидо у этой партии даже есть что-то вроде своего лагеря беженцев – поселение активистов из других регионов, которые уехали из родных мест, опасаясь расправы.
И хотя сейчас настроения в обществе несколько иные, чем четыре года назад (от активных протестов многие перешли к вынужденному принятию новой реальности, или к откровенной индифферентности в условиях выживания), вряд ли USDP при честных выборах получит большое количество голосов. А победить на выборах она сможет лишь в том случае, если на избирательные участки (которые, кстати, будут охраняться вооруженными дружинниками от этой партии) придут только ее сторонники, а остальные избиратели это голосование проигнорируют. Понятно, что явка в этом случае будет крайне низкой – но законом ее порог никак не установлен.
На выборах 2010 года USDP получила большинство мест в парламенте, поскольку ее основной конкурент, НЛД, эти выборы бойкотировала. Предстоящие выборы будут очень напоминать ту избирательную кампанию, а поэтому лидеры партии надеются на успех.
Среди факторов, способствующих такому успеху, можно назвать смену руководства USDP. До этого партию возглавляли отставные военные бюрократы, прошедшие хорошую школу в написании красивых рапортов начальству, и такие же люди в основном составляли партийный актив. Именно поэтому по отчетам у партии все выглядело очень впечатляюще, но когда она столкнулась с реальностью в виде всеобщего голосования, масштаб катастрофы стал хорошо виден. Как раз на этом фоне в партии начались громкие крики о «фальсификациях» - самый простой способ оправдать собственную некомпетентность.
С октября 2022 года USDP возглавляет 72-летний отставной бригадный генерал Кхин И, имеющий богатый опыт отслеживания и понимания общественных процессов в стране – качестве министра иммиграции и народонаселения, а затем главы МВД. С его именем обычно связывают организацию массовых провоенных митингов, и он активно ездит по стране, взаимодействуя с проправительственными общественными структурами и публичными фигурами. Такой упор на взаимодействие с общественностью и несомненная личная смелость отличают нынешнего лидера USDP от сектантской практики его предшественников, предпочитавших срежиссированные и безопасные «встречи с партийным активом» в каком-нибудь из районов Нейпьидо.
Основная проблема (и основная беда) USDP в том, что она, похоже, не в состоянии предложить избирателю позитивную повестку. И если массовые мероприятия многих других партий (в первую очередь НЛД) обычно проходили как народные праздники, то в случае с USDP это как правило были митинги и марши с агрессивной толпой и жесткой риторикой борьбы с внешними и внутренними врагами, которые откровенно пугали большую часть избирателей и не способствовали росту числа ее сторонников. Тем более, что после февраля 2021 года у большей части обычных жителей Мьянмы добавились новые причины держаться подальше от USDP.
Демократический симулякр
У нынешних властей при обсуждении темы предстоящих выборов было достаточно собеседников на условно «демократическом» фланге политического спектра Мьянмы. Главная причина этого – хамски-пренебрежительное и откровенно непорядочное отношение прежних лидеров НЛД к тем малым партиям, которые рисковали заговорить с ними о любой форме союзничества.
С этим отношением столкнулся и Ко Ко Джи, один из лидеров студенческого движения во время революционных событий 1988 года, проведший после этого более 17 лет в тюрьме. Сначала Аун Сан Су Чжи перед выборами 2015 года в рамках единого демократического движения пообещала включить его людей в списки кандидатов от НЛД – но банально его кинула. Причем, сделала это в предпоследний день подачи документов на регистрацию – чтобы у них не оставалось времени собрать документы и зарегистрироваться в качестве независимых кандидатов.
После этого Ко Ко Джи несколько лет пытался создать свою партию, но назначенный НЛД Союзный избирком делал все, чтобы этого не произошло.
Например, Ко Ко Джи предполагал включить в название партии цифры «8888» - как отсыл к всеобщей стачке 8 августа 1988 года, ставшей кульминацией протестных событий того времени, к которым он имел прямое отношение как студенческий лидер. В ответ Союзный избирком получил около 200 жалоб от неравнодушной общественности, основная мысль которых сводилась к тому, что Ко Ко Джи намерен приватизировать для своей новой партии название стихийного массового революционного движения. Итог этого – необходимость для Ко Ко Джи придумывать новое название, повторно проводить учредительные конференции и заново собирать пакет документов. В итоге на свет все-таки появилась Народная партия (Peoples’ Party, или PP), но время на ее раскрутку перед очередными выборами было упущено.
Судя по всему, Ко Ко Джи, несмотря на 17 лет, проведенные в тюрьме, оказался самым «договороспособным» из наиболее известных лидеров «демократического» фланга политического спектра. Сейчас ему 63 года, и его готовы поддерживать некоторые влиятельные мьянманские бизнесмены (в том числе связанные с военными), а наличие его партии в избирательном бюллетене должно создать впечатление о том, что «продемократический» избиратель на выборах не остался без «своей» политической силы.
Однако, есть большие сомнения в том, сумеет ли этот демократический симулякр сработать. В 2010 году, не согласившись с решением руководства НЛД бойкотировать выборы, из партии вышли несколько известных политиков и основали Национальную демократическую силу (NDF). Она приняла участие в выборах, но, несмотря на активную «демократическую» риторику, получила всего четыре места в нижней палате парламента. В тот раз подобный симулякр не был принят избирателями.
«Третья сила»
На выборах 2020 года НЛД, в соответствии с рекомендациями политтехнологов, предложила избирателем партию-спойлер во главе с генералом-ренегатом Турой Шве Маном, который стал союзником Аун Сан Су Чжи. Это позволило эффективно расколоть провоенный лагерь – за нее голосовали те, кто поддерживал военных, но кому при этом нравилась «мама Су». В итоге USDP не досчиталась значительного числа «своих» избирателей – что в условиях мажоритарной системы выборов по округам в один тур означало победу кандидатов от НЛД.
Появление «третьей силы» на предстоящих выборах – это, несомненно, попытка повысить интерес избирателей к голосованию. Такая партия может привлечь людей, которые разочаровались в военных (в том числе из-за их грубых действий в феврале 2021 года), но при этом никогда не будут голосовать за условных «демократов». Кроме того, она очень хорошо соответствует буддийскому понятию «срединного пути», предполагающему избегание крайностей.
В качестве такой третьей силы позиционирует себя Партия народного авангарда (по-английски – Peoples’ Pioneer Party, или PPP). Примечательно и то, что возглавляет ее женщина – а это дополнительная приманка для тех, кто после Аун Сан Су Чжи ищет на партийных билбордах женские лица.
57-летняя Тет Тет Кхайн проделала достаточно извилистый жизненный путь. Она была студенческой активисткой во время революционных событий 1988 года, затем работала зубным врачом. После этого она ушла в семейный бизнес (ее семья из Могока – «рубиновой столицы мира») и приумножила свое богатство на добыче и продаже мьянманских рубинов. В 2015 году Тет Тет Кхайн избралась депутатом от НЛД, но после критики партийных порядков была оттуда изгнана, и на всеобщие выборы 2020 года пошла во главе собственной партии – PPP.
Уже тогда PPP стремилась охватить максимально широкий спектр избирателей. В ее списках на выборы были первый в истории избирательных кампаний страны открытый кандидат-гей, один кандидат-мусульманин и один буддийский националист, известный своей исламофобией. Перед выборами PPP декларировала задачу устранения противоречий между гражданским правительством и военными. «Если отец и мать ссорятся... дети не знают, что делать», - говорила Тет Тет Кхайн, имея в виду натянутые личные отношения старшего генерала Мин Аун Хлайна и Аун Сан Су Чжи. При этом, многие эксперты считали плюсом то, что она хорошо понимает проблемы бизнеса и экономики.
После смены власти в феврале 2021 года Тет Тет Кхайн стала членом правительства, сформированного старшим генералом Мин Аун Хлайном – сначала в качестве «социального» министра, затем министра отелей и туризма. В этом карьерном пути тоже прослеживается определенное сходство с судьбой «генерала-ренегата» Шве Мана, которого Аун Сан Су Чжи по совету своих политтехнологов все годы до следующих выборов старалась держать в информационной повестке, чтобы избиратель про него не забыл и не потерял к нему интерес – для него даже была придумана должность главы Комиссии по оценке правовых вопросов и специальным вопросам.
Перед стартом
Понятно, что нынешние военные власти Мьянмы хотели бы победы USDP на предстоящих выборах – как это случилось в 2010 году. Но они же отдают себе отчет в том, что называть партией большинства политическую силу, у которой в столице, окруженной кордонами безопасности, есть собственный лагерь беженцев для активистов из разных частей страны – это некоторый оксюморон. Тем более, что лидеры других стран АСЕАН, членство в которой Мьянма высоко ценит, недвусмысленно требуют максимальной инклюзивности выборов, видя в этом предпосылку для прекращения боевых действий на территории страны.
Стремление предложить избирателю три политические силы в разных частях условного политического спектра Мьянмы – как раз попытка придания предстоящим выборам такой инклюзивности. Видимо, неформальной «точкой входа» в эту «инклюзивность» является предварительное согласие на поддержку кандидатуры старшего генерала Мин Аун Хлайна при выборах парламентом нового президента страны.
Конечно, в той или иной степени на результаты выборов могут повлиять этнические партии – по итогам прошлых избирательных кампаний наибольшего успеха добивались политические силы из штатов Шан и Ракхайн. Но сегодняшний штат Ракхайн почти целиком под контролем группировки Армия Аракана, а значительные территории северной части штата Шан захватили вооруженные формирования MNDAA и TNLA.В любом случае, этнические партии традиционно лучше проявляли себя на региональном уровне, а при голосовании на выборах в парламент Союза избиратель предпочитал голосовать за общенациональных «тяжеловесов».
Новшеством на выборах будет осторожное применение принципа пропорционального представительства (PR) – в России такая система известна как голосование за партийные списки. До этого на выборах с британских времен применялась исключительно система выборов по одномандатным округам в один тур, известная как “first-past-the post”. При этой системе победителю выборов нужно было набрать больше голосов избирателей, чем любой из его конкурентов. Случай со спойлером в виде партии генерала-ренегата, засланным в лагерь политических противников, в очередной раз показал, что самое главное – не получить большинство голосов самому, а максимально отобрать голоса у ближайшего преследователя – чтобы он получил еще меньше.
Система пропорционального представительства будет применена на предстоящих выборах для избрания членов верхней палаты парламента Союза и региональных парламентов, в то время как члены нижней палаты будут по-прежнему избираться в мажоритарных округах. Таким образом, у партий «второго эшелона», голоса которых терялись при прежней системе, появляется шанс получить политическое представительство в парламенте Союза и в региональных собраниях.
Еще одним новшеством предстоящих выборов станет повсеместное внедрение на участках машин для электронного голосования (MEVM). Эти машины очень напоминают те, которые применяются на выборах в соседней Индии, но власти Мьянмы с гордостью заявляют, что MEVM – чисто отечественная разработка.
MEVM предназначена для того, чтобы исключить принуждение на выборах (например, когда избирателя заставляют для отчета фотографировать бюллетень с проставленной отметкой) и сэкономить средства на изготовление и транспортировку бумажных бюллетеней. Она состоит из блока голосования (в кабинке или в выгородке) и пульта управления (на столе у членов местного избиркома), соединенных кабелем. Избиратель подходит к блоку голосования со списком партий и пронумерованной кнопкой около каждой из них. После того, как он нажмет на кнопку, принтер над урной для голосования распечатает квиток с большой цифрой – номером выбранной партии, - который после этого соскользнет в прорезь урны. Избирателю хорошо виден квиток с номером в тот момент, когда его печатает принтер и когда он опускается в прорезь урны. Однако, повлиять на этот процесс избиратель уже никак не может, поскольку все это происходит за стеклом.
Опыт российского электронного голосования признан для Мьянмы неприемлемым – в этом случае неизвестно, кто стоит за спиной избирателя и влияет на его выбор. Наоборот, MEVM под контролем комиссии на избирательных участках - полностью автономное устройство, работающее на аккумуляторах (чтобы предотвратить вмешательство через линию электроснабжения) и исключающее любую возможность для проводного или беспроводного внешнего подключения. Машина имеет несколько степеней защиты и кнопку экстренной остановки голосования.
В Союзном избиркоме заявляют, что дата выборов уже предварительно определена, и советуют политическим партиям быть готовыми к старту. Если 31 июля срок действия чрезвычайного положения не будет продлен, то, согласно конституции, в течение шести месяцев должны состояться всеобщие выборы с последующей передачей власти их победителю.
В начале мая лидер PPP Тет Тет Кхайн заявила, что, по ее мнению, планируемые нынешними властями выборы будут честными и справедливыми. «Вероятность мошенничества возрастает, когда победившая политическая партия становится правительством и затем сама проводит выборы. А выборы, проводимые военными, я уверена, будут честными», — сказала она.
В этих словах есть некоторое лукавство. У руководства вооруженных сил все же есть своя партия, которую оно пусть и неявно, но поддерживает. Поэтому слова Тет Тет Кхайн – это недвусмысленное напоминание военным о том, что от них ждут действительно честных выборов.