Аманор. Бар Верна. Через полтора месяца после событий этой вот серии:
Колокольчик над дверью звякнул, когда я вошёл в бар. Внутри царил полумрак, было пусто. Обычно заведение открывалось в десять утра, но не в понедельник и четверг. Пять лет назад Департамент Контроля Здоровья выпустил рекомендацию, по которой в эти дни владельцы должны проводить санитарную обработку с десяти до шестнадцати часов, не менее трёх часов, во избежание... бла-бла-бла и всё остальное на пяти страницах.
Из-под арки вынырнула Ана — в клетчатой рубашке цвета спелой вишни, с локтем в муке, полотенцем в руке и улыбкой, от которой даже мои похмельные синапсы оживились.
— Ана-сайя, что у нас опять происходит?
— Сей Ючин! Вы... как... полицейский. Появляетесь только когда всё уже кончилось.
Она провела пальцем по стойке, будто проверяя чистоту поверхности.
— А что было? И где это ходячее надгробие? И где все?
— Санитарный день! Вы опять забыли? Была комиссия из ДКЗ (Департамент Контроля Здоровья). Верн их выставил, а потом умчал к Симакам — опять спорят из-за цены на ледяной виски!
— Что не так с комиссией? — Я снял шляпу и запустил её в сторону вешалки. На вешалку снова не попал, она ударилась о стену и упала на столик. Ну ладно, и так сойдёт.
— У них там новая оценочная система, они намекнули Верну, что его гостеприимность повысит рейтинг бара. Он их и выставил.
— Занятно. Опять я пропустил всё самое интересное. Значит, ты тут главная и ответственная теперь? — спросил я.
— Ага! — ответила она, и я едва поймал летящий полотенечный комок — это было вроде как приветствие.
— Тогда вот заказ: кофе твой ядреный, два тоста с… чем Хранители подарили, и… бутылочку бренди «Слёзы Феникса»!
Она сморщила свой аккуратный носик.
— Вы же после выходных как зомби. Только зомби хотя бы не пахнут сигаретами и самобичеванием.
— Ой, простите, принцесса! — закатил я глаза, доставая сигарету из-за уха. — Забыл, что вы теперь наш местный инспектор по части морального облика!
Гром на улице грохнул так, будто небесный диджей запустил дроп на максимальной громкости. Ана вздрогнула, и я машинально шагнул к окну — старые привычки не выветриваются.
— Страшно? — спросил я, поворачивая защёлку на двери.
— Только за вас! — Она кивнула на мой промокший почти насквозь плащ. — Если умрёте от пневмонии, кто будет пугать посетителей этим взглядом «я три дня не спал»?
— Ты! — Ткнул я в её сторону дымящейся сигаретой. — У тебя уже получается. Особенно когда делаешь это лицо… — Я скопировал её сморщенный носик и нахмуренные брови.
Её смех перекрыл шум ливня. И почему-то в этот момент «рекомендация Департамента» о санитарных перерывах не казалась уже такой идиотской.
Спустя несколько минут Ана терзала кофемашину на предмет выдачи необходимого ей кофе, ловко орудуя ингредиентами. Я сидел на табурете у стойки и крутил пальцами бокал с бренди.
— Знаете, — сказала она, не оборачиваясь, — а я ведь серьёзно переживаю за вас. Вы же себя совсем не бережёте.
Я замер с бокалом в руке. Её слова прозвучали слишком серьёзно для утра понедельника... Пауза повисла в воздухе, словно капли дождя за окном, медленно оседая на стекло.
— Переживаешь? — переспросил я, стараясь, чтобы голос не выдал моего удивления. — Зачем?
Она наконец повернулась ко мне, вытирая руки о полотенце. В её глазах явственно читалась какая-то непонятная печаль.
— Вы же как этот бар — вечно на грани закрытия, но продолжаете держаться. Только вот бар можно поправить, а человека…
— Не надо, Ана, — перебил я. — Лучше скажи, когда будет мой кофе? И тосты. И чем это таким вкусным тянет с кухни?
Ана покачала головой, но улыбку сдержать не смогла.
— Вот так всегда. Убежать от серьёзного разговора — это у вас в крови.
Она снова отвернулась, я сделал ещё глоток и неожиданно для себя сказал:
— Знаешь, может, ты и права. Может, мне действительно стоит немного притормозить.
Ана повернулась, держа в руках чашку кофе. Её глаза расширились от удивления.
— Вот это да! Неужели Сей Ючин наконец-то осознал, что не бессмертен?
— Дай тебе палец — руку отхватишь, — усмехнулся я и сделал ещё глоток.
Ана поставила передо мной чашку. Аромат свежесваренного кофе наполнил пространство между нами, делая это утро немного теплее.
— Пейте, пока он вкусный, — сказала она строго. — И не налегайте на бренди, а я схожу за едой!
Я отсалютовал ей свободной рукой, она улыбнулась и скрылась в проёме, ведущем на кухню.
Она вернулась минут через пять с тарелкой ронийских лепёшек, начинённых мясом и жареными овощами.
— Я решила, что тосты не годятся для такого завтрака...
Я хотел сказать, что тостов было бы достаточно, но тут желудок предательски заурчал, и говорить что-то было уже поздно. Ана устроилась на стуле со своей стороны стойки, подпёрла голову и стала ждать, пока я начну есть. Всегда так...
Я жевал эти чудесные лепёшки, запивая их кофе, и думал о том, что совсем скоро мне придётся сообщить ей новость, которая наверняка её расстроит.