Беременность и первые тревожные звоночки
Моя первая беременность в 22 года поначалу казалась идеальной. Я чувствовала себя счастливой и уверенной, будто мне всё по силам. Однако на восьмом месяце после сильного стресса начались проблемы — всю ночь болел живот. К тому моменту я уже две недели находилась на полустационаре в ялтинском роддоме из-за плохих анализов мочи. По совету подруги-медработника я договорилась с проверенным врачом и собиралась рожать у него.
Утром я приехала в отделение патологии с жалобами на боль. После осмотра меня подключили к капельнице: раскрытие — 3 см, срок — 34 недели. Из больницы меня не отпустили, но смогли продлить беременность ещё на три недели.
Ожидание родов: смех сквозь трудности
Время в патологии прошло не так уж плохо: в палате постоянно собирались девушки из отделения, мы болтали и смеялись. Тяжело было только из-за огромного живота и 40-градусной жары. Мой живот был настолько большим, что даже у женщины с двойней он выглядел меньше. Врачи диагностировали сильное многоводие и отёки — ноги не помещались в обувь, но доктор уверяла, что всё в порядке.
В какой-то момент мне в голову пришла здравая мысль — позвонить врачу в Симферополь, с которым у нас была договорённость. Он настаивал, чтобы я срочно приехала, поскольку лечение мне назначали неправильное. Но я, поддавшись ложному чувству благодарности к «родственной» врачу (она была сестрой крестной моего мужа), осталась.
Роды: начало кошмара
Ровно в 37 недель утром меня осмотрели — оказалось, раскрытие уже 5 см. Ночные схватки, которые я считала тренировочными, были настоящими. Мне прокололи пузырь (я не сопротивлялась), и с улыбкой я отправилась рожать. Воды отошли в огромном количестве — 3,5 литра! Позже выяснилось, что из-за многоводия плод мог весить до 7 кг, но никто не придал этому значения.
Роковая ошибка
Врач уговорила меня не звать мужа, хотя мы планировали партнёрские роды. Она убедила, что всё пройдёт легко, и это будет приятным сюрпризом. Сюрприз действительно получился… но не такой, как я ожидала.
Адские потуги
Сначала всё шло хорошо: я сидела на мячике, улыбалась, боли были терпимыми. К полудню раскрытие стало полным, и мне разрешили тужиться. Но, несмотря на все усилия, ребёнок не продвигался. Я почувствовала, что что-то не так, но врач лишь посмеялась.
Мне поставили капельницу с окситоцином, и начался настоящий кошмар. Схватки стали непрерывными, без перерыва. Пульс ребёнка падал, но КТГ не работал — аппарат стоял в углу, накрытый клеёнкой. Врачи кричали, что я «плохая мать», что ребёнок умрёт из-за моей лени.
Меня заставляли тужиться снова и снова, давили на живот, тянули за голову ребёнка. Голова вышла на 3 см и застряла, начался отёк. Кровь лилась ручьём. Боль была невыносимой — я перестала соображать, замкнулась в себе, реагировала только на прикосновения криком.
Экстренное кесарево: между жизнью и смертью
Через 5 часов мучений, когда сердцебиение ребёнка почти пропало, решили делать кесарево. Но анестезиолога не было — он ехал целый час.
Мне сняли окситоцин (позже выяснилось, что доза была смертельной), поставили сердечное. Боль стала настолько сильной, что я перестала её ощущать — будто это происходило не со мной. Мой организм смирился со смертью. Меня раздражал свет, звуки, люди… Единственное, чего я хотела, — забиться в тёмный угол и чтобы меня оставили в покое.
Операция: на грани
Как меня перевезли в операционную, помню обрывками. Даже под наркозом я не отключилась полностью. Сознание разделилось:
1. Я чувствовала боль, слышала голоса, но не понимала слов — будто это был иностранный язык.
2. Второе «я» превратилось в световой луч, летящий по лабиринту.
3. Третье обвиняло себя: «Я плохая мать, не смогла родить».
Очнулась я с фразой: «Я так старалась, я не виновата!» О ребёнке не спросила — хотела только тишины. Муж положил рядом свёрток, поздравил с сыном, но мне было всё равно.
Последствия: цена выживания
Через несколько часов я начала приходить в себя. Девушки из отделения, навещая меня, плакали. Позже я узнала почему:
- Кровоизлияние в оба глаза (белков не было видно).
- Всё тело в синяках, будто меня избивали.
- Треснул кишечник от напряжения.
Операцию проводила другая бригада — «родственная» врач ушла домой к шести вечерам и появилась только утром со словами: «Ты не виновата, и мы не виноваты — так получилось».
Правда, которую скрывали
Медсестра-верующая, которая молилась за меня, позже рассказала шокирующие детали:
- Когда хирург доставал ребёнка (синего, с тройным обвитием пуповины), её первой фразой было: «Господи, живым бы родился!»
- Он физически не мог родиться естественным путём — пуповина душила его.
В ПИТе у меня случился сердечный приступ: резкий скачок пульса, тошнота, затем удар в грудь. Медсестра лишь посмеялась, когда я попросила кардиограмму. Теперь у меня кардиомиопатия и сердечная недостаточность — последствия родов.
Долгое восстановление
После операции поднялась температура, шов загноился. Меня выписали с гноящейся раной, сказав: «Не страшно». Через месяц нитки начали выходить сами — я вытаскивала их пинцетом. Оказалось, у меня аллергия на шовный материал.
Согласно выписке, мы с сыном были «здоровы», но год я лечила его от последствий гипоксии. Прививки нам отложили.
Неожиданный диагноз
После родов я резко набрала 30 кг за полтора года. Врачи списывали это на ГВ. А когда сыну было 2 года, мне сообщили, что теперь я инвалид: из-за кровоизлияния в гипофиз весь организм дал сбой.
Вывод
Нужно было ехать в серьёзный роддом с работающей аппаратурой, а не доверять «знакомым». Если бы сделали УЗИ перед родами, если бы работал КТГ — трагедии можно было избежать.
Сейчас врачи удивляются, что сын выжил и здоров. Их вердикт единогласен: «Повезло!»
P.S. Второго ребёнка я родила вопреки запретам. Но это уже другая история…