Цена порядка I

Где-то далеко, в нашей Солнечной системе...

- Не скучайте, ребята.

- Нас хотя бы трое.

- Но я-то скоро буду дома.

Хохот. Слово «скоро» совсем некорректно в данных обстоятельствах, да и выражение «буду дома» тоже слабо отражает действительность. Работы были окончены. Обновлённая исследовательская станция «Восток С» покидала пределы Солнечной системы, а вот многофункциональному кораблю «Жуль Верн» только предстоял путь в сторону Солнца.

- Когда мы собирались в путь, эта станция была вершиной технической мысли, а сейчас ты на своём «Жуль Верне» догнал нас, чтобы подлатать и практически полностью переоснастить большинство систем. Где гарантия, что лет через тридцать, ты не догонишь нас на чём-то ещё более новом, чтобы произвести очередной апгрейд?

- Маловероятно. Через тридцать лет я только доберусь до базы. И расставаться со стариком Жулем я пока не намерен. Так что если вас кто и догонит для очередного апгрейда, то уж точно не я.

Путь к Солнцу. В бытовом плане «Жуль Верн» совершенно не приспособлен для хоть сколь-нибудь долгого полёта с постоянным ускорением. Конструкция корабля задумана под инерционный полёт. И сейчас, пока работал маршевый двигатель, доступ в большую часть корабля был осуществим лишь с применением навыков альпиниста.

Андрей открыл почту в надежде найти что-нибудь интересное. В сообщении от старого друга было несколько новых симуляций. Ну хоть какое-то развлечение.

Космонавт

Грузовик ловко прицепил очередной контейнер на передвижную подвеску коромысла. На другом конце коромысла эксперты-техники занимались двигателем. Андрей следил за всем этим в мониторы, сидя пристёгнутым в капитанском кресле. Предстоял относительно короткий рейс, всего в полтора года, к тому же ближе к Солнцу.

– Сцепление груза произведено, – проговорил динамик.

– Подтверждаю, сцепление груза, – Андрей ещё раз убедился, что всё в порядке.

Помимо камер на корпусе корабля в его распоряжении были два внешних дрона-паука. Замечательные многофункциональные ремонтные устройства, обладающие внушительным инструментарием и мощным для своего класса вычислительным комплексом. Для себя Андрей называл их Винтиком и Шпунтиком. Один из них только что выстрелил прицепным в сторону грузового блока и ловко притянул свою тушку к исследуемому узлу по тонкому тросу прицепного устройства.

– Крепление полное, диффузный сцеп на ультразвуке равномерный, активный диффузный замок полтора микрона по всей поверхности. Замечаний к сцепу не имею, – произнёс дежурный рапорт Андрей.

– Принял. Счастливо. Привет Земле.

– Не скучай.

Проводив взглядом удаляющийся грузовик, Андрей переключил своё внимание на работу техников.

– Ребята, что там у вас? Через полтора часа выйдем из тени.

– Через сорок минут я закончу работу, – в отличие от искусственного интеллекта грузовика, которому было всё равно на каком языке разговаривать, техник был человеком и говорил по-русски с сильным китайским акцентом. Автоматизированный перевод мог бы спасти ситуацию, но на этой станции он был запрещён правилами техники безопасности.

Андрей успел сдружиться с техниками, которые производили работы по замене и наладке двигателя. Но сейчас на двигателе трудилась бригада независимых технических экспертов, которые должны были дать оценку проделанной работе и выдать разрешение на вылет. Этих ребят Андрей видел впервые.

Убедив себя, что он сделал всё, что мог, Андрей открыл пришедшее сообщение.

От Ани: «Значит, через полтора года ты будешь где-то в нашем районе? Интересно, где я буду через полтора года? Если будешь на Земле и не сообщишь, обижусь.

Я увлеклась теорией кристаллов. Это на первый взгляд совсем не вяжется с историей, но это тоже очень интересно. Я тебе уже писала, что тема моей курсовой – «Глобальная математическая модель материально-экономического развития средневековой Европы». И чтобы оценить трудозатраты на создание оружия тех времён, мне пришлось покопаться не только в истории, но и в материаловедении. Выяснилось, что сталь – это структура, состоящая из множества кристаллов, и её свойства напрямую зависят от размеров этих кристаллов. Ну и понеслось…

Извини. Гружу ненужной информацией. Но когда что-то интересно, не поделиться невозможно. Если хочешь, вышлю что-нибудь про кристаллы.

Я вот подумала. Не обижайся, но тебя не раздражает, что тебе, при твоём послужном списке, поручили просто доставить груз?»

– Работа закончена на двигателе, – техник запнулся, подбирая слова.

– Я говорю по-китайски, – Андрей перешёл на звёздный язык.

Техник с облегчением затараторил, отчитываясь о проделанной работе. Возможно, он даже старался говорить быстрее, чем обычно, мол "ну-ка, ну-ка, знает он китайский". Но Андрея это совершенно не смущало. Китайских станций в Системе больше, чем любых других, так что он уже лет десять свободно говорил, читал и писал на весьма специфическом техническом диалекте китайского языка. Исследователям ещё предстоит выяснить, кто прозвал его звёздным, но сами китайские тайконавты, ясное дело, называли свой язык китайским.

Тем временем доклад был окончен, разъяснения и дополнения получены. Края горизонта Юпитера вот-вот должны были окраситься красным. Выходим из тени. Андрей поставил на запись видео-ответ, он прикрепил к сообщению запись с трёх камер: первая снимала его самого, оператором второй был Винтик, и его задачей было снимать багровеющий горизонт, а третья на Шпунтике с расстояния в полкилометра снимала «Жюль Верн». Оба ремонтных робота имели небольшой запас хода на ионных двигателях, но чаще передвигались по корпусу используя манипуляторы и отстреливаемые прицепные устройства.

– Привет! – Андрей посмотрел в объектив и улыбнулся. – Сейчас я тебе кое-что покажу. И сам полюбуюсь ещё раз. Я не говорил, но я пробыл на этой базе почти четыре месяца. Мне заменили панцирь и двигатель корабля. Сейчас выйду из тени и… Ух ты, какая же красота!

Лучи солнца пока что в красном свете контрастно подсветили космический корабль. Ракурс был выбран идеально. Цилиндрический массивный двигатель частично скрывался за полусферой гарды, которая упиралась в левое плечо коромысла. Коромысло плавным изгибом проходило над диском обитаемого модуля, на котором были отчётливо видны и выпуклые линзы световых коллекторов, и спицы балансиров, идущие от края крышки диска к его оси вращения. Правое плечо коромысла, обогнув диск, превращалось в нечто вроде стрелы подъёмного крана, на которой были прицеплены контейнеры и торчали в разные стороны стержни с грузами для балансировки.

– Сейчас я на орбите, следовательно, в невесомости. И чтобы обрести вес, мне нужно раскрутить диск обитаемого модуля. Видишь? Слева двигатель, справа груз. А по центру – обитаемый диск. Я тут внутри, в жилом модуле. Когда диск раскрутится, его наружная кромка будет моим полом. А весь центр диска занимает гидропонный отсек. Видишь? Он блестит пупырышками линз световых коллекторов?

Он отвлёкся, чтобы посмотреть на приборы и ввести какие-то команды.

– Как понимаешь, тут не обо что опереться, так что вращается диск относительно коромысла, и ещё двигатель может вращаться вокруг своей оси. И для того чтобы всё было хорошо, важно, чтобы ось вращения проходила через центр масс корабля. Иначе будет болтать. Сейчас прогреюсь на солнышке и начну.

И действительно, цилиндрический двигатель начал понемногу разгоняться, вращаясь вокруг своей оси вместе с гардой. Коромысло вместе с диском обитаемого модуля и грузом начало медленное вращение в противоположную сторону. Зашевелились грузы балансиров. Стоп. Теперь пошёл разгоняться диск, раскручивая вокруг себя коромысло с двигателем на одном конце и грузом на другом. Тележки с прицепленным к ним намертво грузом пришли в движение. По спицам на поверхности диска поползли в разные стороны грузы, осуществляя балансировку диска.

– Балансирующий компьютер построил математическую модель распределения весов с учётом характеристик теплового расширения и будет в процессе компенсировать даже мои передвижения по корпусу. Я так проболтаюсь тут ещё около месяца. Надо посмотреть, как поведёт себя груз, новый корпус и базовые системы двигателя. Погоди. Сейчас самое красивое.

Он вновь отвлёкся на приборы и панель управления.

– Сейчас, – он что-то нажал и сам уставился в дисплей с по-настоящему восторженным выражением лица.

В это время из оставшихся неподвижными надстроек, находящихся на оси вращения, в четыре стороны начали выдвигаться блестящие штыри. Они были похожи на выдвижные телескопические антенны, на конце которых вдруг образовалось по блестящему листку.

– Это солнечные отражатели. Они сейчас сфокусируют свет на фотонных коллекторах электрогенераторов и немного подсветят теневую сторону корабля. Когда мне их только ставили, мы открывали их на всю катушку. В тени, разумеется. Зрелище поразительное. Суммарная площадь отражателя почти три квадратных километра. Я теперь могу хоть на орбите Плутона работать. Ну или Нептуна… Я ещё не считал, если честно. Но реально могу очень далеко забраться. Но, несмотря на это, лечу в вашу сторону, – он улыбнулся и помахал камере рукой. – Не скучай!

Запись окончена. Письмо отправляется адресату. Наконец-то Андрей мог отцепить ремни, встать на ноги и побегать. В его случае бегать можно лишь в двух направлениях. Для себя он называл бег в сторону вращения обитаемого диска – бегом в горку, а в противоположную сторону – с горки. Хотя в своей жизни ему не доводилось бегать по наклонным поверхностям в условиях реальной гравитации.

Аня

– Доброе утро, дочка!

Мама прошла мимо закрытой двери Аниной комнаты. Аня уже не спала. Она проверяла своё расписание. Пробежалась глазами по маршрутам. Учёба, работа, факультативы – стандартная среда.

– Стандартная среда, – Алиса – искусственный интеллект городской навигационной службы – будто уловила ход её мыслей. – Думаю, не стоит ничего менять. Как ты себя чувствуешь?

– Завтрак! – мамин голос с кухни звучал строго и требовательно.

– Всё нормально, Алиса. Не будем ничего менять.

К столу Аня вышла уже в уличной одежде: зелёной свободной ветровке и свободных штанах с резинками на щиколотках. Волосы убраны в небольшой пучок.

– Доброе утро, мамочка!

– Какие планы?

– Стандартная среда, – с улыбкой ответила Аня.

Мама включила телевизор, чтобы посмотреть утреннее приветствие от царствующей четы и новости.

Лёгкий завтрак и здравствуй новый день. Выбежав на улицу, Аня по привычке заглянула на придомовую спорт площадку. В это время там было всего несколько человек. Утренняя зарядка и растяжка добавила бодрости и уверенности в себе, украв ровно восемь минут.

– Тебе пора, – шепнула Алиса, в левое ухо.

И Аня побежала по знакомому маршруту постепенно наращивая темп. Коммуникатору в левом ухе было уже около года, но он был прекрасен и по функционалу, и по исполнению. Со стороны он выглядел, наподобие тонкой татуировки или даже мехенди, с характерным для мехенди узором, оплетающим завиток ушной раковины и спускающимся вниз за скулой к шее и по плечу вдоль руки к тыльной стороне ладони и пальцам.

– Хорошая скорость. До института бежать сорок три минуты, – бодрым голосом прокомментировала Алиса.

Аня бежала по прозрачным пешеходным мосткам на уровне третьего этажа. Внизу ехали по большей части беспилотные машины: грузовики, мусоровозы, автобусы.

– Алиса, расскажи мне о них. Что-нибудь интересное, на твой выбор.

– Хочешь повторить английский?

– Иврит

– Ну смотри, вон тот зелёный с жёлтой полосой – один из трёх в городе мусоровозов, управляемых непосредственно человеком…

Алиса непринуждённо перешла на иврит, но выбрала темп повествования достаточно медленный, учтя уровень собеседницы. Искусственный интеллект городской навигационной службы выбирал из окружающего мира уникальные предметы и рассказывал их историю. Аня лишь изредка останавливала её, чтобы сказать, что это ей не интересно или уточнить что-то из услышанного, или чтобы Алиса перевела ей новое незнакомое слово или идиому.

– Привет.

Поздоровавшийся парень буквально свалился с неба. Точнее спрыгнул откуда-то сверху. Аня на секунду опешила и остановилась, удивлённо разглядывая молодого человека.

– Привет, – машинально ответила девушка. – Алиса, что скажешь?

– Оу. Вот, значит, как, – парень не переставал улыбаться.

– Извини, это уже на уровне рефлексов, – виновато улыбнулась Аня. – Мне нужно в институт, так что поболтать не получится.

– Костя, – он протянул ей руку.

– Аня, – она протянула руку ладонью вверх, оставив Косте инициативу самого рукопожатия.

– Я знаю короткую дорогу.

– Я тоже, вот она, – Аня показала себе под ноги.

– Я знаю путь, где можно выиграть четыре минуты.

– Нет такого пути. Алиса?

– Нет такого пути, – подтвердила городская навигационная служба, подключившись к обоим собеседникам, чего требовали правила хорошего тона воспитанного ИИ.

– Кому ты больше веришь, человеку или машине?

– Сложный выбор, кому больше поверить, парню, которому на вид нет и тридцати и которого видишь впервые, или старейшему искусственному интеллекту, который, к тому же, обучен в первую очередь, как навигационная система и который в курсе всего, что происходит на дорогах города.

– Вот именно. На дорогах.

– Вот, теперь и мне интересно, – сказала Алиса.

– Давай на перегонки?

– Если я доберусь до твоего института раньше тебя? Каков приз победителю гонки? Давай так. Если я прибегу первым, то я назначаю время следующей встречи, а если ты – то ты.

– Давай.

Они рванули с места. Костя позволил ей обогнать себя и некоторое время бежал за ней любуясь её фигуркой. Но проигрывать пари он не был намерен. Так что как только подвернулась возможность, он свернул в арку, видимо намереваясь как-то срезать угол. Аня же бежала изо всех сил, обгоняя прочих бегущих по своим делам. Она срезала углы везде, где была такая возможность, но проиграла. За последним поворотом, стоял он.

– В пятницу. В восемь утра на открытом полигоне физфака. Если что… Алиса подскажет. А теперь уже мне пора, – Он улыбнулся ей, подмигнул и побежал куда-то в сторону одного из корпусов технических специальностей.

Аня не стала спорить, да и уже было не с кем. К дверям своего учебного корпуса она шла пешком, приводя в норму дыхание. Первым делом она, как и всегда, пошла в душевую. Времени теперь было море и можно было позволить себе понежиться под горячими струями. Сенсорная панель душевой кабины предложила на выбор огромную палитру ароматов мыла, выведя вверх её обычный выбор. Какое-то мгновение палец замер над привычным вариантом – смесью ароматов, которую она сама придумала и считала своей фишкой. Но сегодняшний день всё меньше походил на стандартную среду, так что она быстро пробежала взглядом по картинкам и выбрала что-то, где было нарисовано кофе и какое-то неизвестное ей дерево. Название аромата ей ничего не сказало, тогда как сам аромат был приятным, хоть и совершенно не свойственным для неё.

Сменив одежду на учебную, она закрыла бельевой шкаф и направилась на выход из раздевалки, с твёрдой решимостью перевести мысли на учебный настрой.

– Пришло видео-сообщение от Андрея, – оповещение было произнесено приятным мужским голосом почтовой службы.

Ну вот и как теперь думать об учёбе?

Пятница

– Привет.

– Привет! Рад, что ты пришла. Летала когда-нибудь на таких? – Костя показал на крылья, вокруг которых крутилась толпа народа.

Люди в характерных салатовых и голубых комбинезонах проверяли жгуты и шарниры или просто слонялись, обсуждая что-то между собой. Со стороны агрегат выглядел, как обычные городские крылья.

– Нет, никогда. Даже никогда не видела их так близко, – Призналась Аня

Она, конечно не раз хотела полетать, но не было повода.

– Ты на них меня обогнал? – хитро прищурилась девушка.

– Нет, – Костя ответил гримаской оскорблённого до глубины души праведника. – Будем сейчас испытывать на мне новые технологи.

Девушка ответила вопросительным взглядом.

– Совершенно другой принцип построения жгутов. Обычные... они в большей степени на хаотичном пьезоэффекте. Там каскадное сжатие и серьёзное ограничение по температурам эксплуатации. Для города конечно пойдёт, если стартовать с возвышенности... Но на Венере или Юпитере на них не полетаешь, да и стартовая площадка нужна.

– А эти позволят летать на Венере?

– Надеюсь. Ладно, мне пора. Твоя задача стоять тут и переживать за меня, потому что мне этим заниматься будет совершенно некогда.

Он махнул ей и побежал к агрегату, на который Аня наконец-то переключила своё внимание. На вид это устройство выглядело точь-в-точь, как обычное городское индивидуальное лётное средство - ИЛС, он же крылья. Люди летают на таких по городу, когда этого требует расписание или для удовольствия на облётных экскурсиях. Встав на место пилота, Костя позволил системе пристегнуть себя. Аппарат аккуратно расправил крылья, слегка взмахнул ими и сложил обратно за спину.

– Датчики в норме, – послышался голос руководителя проекта. – Площадка свободна. Начинай по готовности.

– Стартую.

Прыжок. Оттолкнувшись от земли, испытуемый аппарат вместе с пилотом подпрыгнул на пару метров вверх. Сложенные за спиной крылья расправились. Взмах подбросил его ещё на два метра. Система показывала, что готова к следующему взмаху. Это было потрясающе. Перезарядка между взмахами самых современных городских крыльев длилась несколько секунд. И несмотря на то, что он прекрасно знал проектные характеристики новых крыльев, он, как опытный пилот интуитивно ожидал этого тревожного томления, перед тем как система позволит сделать новый взмах. Но так как никакого томительного ожидания не случилось, мимолётное удивление в его душе сменилось восторгом. Он сделал ещё несколько взмахов и перешёл в парящий полёт. Подержал некоторое время крылья на усилии, а затем зафиксировал в замок.

– Первый замок! Сработал хорошо. Держит ровно. Расход на удержание… отсутствует! – в его голосе слышалось возбуждение.

– Вижу, – голос руководителя проекта был спокоен. Седой, но вполне крепкий, мужичок в светло-зелёном комбинезоне говорил таким рутинным тоном, которым люди в конце рабочего дня запрашивают у навигационной системы маршрут в какой-нибудь ресторанчик. – Продолжай по программе.

– Принял. Продолжаю по программе, – теперь голос пилота был явно спокойнее.

Новая машина отличалась удивительной послушностью. Напрягая и отпуская разные жгуты, и меня упругость перепонок, он менял конфигурацию крыла, заставляя свой летательный аппарат то парить, то пикировать, то кружить бочку, то зависать в воздухе, полностью сбросив скорость, как это делают птицы.

Поначалу Аня чувствовала себя неуютно и неуверенно среди незнакомы людей. Но общий эмоциональный настрой – заразительная и весьма объединяющая сила. Она сама не поняла, как именно и в какой момент она оказалась практически в центре всех этих задравших в небо головы салатовых и голубых человечков. Ей с удовольствием называли фигуры пилотажа, которые выполнял её новый знакомец, пытались показать руками как должны вести себя крылья в разных ситуациях. Пытались даже популярно объяснить особенности строения жгутов, перепонок и шарниров, но для понимания этих тонкостей её эрудиции уже не хватало.

Отработав почти всю намеченную программу, Костя сумел израсходовать едва ли половину заряда.

– Давай попробуем ускорение. Снимем долгосрочную характеристику заряда-разряда, ну и посмотрим по динамике, как себя поведёт.

– Ускоряюсь.

Аппарат замахал крыльями, осуществляя взмах сразу, как только система выдавала готовность заряда к импульсу. Костя набирал скорость и высоту активно расходуя батарею.

– Температура сто. Сбавь обороты, – команда от руководителя проекта была высказана абсолютно рутинным голосом

– На стенде давали сто двадцать.

– На стенде – пружины, тут воздух, другая динамика нагрузки, – спокойный голос руководителя мгновенно протрезвил ум пилота.

Костя перешёл на парящий полёт. Зафиксировав жгуты в замок, он сделал два больших круга над полигоном и попытался перейти к снижению. Но на этот раз система не ответила безоговорочным повиновением. С замка снялась лишь небольшая часть жгутов. Крылья приобрели ограниченную подвижность, но для нормальной посадки этого было недостаточно. Эйфорию как рукой сняло. Где-то в уголке сознания появился настоящий страх. «А давай я потом испугаюсь» - подумал Костя.

– У тебя не снялись с замка несколько жгутов.

– Да.

– Высота позволяет. Не дёргайся. Покружи, остуди градусов до пятидесяти.

– До пятидесяти. Понял.

По всеобщей встревоженности Аня поняла, что что-то не так. Но она видела, что Костя, за которого ей следовало переживать, спокойно парит в небе на большой высоте.

– Что-то не так? – она не смогла сдержать своего любопытства и обратилась к парню, который ещё недавно показывал ей на пальцах, как должны вести себя крылья для увеличения и уменьшения подъёмной силы.

– Он перегрел немного жгуты и поставил в замок, а теперь замки не открываются.

– Я знаю слово «замок», но мне кажется, ты имеешь ввиду что-то совсем другое.

– Наши жгуты это псевдобионика. Они похожи на те жгуты, к которым ты привыкла, как у обычных крыльев, ну то есть, городских ИЛС. Так же сжимаются при подаче импульса. Как мышцы. Да. Но внутреннее строение этих принципиально другое. Если упрощённо, в стандартных крыльях ИЛС просто пьезоэлементы в латексе, ну не латексе, конечно, а… Не важно. В общем, дал на них разряд, они растянулись в стороны, натянули латекс, жгут стал немного толще, но гораздо короче. И ультразвуковой замок. При определённом растяжении, подаётся ультразвук, из-за чего этот хм… «нелатекс» становится гораздо жёстче, как неньютоновская жидкость. Понимаешь? А тут продольные спиральные молекулярные волокна, они растягиваются и собираются по гораздо более сложным принципам. Наш жгут состоит из миллионов микрожгутиков, которые состоят из миллионов наножгутиков. И замок образован атомными связями между атомами силовых и управляющей нити в каждом из них.

– То есть на замке это уже другое химическое соединение?

Парень хихикнул.

– В рамках школьной химии получается, что так. Я никогда не думал об этом в таком ключе.

Сохранять высоту полёта было вполне осуществимой задачей. Но из-за отсутствия большого спектра инструментов управления Костя порядком подустал удерживать и ловить аппарат. Жгуты остыли уже почти до сорока градусов, но всё ещё отказывались слушаться.

– Попробуй их раздёргать.

– Понял.

Он импульсом снизил упругость перепонок. Скорость упала, и машина клюнула носом. Но замки держались. Вновь собрав перепонки, он направил аппарат вниз и набрав скорость попытался задрать вверх нос. Замки держались. Тогда он вновь направил машину вниз, то расслабляя, то напрягая полотно перепонок, что приводило к своеобразным ударам. И это подействовало. Один за другим с каким-то треском стали оживать жгуты. Когда система оказалась полностью контролируема, он сделал взмах и тут же понял, что это уже совершенно не тот мах, что был на старте. Он решил не форсить и вместо его любимого захода на посадку по нисходящей спирали, вышел на простую прямолинейную глиссаду. Долетев практически до земли, он, как по учебнику задрал нос в вертикальное положение, максимально расслабив перепонки погасил скорость без взмахов, просто широко расставленными крыльями и поставил аппарат на землю почти без скольжения. При всей простоте, а может и из-за неё, приземление оказалось очень эффектным. Убирать крылья за спину он не стал, ребята уже подтащили подставки, для фиксации их в расправленном положении.

Быстро отстегнувшись, он бросился к крыльям и готов был расплакаться, когда увидел жгуты. Они были покрыты поперечными трещинами.

– Несинхронное снятие с замка. И вот, в результате «раздёргивания», часть волокон снялись с замка и прекратили удержание, а часть не успела и лопнула из-за того, что на них обрушился весь вес, – подтвердил Костину догадку седой руководитель проекта. Он похлопал Костю по плечу. – Хорошая посадка.

Аня видела Костю, но не решалась к нему подойти. Выражение его лица было пугающе печальным. А он, как будто даже забыл про неё, что-то кому-то объяснял, показывал… Когда, в какой-то момент он увлёкся на столько, что начал показывать руками взмахи крыльев, скорчив при этом рожу, будто ему в лицо дует ветер, она не выдержала и хихикнула. Он остановился с поднятыми руками, посмотрел на неё и улыбнулся. Полёт эта изображаемая пилотом-испытателем птица всё-таки довела до конца, но теперь несколько смущённый рассказчик был уже не так эмоционален и нарочито менее артистичен.

– Ну что, как испытания? – поинтересовалась Аня, когда Костя наконец одарил своим вниманием и её персону

– Должны были стать финальными, но оказались промежуточными, – он вымученно улыбнулся.

– И тем не менее, спасибо. Это было здорово. Хочется ответить чем-то достойным, но я не знаю, что придумать. Мы сейчас заканчиваем тестировать один сюжет в серии реконструкции последней войны. Если хочешь, можешь поучаствовать.

– На чьей стороне?

– На чьей стороне? – преувеличенно удивлённо выпучила глазки Аня. – На стороне обороны порядка против хаоса. За хороших.

– А почему нельзя за плохих?

– За плохих играет машина. Может быть в развлекательной версии мы и добавим возможность играть за плохих, удовлетворяя разные извращённые вкусы, – она исподлобья посмотрела на своего собеседника. – Но в учебной версии это абсолютно бесполезно. Чему можно научиться у дикарей?

Костя только неодобрительно поморщился.

Прошедшая война

«Привет дружище! Попалась мне тут одна интересная историческая симуляция на тему Последней Войны. Интересна она тем, что это официальная научная симуляция, взломанная силами хаоса. Ренегаты прописали там дополнительную сюжетную линию, не навредив основным. Тонкая работа.

Расскажи про юпитерские ледяные доки. Ты же там несколько месяцев пробыл. Если есть технология с математическими моделями, в долгу не останусь.

Квант»

За всё хорошее надо платить. Андрей знал это всегда. И то, что любая информация имеет свою цену тоже. Андрей несколько раз затеивал с собой спор на тему промышленного шпионажа. И вывод был только один: это единственное средство, позволяющее поддерживать контакты с персонажами типа Кванта. Такие взаимоотношения назывались обсидиановой дружбой. Найти хорошего обсидианового друга не так-то просто. В смутные времена начала формироваться новая весьма своеобразная форма обмена нематериальными ценностями, а именно информацией. Это нельзя было и близко назвать рынком, несмотря на то, что речь шла о взаимовыгодном обмене. Во-первых, потому что менялась тут только информация. Цена была всегда условна, а плата всегда вносилась авансом. Выстроить межпланетный Интернет с торрентами было невозможно, поэтому информация всегда предлагалась и запрашивалась адресно. Вот и сейчас Квант авансом отправил Андрею что-то интересное, и озвучил что хотел бы получить в ответ. Но если бы у Андрея на этот раз не оказалось нужной информации – не беда. Однако, если бы и впредь, Андрею было бы нечем ответить, то Квант просто перестал был баловать его доступными ему явно незаконными новинками. И Андрей уже давно принял решение, что лучше будет хорошим обсидиановым другом, чем поборником авторских прав.

Конечно же технологии и математических моделей ему никто не предоставлял. Так что необходимо было хоть как-то оформить те разрозненные данные, что он собрал собственными силами. Он запустил видео редактор.

– Киностудия псевдодокументального кино представляет…

Сам себе режиссёр, сценарист и монтажёр монтировал отснятое видео, снабжая его собственными комментариями, выделяя объекты, на которые имел дополнительную информацию для организации интерактивных ссылок.

Работа заняла всего несколько дней. Но в результате получилось вполне познавательное кино. Отправив Кванту полную версию, он, отключив ссылки на информацию, добытую незаконно, отправил уже вполне безобидный кинорепортаж Ане.

Теперь, когда долг был уплачен, он мог спокойно запустить ту самую симуляцию. Надев интерфейсный обруч, он лёг на кровать и без особого труда отправил себя в состояние осознанного сновидения.

Привычные стены родного корабля сменились серыми бетонными. Он поднял голову и увидел неопрятный бетонный потолок.

– На чью сторону встанем?

Андрей повернулся на звонкий звук детского голоса. Перед ним стояла девочка в красном костюме – ни то комбинезоне, ни то скафандре. Этот пронзительный взгляд показался ему смутно знакомым.

– Алиса, – представилась девочка.

Точно, он вспомнил этот образ из какого-то древнего фильма.

– Ну так что? Хаос или порядок?

– Хаос.

– Тогда тебе туда, – она указала направление. Внезапно став полупрозрачной, она превратилась в изображение, проецируемое его кольцом. На кольце, помимо проектора, были различимые кнопки «On» и «Off». Нажав «Off» но отключил проектор и пошагал в указанном направлении.

Бетонный коридор вывел его в более просторное, но такое же ненарядное помещение. Всё это было похоже на какой-то бункер. Там суетились люди. Жилистый широкоплечий мужик похлопал его по плечу.

– Андрюх, ну ты что? Где потерялся. Скоро наш выход. Пурга ещё не поднялась, но думаю уже не за горами, так что только шагай.

– Ага сейчас… Витя.

Как и в любом сновидении памяти доступно то, что ты никогда не знал. Но особая магия сна в том, что в большинстве случаев тебе именно кажется, что ты это уже знаешь. И Андрей, будто бы знал и это место, и этих людей. Где-то на краю сознания он понимал, что если решит вспомнить, кто эта пробежавшая мимо девчонка, или, что за теми дверями, из которых она только что вышла, то не сможет вспомнить ровным счётом ничего. Но сейчас это было не существенно. Ведь ещё на прошлой неделе его повысили из охотников в разведчики. И всё это время он упорно трудился, изучая карты и снаряжение. А последние три дня барометр пророчил непогоду. И вот командование назначило выход. По небу уже с утра ходили тяжелые облака.

Витя – его наставник и напарник. И сейчас будет ритуал облачения. Процесс надевания костюма разведчика был действительно похож на ритуал. Надеть его правильно самому не представлялось никакой возможности. Слишком много разных застёжек, клапанов и креплений.

Костюм одевался на голое тело. Его основная задача – терморегуляция и маскировка в инфракрасном спектре. Костюм являл собой сложное сочетание высокотехнологичных материалов и топорных узлов. На тело и ноги надевался комплект пёстрого нательного белья, состоявший из лоскутов обычной ткани и спецматериала, капилляры которого отводили пот в одну точку. Поверх него несколько слоёв утепления. Грудь, руки и ноги защищал каркас, под которым располагались дыхательные трубки. А поверх каркаса надевалась многослойная маскирующая накидка. На голове лёгкий теплоизоляционный шлем с аэрогелевой прослойкой и маской с дыхательными трубками. И поверх всего этого тяжелый плащ с армированным капюшоном, переходящим в своеобразное забрало, пристёгивающиеся к решётке грудной защиты.

– Костюм спасает разведчика от зверя, – напутствовал седой щуплый командир разведчиков пристально следя за облачением, – а от пули разведчика спасает ум, сноровка, удача и маскировка. И выходя на задачу, убедись, что ничего из вышеназванного не оставил дома.

– Осколки былого технологического величия, – грустно улыбнулся Витя.

– Всё по последнему слову техники, – хмыкнул рыжий щуплый мужик лет пятидесяти, который, как внезапно вспомнил Костя, был тем самым инженером, что разработал эти костюмы.

Двое разведчиков вышли в серый туман мелкой утренней пурги. Идеально. Тяжелые белые плащи тянулись за ними заметая следы. Вооружение у разведчиков нечета охотничьему. У Вити была облегчённая крупнокалиберная снайперская винтовка, у Андрея – модернизированная ВСС. Оба ствола были оснащены оптикой, лазерным многофункциональным дальномером и пневматической тепломаскировкой, что существенно увеличивало их вес. Но по-другому было никак.

Пройдя полтора километра, они оказались на стартовой контрольной точке. Пурга утихла. Казалось, что ощутимо потеплело, но прошагав полтора километра по снегу в этаком облачении любому будет тепло, даже в сорокаградусный мороз. Однако тучи на небе явно свидетельствовали, что это лишь передышка.

– Видишь конус?

Андрей всматривался в заснеженный холм. Хоть он и бывал уже в этих местах и знал, где искать замаскированный приёмный конус, нашёл он его не сразу. Несмотря на то, что в экипировку разведчика входила рация, нужна она была только чтобы сообщить о собственном провале и попрощаться. Все радиосигналы пеленговались мгновенно и очень точно. Все знали, что на сигнал может почти сразу прилететь ракета. Или они закроют квадрат группой из нескольких десятков малых беспилотных аэростатов, которые могут провисеть в одной точке наблюдая за поверхностью гораздо дольше чем любой человек способен просидеть в укрытии. Слушать рацию или радио тоже было бесполезно - тишина.

Именно поэтому на оружие были лазерные многофункционалки, разработанные для работы спецгрупп в условиях радиомолчания задолго до войны. Они могли работать и как дальномер, и как целеуказатель, и как передатчик, шифруя послание в незаметных для глаза миганиях луча.

Наконец Андрей различил принимающий конус, и прицелившись в него отправил заранее набранное текстовое сообщение: «Привет от партизана». Текстовые сообщения передавались практически мгновенно, в отличии от голосовых, что позволяло меньше времени держать приёмный конус в прицеле. Ответа пришлось ждать долго. Видимо дежурный тоже не сразу нашёл приёмный конус в экипировке Андрея, а может и самого Андрея заметил не сразу. «Привет из-под куста». Ответ тоже был правильным. «Развернись». Ничего не отвечая пара сугробов сделала небольшой круг по полянке. Развернуться на месте в широких лыжах было практически невозможно. «Хорошо. Режим 2. Развернись.»

Андрей переключил режим вентиляции. Его вентилятором были его лёгкие. Во втором режиме дышать стало сложнее – выдыхаемый воздух шёл по большему контуру для рассеяния тепла, чтобы не оставлять на тепловизорах яркой картины. Кто-то сейчас смотрел на них на экране тепловизора и принимал окончательное решение, об отправке на задание. Это был последний этап проверки костюмов.

– Что-то молчит.

– У тебя приёмный конус капюшон накрыл, – ворчливо ответил Витя.

И точно, стоило Андрею поправить капюшон, как пришло сообщение, разрешающее выход. И они отправились в сторону леса.

На второй день пути пошёл снег. Идти стало сложнее, но безопасней. Через несколько дней пути они вышли к первой точке наблюдения. Это был старый лесозаготовительный посёлок вахтовиков. Вагончики на спущенных колёсах декорированные входными и выходными пулевыми отверстиями с одной стороны по окна засыпало снегом. Сгоревший Кировец и искорёженный взрывом гусеничный трактор и огромные штабели никому ненужных брёвен. С выбранной разведчиками точки обзора на границе вырубки, к которой подбирались уже ползком, место выглядело вымершим. Оба разведчика лежали на снегу, исследуя в оптику своего оружия вырубку.

– Маскировочные полотна на три часа. Видишь?

Андрей осмотрел указанный сектор. И действительно. На деревьях неопрятно болтались белые полотна ни то парусина ни то укрывной материал. Со стороны они выглядели просто драными белыми тряпками. Но было ясно, что они что-то прикрывают.

– Думаю, до вечера шевеления ждать бессмысленно.

– Смотри по сторонам. Я наблюдаю цель.

Андрей прицепил на раму капюшона перископ и начал осматриваться.

– Конусов нет? – спросил с надеждой Андрей

– Нет. Если там кто и есть, то это не наши, – Витя ответил не сразу.

– Чёрт! Кентавр!

– Где?

– Слева… Кажется.

Осматривая в перископ местность, Андрей лишь на мгновение увидел нечто напоминающее кентавра – армейский инновационный экзоскелет. Андрей медленно поворачивал верхнюю часть перископа. Но кентавр пропал из вида.

– Вот он, – голос Виктора был спокоен и тих. – Продолжай круговой обзор.

– Принял. Продолжаю круговой обзор.

Осмотревшись, Андрей переключил внимание на заброшенный посёлок. Человек в экзоскелете «Кентавр» прохаживался между вагончиками. «Кентавр» представлял собой интересную композицию антропоморфного экзоскелета спереди, движениями которого управлял человек и роботизированной шагающей задней части, подстраивающейся под действия человека. Несмотря на широкие снегоступы на передних и задних ногах, он достаточно глубоко проваливался в снег. Кентавра сопровождали четыре массивные собаки с густой шерстью. Он подошёл к развешанным полотнам. Повозившись немного, кентавр снял их с деревьев и бросил на снег. Потом он подошёл к штабелю с брёвнами и встал на дыбы, поднявшись на задних ногах. Потоптавшись на задних ногах, он протянул к штабелю механизированные руки и легко снял сверху бревно. Донёсся едва слышный гул мотора.

– Поддал газку. Брёвнышко-то не лёгонькое, – прокомментировал Витя.

Послышался собачий лай. Сперва Андрей не придал ему значения, потому что видел собак в оптический прицел, но вдруг до него дошло, что услышать собачий лай с такого расстояния приёмный микрофон не мог. Он переключил внимание на перископ. Ещё один кентавр шёл с такой же свитой метрах в двухстах от них.

– Сзади ещё один. Двести метров. Идёт в сторону посёлка. С ним четыре собаки.

– А по часам?

– Справа сзади, – выпалил, непривыкший к стрелочным часам, Андрей.

– Если скажу: «атакуем заднего», ты должен будешь сперва освободить мне место для винтовки. Хотя ветер дует от них на нас. Может и не учуют. Наблюдай.

– Принял. По команде «Атакуем заднего», отскачу назад. Наблюдаю.

Когда второй кентавр поравнялся с разведывательными имитациями сугробов, со стороны посёлка послышались выстрелы.

– Атакуем заднего. Все собаки твои.

Как бы ты ни был натренирован, а отпрыгнуть назад из положения «лёжа на пузе» у тебя получится едва ли. Андрей мощным рывком, оттолкнувшись от земли, попытался как можно скорее отодвинуться назад. Он услышал выстрел крупнокалибрки ещё не успев оторвать руки от земли. Первый выстрел Витя произвёл по тому кентавру, что был в вымершем посёлке. В тяжелом плаще разведчика резко подняться с земли крайне затруднительно, но у Андрея это получилось на удивление быстро. Он вскинул оружие и практически не целясь серией из четырёх выстрелов убил собак. И тут же получил очередь в ответ. Большая часть очереди пришлась на открывшуюся внутреннюю часть плаща, которая была куда теплее чем наружная часть прочей одежды. Второй выстрел крупнокалиберки проделал аккуратное отверстие в боковой броне ближнего кентавра. Он упал на колени и поник головой. Задние ноги послушно опустили корпус на снег. Расслабляться было некогда. Андрей развернулся в сторону посёлка, где продолжали стрелять. В частично разобранном штабеле зияла пустота. Оказалось, штабеля вовсе не были штабелями. Вокруг них ходили люди. Собаки были убиты. Его самого явно заметили и взяли в ответ на мушку. Но стрелять не торопились.

– Мы раскрыты. Что дальше?

– Как там. Думаешь спалили обоих или только тебя?

– Не могу сказать. Я на прицеле, но они вроде тоже в замешательстве.

Внезапно всё куда-то поплыло.

– Вить, что-то мне нехорошо.

В лагере перевоспитания

Андрей смотрел на белый потолок. На груди был приклеен большой аккуратный пластырь. Он приподнялся на локтях. Боль была ожидаемой и предсказуемой – жить можно.

– Привет! Скоро снимем повязки, – сказала симпатичная медсестричка.

– Да, хорошо бы, а то надоели уже.

В госпитале он был уже давно. Он с трудом и очень отрывочно вспоминал прошедшие события. И много рассуждал на тему зачем Витя ввязался в тот бой и почему бросил его одного. И пришёл к неутешительному выводу, что в отличие от Вити он редкостный тугодум. То, что пара кентавров легко перестреляют тех бедолаг, можно было не сомневаться. И закончив дело, они бы начали искать тайники и нашли бы двоих разведчиков. Собаки бы точно нашли. Так что время для атаки было выбрано идеально – оба кентавра были сфокусированы на подавлении жителей «штабелей». А ему – Андрею просто не повезло. Такое тоже бывает. Точнее повезло, ведь второй кентавр не успел повернуться, чтобы обстрелять его из крупнокалиберного пулемёта, что был у него на правой руке, а сделал очередь мелким калибром с левой. И почти не целясь. Собственно, из всей очереди его задела лишь одна пуля. Вот только Витя, судя по всему решил, что Андрей убит. Когда у человека пробита на вылет грудь, и он лежит без сознания трудно предположить, что он всё-таки очухается.

– Ну что, как поживаете? – это уже был доктор.

– Спасибо, доктор, не жалуюсь.

Андрей не первый раз ловил себя на мысли, что ему крайне симпатичен этот пожилой крепкий мужичок. Своей опрятностью и манерами, он внушал доверие. Гораздо меньше доверия внушал солдафон, что приходил допрашивать его раз пять или шесть. Вот только делать этого он совершенно не умел. Этот умник практически сразу сказал, что он – Андрей – единственный выживший, кого удалось поймать. Оказывается, один из кентавров перед смертью вызвал штурмовой отряд. Те прилетели и всё разбомбили. А когда решили выяснить кого же они разбомбили, выяснилось, что самый живой – тот парень, что лежит в снегу в пропитанной кровью пижаме с дыркой в груди. Андрей же во всю косил под дурачка. Фразы типа: «не знаю», «не помню», «не интересовался», «я в этом ни черта не понимаю» – были лейтмотивом его соловьиных песен. А то, что нужно петь соловьём, а не отмалчиваться партизаном, было совершенно ясно. Так же он обнаружил, что прооперированной была не только грудь, но и голова, так что он любил показать на шрам на бритой макушке и с тупым смешком пошутить про то, что ему отстрелили память. То, что его приняли за одного из жителей разгромленного посёлка, было ему только на руку. Из разговоров с этим горе интервьюером, Андрей понял, что эти ребята так и не нашли в посёлке крупнокалиберного оружия из которого были убиты оба кентавра. На что Андрей спел песню про какого-то недоброго дядю Васю с большой пушкой, который жил с ними и часто где-то бродил по лесам, но самого Андрея в подробности работы этого дяди Васи никто не посвящал.

– Я справился по поводу ваших новых апартаментов. Скоро вы от нас переедете. Там, к сожалению, вам будет не так комфортно, как тут. Но центр переполнен. Что мы ещё можем?.. – это был явно риторический вопрос. Доктор как-то грустно улыбнулся. – Видите, как жизнь устроена. Мы потеряли двух своих ребят, за то вас вот спасли.

Повязку сняли после обеда. Новые апартаменты оказались чисто убранной казармой. На стенах висели картинки, изображающие разных животных. Судя по обилию явно обитаемых двухъярусных кроватей, народу тут ночью толпилось немерено. Андрею была указана его кровать. Само собой, верхнее место.

– Новенький, что ли? – сказала полненькая уборщица. На вид ей было слегка за сорок. – Давненько не видела новеньких. Даша.

– Андрей. А ты тут давно? – Андрей хотел было добавить, что давно не видел полных людей, но не стал.

– Да нет. Тут все недавно. И не спрашивай, что это за люди. Я не знаю. Кто победил тоже не знаю.

– Да. Методы работы у них более чем странные. Разнесли в щепки наш посёлок, а меня вот с пулевым ранением сюда приволокли и вылечили.

Даша не ответила.

Вечером с работы пришли остальные. Угрюмые, уставшие, не особо разговорчивые работяги. Сосед снизу оказался улыбчивый мужичок лет пятидесяти, сказал, что зовут его Толя, и что до войны он работал слесарем на заводе, и выжил исключительно благодаря увлечению туризмом. Пожимал плечами и говорил, что в принципе, жить тут можно. Мол всё спокойно и без происшествий.

Но размеренная жизнь работников странного трудового лагеря изменилась уже на следующий день, когда в их лагере появилось три новых человека. Двое мужчин и женщина. Их образ резко отличался от уже примелькавшихся обитателей базы. Строгая военная форма без каких-либо знаков воинского различия была хорошо подогнана. Бейджики с именем, фамилией и QR кодом блестели новизной. Начало переменам было положено, когда один из новых начальников во время утреннего смотра подошёл к их непосредственному командиру и на английском языке с слышимым русским акцентом сказал, чтобы командир предложил людям добровольно вызваться на тяжёлую работу, и тех, кто вызовется после работы определить в отдельные комнаты, с тем, чтобы поставить это в пример остальным. Андрей хотел в отдельную комнату, но уж очень это было неправдоподобно. Да и не вязался бы этот поступок с его образом глупенького простачка. Однако вызвавшихся поработать на тяжелой работе оказалось немало.

Вторым новичком была женщина – психолог. Она периодически вызывала кого-нибудь к себе в кабинет и разговаривала на абстрактные темы. Андрей любил эти разговоры. Он испытывал странные противоречивые чувства по отношению к ней. В какой-то момент он осознал, что с нетерпением ждёт очередного сеанса. Ему даже, порой хотелось немного заинтриговать её чем-нибудь, чтобы она вызывала его почаще.

Третий новый человек оказался новым руководителем лагеря. Чистый, опрятный, с армейской выправкой. Он тоже как-то исподволь внушал доверие и симпатию. Этот любил отдавать поручения лично. Порой выезжал вместе со всеми на работу и умудрялся организовать рабочий процесс так, что все оставались довольны. Он всегда был логичен и последователе в своих поручениях на столько, что их было приятно исполнять.

Когда сеансы общения с очаровательной представительницей администрации прекратились, Андрей почувствовал некоторое опустошение. Как глупо. Что это? Он понимал, что влюбился и это было чертовски странное и сильное чувство.

– Что тяжело? – спросила напрямую Даша.

– А? Что так заметно? – Андрей вымученно улыбнулся.

– По кому сохнешь? По психичке?

Андрей почувствовал, как покраснел, а его кулаки сжались из-за желания защитить честь дамы сердца

– Успокойся. Тебя ничего не смущает в сложившейся ситуации?

– Многое. Но что я могу? Сердцу не прикажешь.

– А вот тут я с тобой не соглашусь. Я ещё со знакомства с доктором насторожилась. Но думала так – бабье. Но вы-то вот они – мужички – и ничего. Мне в этом плане проще. Баб тут немного, и вы все на них стойку делаете, а вот мужичков на любой вкус, вот только как-то никак. А доктор – другое дело.

– Классный мужичок.

–̶И вновь прибывшие тоже классные?

– Вполне нормальные мужики. Ты к чему клонишь?

– А я знаю к чему, – дремавший казалось Толя сел на кровати. – Я вот всё думаю – зачем мы эту работу делаем? И не старался особо никогда, потому что… как это называется… Сизифов труд. Работа ради работы. То брёвна таскаем, то канавы роем. Зачем? Кому? А когда новый начальник с нами, всё по-другому. Я думал харизма что ли у него такая. Прям говорит, он, копай тут. И прям приятно копать, как себе на даче яму под фундамент рою. Хорошо прям. И когда закончу, прям, хочется подойти и сказать, что закончил, чтобы ещё что-нибудь сделать. Я, когда курить бросал, не так к сигаретам тянулся, как у этого начальника за работой.

– А куда делись те, кто добровольцем на работы вызвался? Забыл уже?

– Так их должны были в отдельные общаги расселить.

– Ага, значит английский ты всё-таки знаешь. Вот только нет тут таких мест, это я тебе, как уборщица говорю. Да ты и сам знаешь, что нет. Тут несколько небольших модулей: столовая, общага руководов, детский модуль, больничка, штаб и вот наша казарма. Всё. Убили их. Они антиселекцию проводят. Образованные тут на долго не задерживаются.

Андрей был вынужден согласиться с тем, что тут их точно нет. Лагерь был небольшой. Несколько жилых модулей, пара хозяйственных и военный парк, частью которого были пресловутые «Кентавры», беспилотники, гусеничные и колёсные транспортёры с зачехлённым оружием и активная ракетная система на вроде израильского молчуна. Перед войной только у Израиля были ракеты, способные летать по сложным адаптивным траекториям и поражать подвижные и скрытые цели без привязки к спутниковой геолокации в режиме полного радиомолчания. Вот и пригодилось довоенное увлечение высокотехнологичным оружием.

– Зачем? Что им от нас надо?

– Опыты на нас ставят, по манипуляции эмоциями. И не смотри на меня так. Ты где башку пробил так, что заштопывать пришлось? Не помнишь? А он где? – Она лихо отодвинула уже начавшие отрастать волосы на голове Толи, обнажив длинный шов на коже головы.– А я где?

Она показала на шов на своей макушке.

– Совпадение? И спину, и голову у всех одинаково жизнь посекла? Они имплантировали нам стимуляторы и теперь жмут на кнопки, обучаясь управлению.

– Как? – Андрей спросил по инерции. На самом деле, он уже давно знал ответ.

– Они стимулируют выработку гормонов.

– Гуморальная регуляция.

– Гляди-ка, грамотный, – подозрительно сощурилась на него Даша.

– То есть, я правильно понял, что все эти наши работы – всего лишь тренировочные нагрузки? – устало спросил Толя

– Скорее всего. Если подумать, у них тут техники хватит, чтобы и перетаскать, и раскопать всё, что нужно в рекордные сроки, – нехотя согласился Андрей.

– Хуже всего, то как они с детьми работают. Детишки их любят беззаветно намного сильнее чем собственных матерей.

Даша ушла, оставив Андрея и Толю с грустными мыслями. Теперь каждая встреча с психичкой и каждый выезд на работы с руководителем лагеря становились поводом для самоанализа. Периодически случались длительные паузы в таких встречах, когда новая троица руководителей не показывалась подопытным по нескольку дней. Казалось бы, ничего особо не поменялось, но атмосфера в коллективе во время этих пауз ухудшалась. Все становились подавленными, и ещё более замкнутыми чем обычно.

Однажды по весне в лагерь приехал вездеход с кучей искорёженного хлама. В первую очередь там были разные малогабаритные изломанные беспилотники всех мастей, от пропеллерных длиннокрылых разведчиков и реактивных штурмовиков до модулей управления автономными аэростатами. Андрея и ещё нескольких мужиков оставили перегрузить и рассортировать этот хлам в специально для этих целей установленный надувной ангар. Андрей отковырял одну из линз разбитой камеры аэростата и повесил её за проводок, торчавший из оправы, себе на грудь в виде амулета, за что почти сразу получил нагоняй. Но образ дурачка надо было поддерживать. За то ему удалось втоптать в грязь несколько целых элементов электронной начинки. Кое-что он демонстративно поднял из грязи и положил на место. Но в целом спектакль удался. Уже на следующий день, собрав посеянное, он с удовольствием отметил, что может собой гордиться. Теперь ожидание дня, когда будет разговор с психичкой стало ещё более томительным, потому что в день собеседования человека не отправляют на работу и у него было больше свободного времени. У него уже было всё давно готово для временного вывода из строя камеры наблюдения. Он уже несколько раз прикидывал, что именно он должен успеть сделать и как. И вот наконец этот день настал. На утренней поверке ему было велено оставаться в казарме. И в его сознании как будто кто-то перевернул песочные часы. Беседа была назначена на час дня, а значит действовать нужно было где-то между одиннадцатью и двенадцатью из расчёта положения солнца, окон и камеры наблюдения.

Не далеко от того места, где разгружали сбитую технику был брошен кусок фюзеляжа одного из беспилотников. Серый снаружи, изнутри он был металлически блестящим. Направив солнечного зайчика на одно из окон казармы, Андрей добился того, чтобы отражённый от окна солнечный зайчик слегка подслеплял уличную камеру наблюдения. Этими манипуляциями он надеялся отправить её на самодиагностику. И у него получилось. Он увидел, как камера ушла вверх и замерла. Теперь её сектор должна была закрыть другая камера, потеряв при этом из собственного обзора небольшой участок возле самой стены. Андрей не был уверен наверняка в своих расчётах. Но и выбора особо у него не было. Как только подслеплённая камера ушла вверх, он кинулся к казарме и нырнул в щель под стеной. Как он и ожидал, под полом казармы были коммуникации. Обустроено всё было не по-армейски чётко, что радикально упрощало его задачу. Тут были и утеплённые трубы, и уложенные кабели и, коммуникационные коробки в утеплённом исполнении, но при этом на защёлках. Это была удача. Ему даже не нужна была отвёртка, чтобы получить доступ к системам связи. Открыв крышку, он увидел не очень новую материнскую плату. Андрей достал их кармана сенсорную панель, снятую с одного из разведывательных дронов, с уже подключённым интерфейсным шлейфом. Осмотрев разъёмы, он понял, что не угадал, и полез в карман за пучком проводов. Он надеялся, что тут не встретится никакой экзотики и не ошибся. Нужный шлейф отыскался почти сразу. Немного замешкавшись, не запорет ли он дело, подключившись к рабочей системе или лучше рискнуть отправить её в перезагрузку, решил не тратить время и подключил шлейф.

Система опросила панель на предмет её принадлежности и, о чудо, предоставила ограниченный доступ. Это была одна из тех систем безопасности, для которых авторизация посредством пароля считалась архаизмом и моветоном. Ведь благодаря куче камер она постоянно отслеживала положение всех подопечных и знала кто и к какому терминалу подошёл. Поэтому стоило только охраннику или доктору подойти к любому терминалу, тот тут же отзывался ему приветствием. Автономные технические устройства типа дронов связывались с системой по шифрованным каналам связи, где авторизация вместе с шифрованием проходила на уровне передающего устройства. Подключение устройства напрямую к системе позволило обойти это узкое место. Андрей уже давно по работе камер наблюдения и автоматизированных систем начал догадываться, что система слегка подтупляет. Теперь, подключившись к ней он понял причины: система была катастрофически перегружена. Этой системе действительно не нужны были бы никакие пароли, если бы она работала в рамках своих возможностей. Его бы она точно не пустила и уже подняла бы тревогу. Но ему повезло на принятие решения ИИ охранника было выделено недостаточно времени, чтобы он успел произвести полноценный анализ всех исходных данных. Поэтому, он руководствовался сильно упрощённым алгоритмом – машинной интуицией. Мало того, что количество наблюдаемых потенциально опасных элементов – то есть подопытных было превышено втрое, так на ИИ системы безопасности были навешаны дополнительные не свойственные ей функции оценки психологического и эмоционального состояния подопытных.

Идея побега пришла тут же. Она была очень наглой и несколько нелепой, но должна была сработать. Внести кардинальные изменения из этой точки он не мог. Даже более того, попытайся он это сделать, то тут же попался бы. Так что он просто запустил отсроченную повторную самодиагностику камеры наблюдения и пополз обратно к щели.

Андрей понимал, что теперь счёт пошёл на минуты, а может и на секунды.

Он вошёл в казарму и снял со стены картинку с изображением вороны. Оторвал от картонной рамки табличку с надписью: «Серая ворона», приклеенную на двусторонний скотч, и прилепил её себе на грудь, где руководство носило бейджи. Потом выставив перед лицом картинку с вороной, он вышел из казармы и направился в административный корпус. Дверь корпуса открылась. Андрей беспрепятственно прошёл до кабинета руководителя. И эта дверь тоже открылась. Добравшись до компьютера руководителя, он отправил ИИ охранника на самодиагностику с задачей выяснить на основании чего ворона была допущена в административный корпус. И, это тоже сработало.

Как только ИИ охранника перешёл в режим самодиагностики, отвечать за охрану стало более примитивное ПО на основе какой-то Юникс-подобной операционной системы. Вот теперь Андрей был на самом деле у центра управления лагерем и на данный момент обладал неограниченной властью.

Первым делом он сменил пароли и коды доступа. Следующим действием, он получил управление всем роботизированным арсеналом и оборудованием и снял все текущие боевые задачи всех дронов. Из самодиагностики вышел ИИ охранника и начал подминать систему.

– Слишком поздно, – щёлкнул языком Андрей.

Один из припаркованных кентавров уже держал на мушке административный комплекс, а точнее ту стену, за которой находилась серверная ИИ охранника. Длинная очередь прошила корпус насквозь, разнеся сервер ИИ охраны. Попытка перехвата власти не удалась. Андрей настроил радиотрансляцию кодов доступа к управлению дронов. Теперь надо придать огласке всю работу этого лагеря.

Пираты.

Он услышал тревожный сигнал. Всё-таки спохватились, следовало ожидать. Но что-то было не так. С трудом память подсказала, что это не сигнал тревоги лагеря, а известие о срочном сообщении.

Сделав усилие над собой, он проснулся.

– Глубина, глубина, я не твой, – улыбнулся он, вспомнив какую-то древнюю фантастическую историю. – Сколько я спал?

Никто не ответил. Он уже несколько раз думал о том, чтобы завести какую-нибудь программу для бесед или голосового управления типа «СтарПом» или подключить ту же «Алису». Но доверия эти программы у него не вызывали. Ему не нравилось делиться властью над кораблём. В частности, первое, что он сделал, получив корабль после ремонта, он проверил софт и ключевые узлы на наличие жучков и троянов. И конечно же нашёл несколько вполне стандартных, гуляющих по всей системе, несколько весьма типичных для китайских работников – им тоже надо чем-то расплачиваться с их обсидиановыми друзьями. Но была и пара весьма элегантных заточенных индивидуально для Жуль Верна программно-аппаратных решений. В прочем, Андрея это тоже не удивило.

Поглядев на часы, он понял, что проспал не более одиннадцати часов. Зверски хотелось есть. А в голове, как и всегда после подобных игр, был сумбур. Память разбирала воспоминания на свои и привнесённые, как это бывает после обычного сна. Но в отличие от обычного сна эти воспоминания не развеются иначе какой был бы смысл в обучающих симуляциях.

Наконец он сообразил отключить сигнал оповещения экстренного почтового сообщения, искренне недоумевая зачем вообще такой противный сигнал для почтового сообщения, пусть и экстренного. Сообщение было от одного из его коллег из головного офиса, который так же был ему обсидиановым другом. И было оно лаконично:

«Заместитель директора Михаил Васин и начальник отдела планирования Ли Юшенг официально уволились из компании. По неподтверждённой информации они были уличены в связи с марсианским синдикатом. В настоящее время они организовали предприятие, обслуживающее интересы марсианского синдиката на Луне». К письму прилагались официальные документы и криптофайлы подтверждения истинности отправителя и правдивости сообщения.

Зачем ему эта информация в голове пока не укладывалось.

На мониторе контроля симуляции высветилась статистика «Исторические допущения: 17%; Отклонения от сюжета: 32%». Он перешёл к разбору отклонений от сюжета. На экране вновь появилась Алиса.

– Зря не воспользовался кольцом.

– Хотел поскорее выключить этот звук. Тридцать два процента – это много. Мне действительно интересно, что я сделал не так.

– Сюжетная линия содержит искусственные ускорители, такие как монтажные склейки и диалог с Дарьей, но симуляция основана на реальной истории. Исторического персонажа, звали Василий Кусьба. При допросе он рассказал, что по движениям камер наблюдения пришёл к выводу, что система "подвисает". А так как, автоматическая охранная система стреляла по крысам и не трогала птиц, понял, что птицы включены в реестр, как допущенный элемент. Он тоже воспользовался картинкой вороны. Но он пошёл не в штаб, а на площадку с боевой техникой. Сумел отключить от системы и перенастроить алгоритм нацеливания ракет молчуна и украл грузового «кентавра». Василий, Анатолий и Дарья бежали из лагеря используя украденный экзоскелет. С помощью радиосигнала он инициировал залп молчуна, и ракеты описав километровую дугу вернулись и уничтожили лагерь. Одна из ракет попала в топливные цистерны. Горящее топливо разлилось по территории и залилось под стоящие на сваях жилые модули. Погибли все дети, воспитатели, работники госпиталя и штаба. Оригинальная симуляция использует этот сюжет в качестве модели для обучения действиям в экстремальных ситуациях, в зависимости от выбранного персонажа на стороне порядка, и примера опасности пренебрежения установленными правилами и нормами в организации труда. Также сюжет предполагает развитие практических навыков полевой медицины – работа с тяжёлыми ожогами и ранениями взрослых и де…

– Стоп. Вот я дурак. Сюжет-то классический.

Андрей уже полностью проснулся и до него дошёл смысл присланного письма. Два человека, курировавшие направления космических перелётов и исследовательских миссий перешли работать на объединённый Марс. Именно отдел хитрого китайца разрабатывал и ту реконструкцию его корабля, что заняла столько времени. А Миша был главой космической логистики и именно его люди разрабатывали тот маршрут, по которому сейчас двигался его «Жуль Верн».

– Я лечу прямо к Марсу на новеньком корабле с кучей дорогого оборудования в контейнерах и без элементарного лазерного резака, – услышал звук собственного голоса.

Оно конечно, времена пиратов, вроде как уже позади. Но чувство, что паззл сошёлся, явив миру печальную для Андрея картинку, не оставляло его. История космического пиратства была беспощадна. Нужно было упорядочить мысли.

– Привет, если всё будет хорошо, то ты получишь весьма увлекательную историю, – Андрей начал видео-сообщение, чтобы не говорить с самим собой. – Всё сводится к тому, что мне предстоит рандеву с пиратами... Так уж вышло, что пара бывших руководителей моей компании увольняясь прихватили небольшой сувенирчик для новых работодателей. И этот сувенирчик – «Жуль Верн». Вот только, у меня серьёзные подозрения, что я в этой схеме – лишний элемент. Сейчас я лечу к Марсу, чтобы произвести гравитационный манёвр. «Караул» кричать бессмысленно. Помощи ждать не откуда. У меня есть пара ускорителей и маршевый двигатель, так что я могу изменить траекторию, вот только… Самое обидное, что это может оказаться просто случайным совпадением и игрой воображения.

Андрей остановил запись. Тут нужны были расчёты. Провозившись пол дня и перебрав все варианты, он нашёл несколько решений, но все они были плохими. Почти при любом раскладе он или не укладывался в срок или жёг слишком много топлива. Выходом было бы использовать половину запаса топлива и два ускорителя поочерёдно в одном направлении. Вот только у него не было ещё двух ускорителей, чтобы потом компенсировать набранную скорость. И его пришлось бы кому-то ловить, то есть догнать, передать ему два ускорителя и… Это безумно дорогой вариант.

Надо было поспать. Усталость путала мысли. Проснувшись он занялся проверкой систем. Открыв окно диагностики сбоев автоматики, он проанализировал несколько первых. Убедился в устранении ошибок. В какой-то момент пришло понимание, что он нарочно заставляет себя не думать о насущной проблеме, оттягивая момент принятия решения. Но на самом деле решение уже было принято, и осталось только…

– Мне осталось сделать первый шаг, – пропел он строчку из древней песенки.

– Я отправил сообщение диспетчеру, что не буду делать гравитационный манёвр, а воспользуюсь ускорителем и буду на месте с опозданием на шесть месяцев, – продолжил он свой блог, ни то сообщение, ни то просто дневник.

Он ещё не решил отправит ли это всё Ане или кому-либо ещё. Что-то не давало ему озвучить свои планы. Он пытался убедить себя, что это не суеверия а благоразумие. Кто знает? Может быть, он нашёл не весь установленный шпионский софт. И теперь он находится под постоянным наблюдением? Он был почти уверен, что это не так, потому что такие вещи достаточно просто отследить по расходу энергии передатчиком. Но это было слишком хорошим оправданием для его нежелания не формулировать прямо сейчас то, что он задумал.

Идея была пройти под носом у пиратов, замаскировав свой новенький корабль под груду старого хлама, на которую никто не позарится. Так что никому ничего не рассказав, Андрей принялся за маскировку. Два дрона и большой манипулятор начали работу над кораблём. В первую очередь необходимо было произвести хоть какую-нибудь корректировку траектории полёта. Если всё на столько плохо, как он думает, то пираты будут с высокой точностью знать его траекторию движения. И если он придёт в назначенное время в назначенную точку, как поезд по рельсам, то никакая маскировка его уже не спасёт. Значительно уйти с траектории не получилось. Короткий тщательно рассчитанный импульс маршевого двигателя сместил её лишь на пару тысяч километров от заданной, незначительно изменив расчётное время гравитационного манёвра.

Вот теперь настала пора устанавливать декорации. Закипела работа. Дроны отсоединили и перенесли в багажные отделения солнечные отражатели. На их место был установлен, сделанный из хлама и запчастей, макет старых солнечных батарей. Поверх натянутых над поверхностью диска жилого модуля спиц балансиров были закреплены куски тента. Скрепя сердце Андрей достал из аварийного контейнера несколько быстрых заплат. Дрон вырезал из тента аккуратный круг и положил его на корпус. Следующим действием он быстрым ударом наложил поверх этого круга заплату. На мгновение Андрей опешил, услышав гулкий стук по корпусу, но тут же улыбнулся собственному удивлению. Слишком непривычны были для него внешние звуки. Именно ударный импульс инициировал процессы в «клеящем» слое, но кто же знал, что будет так громко. Андрей воспользовался самым слабым режимом лазерного резака дрона чтобы нагреть центр приклеенной заплаты. От высокой температуры кружок тента под заплатой стал разлагаться. Образовавшиеся газы вздули перегретую поверхность заплаты. Теперь заплата выглядела чрезвычайно старой. Только очень старые заплаты под действием солнца и давления воздуха из накрытой ими дыры вздуваются такими вот волдырями. Со второй заплатой дрон проделал подобную манипуляцию уже в автоматическом режиме, основываясь на полученном опыте. Постепенно стараниями желающего выжить капитана-декоратора его собственный корабль из сверкающего франта превратился в потрёпанного беспризорника с явно пустыми карманами. Так же Андрею казалось важным замаскировать массу груза, которую можно было вычислить по выносу на стреле и частоте вращения относительно жилого модуля. Для этого он использовал маневровые двигатели, помогая им раскрутить коромысло гораздо быстрее, чем если бы оно, раскручивалось противоходом обитаемому модулю.

Единственное дорогостоящее оборудование, которое капитан-декоратор позволил себе оставить на виду, это комплект «пушинка». Андрей разглядывал камерами дронов установленные возле оси вращения чёрные футляры. Они должны будут выпустить в разные стороны мономолекулярные нити. Основная их задача – быть срезанными лазером при пристрелке и сообщить б этом на пульт. Сражения в космосе происходят на таких расстояниях, когда нельзя точно выстрелить и попасть куда хочешь с первого раза даже несмотря на то, что цель не маневрирует. Наводчик видит цель и направляет в её сторону пушку. А дальше даётся залп малой мощности. Луч лазера как луч прожектора шарит по узкому сектору, стремясь поймать цель. В какой-то момент луч натыкается на цель и отражённый от поверхности улавливается датчиками на оружии. В этот момент пристрелка завершается и инициируется полноценный выстрел. Таким образом у экипажа, находящегося под обстрелом корабля, может вообще не быть ни малейшего подозрения о происходящем пока в борту не образуется прорезанное лазером отверстие. А нити «Пушинки», расправленные статическим напряжением, тянутся в разные стороны на две тысячи метров.

̶ …Так что пока стрелок ещё только будет пытается поймать цель, я буду знать, что по мне стреляют и смогу сделать манёвры уклонения или даже определить условный сектор, откуда стреляют и закрыться гардой. Есть популярная байка, о том, что один пират в смутные времена погнался за жертвой и полгода обстреливал её с расстояния восьми тысяч километров. Но так и не попал, – Андрей взглянул в камеру. Всё-таки молчание может надоесть даже самому упорному затворнику. На его усталом лице появилась хитрая улыбка. – А когда пират решился подойти ближе, сам попал под обстрел. Оказалось, что жертва тоже обстреливала его все эти полгода, но попасть получилось лишь когда тот сократил дистанцию.

– Ирония в том, – на этом фрагменте своего видео Андрей выглядел куда более уставшим, более грязным и более помятым, чем на предыдущем, – что, отключив и спрятав мои замечательные новые солнечные отражатели, я остался на аккумуляторах. А ещё… Большую часть световых коллекторов я закрыл тентом. Они тоже очень яркая деталь. И в довершение, у моего нового замечательного двигателя есть даже возможность запуска ядерной реакции с отбором мощности в электросеть корабля без тяги. То есть он может быть атомной станцией. Но в этом случае, характерное излучение меня полностью демаскирует. У меня всё есть. Но, если я прав, мне ничего этого нельзя. И вот теперь мне придётся туго, так как нужно опустить температуру корпуса. С кислородом проблем нет. Мне одному его, может, чуть ли не до Земли хватит. Он используется в химических двигателях, как окислитель и его можно перенаправить в жилой модуль. Правда, если израсходовать весь, тогда без маневровых останусь... И без права посадки на некоторых космодромах на спутниках. Например, на Луне старт и посадка на ядерной тяге разрешена только в двух местах. Луна теперь слишком перенаселена. Кстати, именно ради посадки на Луне, меня и заправили под завязку химическим топливом и кислородом.

Дни текли медленно. Марс был всё ближе, а в корабле становилось всё холоднее. Несмотря на отсутствие проблем с запасами кислорода жить становилось всё тяжелее. Система жизнеобеспечения работала от аккумуляторов. И из-за необходимости экономить энергию, пришлось отключить почти все фильтрующие системы. Всё что касалось туалета, и утилизации отходов работало на минимуме потребления энергии. Даже воздушные фильтры работали в пол силы. В жилом модуле стояла вонь. Большую часть времени Андрей просто спал или читал книги, с небольшого дисплея контроля состояния в гидропонном отсеке.

Где-то в трёх днях пути от Марса сработала сигнализация, извещающая о радарном сопровождении. Но в нахождении под наблюдением радара ничего криминального не было. Температура в жилом модуле была уже давно немногим выше нуля. В гидропонном отсеке было чуть выше одиннадцати градусов – почти на грани выживания флоры – растительной культуры, дающей воздух и частично питание экипажу. И без того долгие скучные дни полёта в отвратительных условиях стали ещё более растягиваться напряжённым ожиданием. Мысль о том, что всю эту угрозу он себе просто нафантазировал, и все проделанные операции – лишь следствие воспалённого воображения не покидала его. Ведь он принял решение едва выйдя из симуляции.

– Ощущаемая гравитация близка к гравитации Ганимеда, – он поднял и перевернул кружку с водой. Вода непривычно медленно, как бы нехотя полилась вниз, попытавшись в процессе образовать что-то типа большой капли. Но Андрей уже подставил снизу кружку и собрал её обратно. – Я один из тех сорока трёх человек, что бывали на Ганимеде. Сейчас там работает больше сотни разных автоматических станций: роют, добывают, строят, исследуют… Но люди там больше не живут.

Система ориентирования подала сигнал о начале активной фазы гравитационного манёвра. Запустился навигационный блок. И теперь, когда гравитация Марса всё больше и больше стягивала Жюль Верна с прямолинейной траектории инерционного полёта, навигационный блок всё чаще и чаще производил проверку положения корабля и вычисление его относительных скоростей и рассчитывал дальнейший маршрут, точное место и время запуска маршевых двигателей. Андрей подошёл к пульту навигационного блока.

– Мне придётся воспользоваться одним ускорителем из соображений экономии заряда аккумуляторов и это необходимо внести в логику навигатора, – Андрей перевёл взгляд вниз на сенсорную панель, где была схематично обозначена траектория движения и выносками указаны этапы. Ткнув пальцем в одну из выносок, он зашёл в выпавшее подменю, открыл большую схему логики автоматического полёта и начал менять пороговые значения и расставлять приоритеты действий и ситуаций, попутно комментируя вслух свои действия. – Запускать маршевые двигатели я не хочу. На их запуск нужна просто уйма энергии. И она у меня есть, но только на одну попытку. И эту попытку я приберегу. Для выхода из гравитационного манёвра придётся воспользоваться одноразовым ядерным ускорителем. Ты, помнится, увлеклась кристаллографией. Так вот там вся суть в кристалле. В отличие от маршевого двигателя, который имеет возможность регулировать тягу в процессе работы и, конечно же, время работы, у ускорителей такой возможности нет. В ускорителях использовался эффект направленного ядерного взрыва сверхмалой мощности. Источником энергии служит тонкий плутониевый стержень – выращенный особым образом кристалл. Мы называем его иглой, может слышала? Основная хитрость в расположении атомов в слоях этого кристалла. В кристалле инициируется цепная реакция распада ядер плутония. Но вот распределение направлений движения различных продуктов распада получается строго определённым.

Андрей ещё раз пробежался глазами по схеме. Вроде всё в порядке. Он запустил новый расчёт траектории с учётом вновь введённых приоритетов и практически мгновенно получил ответ.

– По сути, ускоритель — это тугоплавкий горшок, внутри которого в центре шара из цементирующего вещества в коконе из свинца находится плутониевая игла. Когда игла взрывается то свинец и цементирующее вещество становится плазмой. И под действием внутреннего давления эта масса выбрасывается из горшка ускоряя корабль. Это очень упрощённая версия самого простого объяснения. И единственный способ повлиять на тягу ускорителя – убавить массу цементной оболочки. Но в моём случае хотелось бы её увеличить.

Марс был уже совсем близко. На полторы тысячи километров дальше, чем должен был, но всё-таки очень близко. Все телескопы были спрятаны под тент с целью маскировки, о запуске радаров тоже не могло быть и речи. Жуль Верн нёсся по баллистической траектории качественно изображая кучу неаппетитного мусора. Ровно такой же кучей мусора чувствовал себя заточённый внутри него капитан. Он чувствовал, что простудился. Он был тепло одет, но холод и сырость подточили его здоровье. Вода конденсировалась на металлических и стеклянных поверхностях и из-за низкого уровня гравитации образовывала причудливые прозрачные дрожащие наросты на пультах и сенсорных экранах. Случайно поднятые в воздух капли могли на долго повиснуть в воздухе или вяло отталкиваясь от гидрофобных поверхностей неспешно и безбоязненно мигрировать по жилому модулю вплоть до столкновения с тёплой кофтой Андрея, которая легко впитывала воду. Но променять те крохи уюта, что дарила эта кофта на довольно удобный внутренний скафандр он был не готов. Какое-то время Андрей даже думал опустить температуру в обитаемом модуле ниже нуля, чтобы заморозить воду, и отапливать только гидропонный модуль с флорой. Но стенки были слишком тонкими и не рассчитанными на теплоизоляцию между модулями. Поэтому, при охлаждении жилого модуля, охлаждался и гидропонный, а при прогреве гидропонного модуля, оттаивал и жилой. Замораживать гидропонный модуль было категорически нельзя. Даже если бы ему удалось добраться до Земли с мёртвой флорой, для дальнейших работ корабль был бы ещё очень долго непригоден. И ущерб был бы колоссальным.

Бортовой компьютер оповестил о начале подготовки к запланированному изменению траектории. Отсоединение модулей пушинки. Они продолжали работать, только теперь не были физически связаны с кораблём, что давало ему простор для манёвра. Запустились топливные маневровые двигатели, компенсировавшие избыточное вращение. Невесомость. Осевое вращение двигателя. Пушинка оповестила о пристрелочном выстреле. Луч прошёлся широкой линией в четверти километра от корабля. Благодаря такому широкому срезу, компьютер быстро определил вероятное местонахождение стрелка. Скорее всего, стреляли со стороны Марса. Из точки близкой к действительному горизонту. Из-за того, что, изменив траекторию, Андрей изменил и время подлёта, теперь он пролетал над другой частью поверхности, Марса, нежели должен был. И в этом был успех.

Этот сигнал сбросил оцепенение последних скучных месяцев. Мониторы состояния пилота, зафиксировали рост адреналина и ускорение сердцебиения. Андрей, не верил, что стреляли с поверхности Марса, скорее всего это был корабль на орбите. А значит, пираты уже очень скоро будет где-то рядом, ведь они знают, что Андрей безоружен. Дроны сбрасывали с корабля маскирующие тенты. Теперь, по задумке Андрея, они должны были поработать ложными целями. Ведь они точно так же отражали пристрелочные лучи, и должны были запутывать программу наведения.

Тем временем открылся один из грузовых отсеков, и коромысло начало путь по кругу, оставляя незакреплённый ускоритель. Если смотреть в камеры на коромысле, то можно было подумать, что ускоритель сам выплыл из отсека, но на самом деле, это отсек сместился относительно неподвижного в состоянии невесомости ускорителя. Коромысло всё продолжало неспешный путь по кругу, противоходом движению диска обитаемого модуля. К неподвижному ускорителю приблизился расположенный на противоположной стороне коромысла двигательный модуль. Оказавшись на одной оси с ускорителем, двигатель остановился. От его гладкой цилиндрической поверхности отделились четыре опорные ноги. Дроны были уже тут. Первый менял установленные на ногах посадочные лапы на захваты для ускорителя. Второй производил расконсервацию ускорителя – снимал защитные крышки, и вынув из пенала одноразовый запальник, устанавливал его напротив сопла.

Пушинка уже зафиксировала восемнадцать выстрелов. По сути, их могло быть и больше, просто она уже была капитально пострижена. Дроны сообщили о готовности ускорителя. Теперь их задачей было – упаковать посадочные лапы в опустевший контейнер и пристыковаться на свои базовые площадки.

Андрей открыл на мониторе трёхмерную план-схему опустевшего контейнера. И убедившись, что в него всё поместится, отдал команду дронам зафиксироваться там вместе с лапами и запер крышку. Ускоритель был готов. Навигационная система сообщила, что корабль вошёл зону старта и предупредила о полной готовности. Теперь, когда тенты были сброшены и уже частично изрезаны, Андрей мог направить на пиратов телескопы. Это был не корабль, а орбитальная станция. Это объясняло, почему она двигалась так медленно.

Обратный отсчёт и Андрея вжало в кресло. На какое-то мгновение у него перехватило дыхание. Ускоритель вышел на установившийся режим и разморенное в низкой гравитации тело Андрея с трудом боролось с перегрузками. Он знал, что так будет. Сила толкавшая корабль вперёд исчезла так же внезапно, как появилась. Сопло ускорителя стандартно «раскрылось» в виде цветка – стального тюльпана. Его острые совершенно одинаковые лепестки смотрели в разные стороны создавая совершенно симметричный рисунок.

– Мне предстоит сделать ремонт, – его лицо на видео было болезненно уставшим, но в глазах была радость. Он мельком бросил взгляд на болтающийся по модулю мусор. – И генеральную уборку.

Тем временем Винтик и Шпунтик выбрались из контейнера и направились отцеплять отработавший ускоритель, навигационная система готовила расчёты для запуска маршевого двигателя. А сам маршевый двигатель проходил плановую предпусковую самодиагностику после глубокой консервации, которой его пришлось подвергнуть для экономии энергии. Андрей пробежал по мониторам беглым взглядом и убедившись, что автоматика принялась за работу, открыл текстовый редактор для подготовки отчёта о происшествии.

Дело шло не особенно быстро. Его терзало желание отложить отчёт и заняться уборкой. Уже через сорок минут подойдёт время корректировки направления и старта маршевого двигателя, который не только добавит скорости, но и ликвидирует дефицит электроэнергии. Он всё ещё не решался перевести систему жизнеобеспечения в нормальный режим из соображения экономии. Писать отчёт куда проще, когда дышишь свежим воздухом. Но нет. Капитан Жуль Верна сделал над собой усилие и открыл записи бортовых видеокамер и регистраторов, добавляя в них комментарии и интерактивные ссылки. В общем, Андрей отметил для себя, что видео получилось достаточно скучным. На одном из экранов появился расправленный тент.

– Это уже момент перед стартом, – прокомментировал Андрей, – на этом видео видно, как лазер нарезает сброшенные тенты. Характерные пристрелочные спиральные разрезы. При пристрелке, луч ходит по расходящейся спирали…

Он остановился. А ведь действительно при пристрелке. При пристрелке мощности луча достаточно, чтобы отрезать нить пушинки. Но чтобы вот так кромсать тент нужна принципиально другая мощность. Если бы лазер работал в оружейном режиме, то в тенте были бы точечные отверстия. А так работает лазер в режиме спектрометра. Они хотели получить спектр испарения с корпуса. То есть это не была атака, а только попытка убедиться, что он – тот, кто им нужен. И уж если подумать, то новый корпус Жуль Верна слишком хорош, чтобы его дырявить. И орбитальная станция… Слишком неуклюже для пиратства. Там должен был быть ещё корабль.

– Судя по всему, пираты готовились брать меня на абордаж… А, может, и готовятся.

Андрей закрыл редактор и активировал панель управления. Он взглянул на панель радаров, но решил, что они в данной ситуации бесполезны. Если пираты были осведомлены о характеристиках корабля, то и диапазон частот радара они знают. А подготовить щит неотражающий узкий спектр частот – дело широко практикуемое. Он открыл звёздные карты. Корабль должен был находиться на дальней орбите Марса так, чтобы не перекрывать собой стандартные точки привязки астраориентирования с учётом времени и траектории прохода жертвы. Решив эту задачу, он определил сектора для контроля и настроил телескопы. Найти тень на звёздном фоне – задача не из лёгких. Скрепя сердце он вывел все вычислительные машины на полную мощность, распределив между ними все телескопы и камеры, включая те, что на дронах. Оставалось только ждать и смотреть, как падает заряд аккумуляторов. Время тянулось томительно медленно. На одном мониторе строчка за строчкой появлялись отчёты о ходе расконсервации двигателя. На других появлялись отчёты о состоянии поиска предполагаемого преследователя. На крайнем мониторе отображалось состояние заряда аккумуляторов и оценка предполагаемых нагрузок и рисков. Так вероятность запуска маршевого двигателя уже оценивалась в 84%. Мысль о том, что он ищет иголку в стоге сена не оставляла Андрея. Но опасения внезапно подтвердились. Тень была найдена её размеры были примерно определены, а движение контролировалось. Обратившись к справочнику, он составил выборку кораблей, чьи габариты хотя бы в оном из направлений укладывались бы в габариты тени. И вывод был неутешительный. Несмотря на то, что тень была меньше любого из габаритов Жуль Верна, это не говорило о том, что преследующий его корабль был меньше. Судя по всему, это был один из самых первых боевых кораблей приюпитерианских колонистов. Узкие и длинные корабли с боковой бронёй изо льда и плит из армированного реголит-бетона. Такое сомнительное бронирование не было для них большой проблемой, так как они не поворачивались к живому врагу боком. Стандартной тактикой их применения была дальняя атака под прикрытием массивного фронтального каменного или реголит-бетонного щита, который полностью закрывал корабль от врага. Чаще всего из-за щита торчали два дула мощнейших магнитных пушек, вытянутых вдоль корпуса. Иногда пушек было больше. Пират мог высовывать из-за щита более мелкое оружие и телескопы, стрелять и снова прятать всё за щит. Именно габариты этого щита и сформировали ту тень, которую увидели телескопы Жуль Верна. Андрею вспомнились несколько виденных им ранее представителей этого боевого семейства. Колонии Ганимеда и Каллисто разработали эти корабли для защиты от пиратов и для пиратства в свою пользу и делали их из того, что было под рукой. Поэтому при всём их обилии не найдётся двух сделанных по единому образцу.

Пиратский корабль приближался слишком быстро. Маршевый двигатель Жуль Верна уже был почти готов, но Андрей уже точно знал, что уйти он не успеет. Он отправил Винтика и Шпунтика устанавливать лебёдку на свободную грузовую тележку. Шпунтик прицепил отработавший ускоритель к тросу лебёдки. Андрей прописывал алгоритмы для предстоящего боя. Он не сомневался, что будут брать на абордаж и попытаются вскрыть корабль. Многие блоки защитных и боевых алгоритмов, созданные им лично или полученные от обсидиановых друзей, были уже давно опробованы. Сейчас же необходимо было собрать костяк, задать правила поведения Винтика и Шпунтика, распределить взаимодействия между системами. Особого внимания требовали различные модули связи и дистанционного управления. Финалом приготовлений стал перенос командного пункта в один из коридоров, идущих от оси вращения обитаемого диска к жилому модулю. Если всё-таки будут стрелять, то скорее всего, решат, что центральный компьютер и гидропоника – слишком ценны, чтобы лупить по ним почём зря. И палить будут в то место, по их мнению, должен находиться гораздо менее ценный капитан. Перенести капитанское кресло в узкий коридор помогла нулевая гравитация, а зафиксировать его там – грузовые стропы. Андрей надел тонкий «внутренний» скафандр и сбросил давление внутри обитаемого модуля до минимально-допустимого значения. Закрепившись в кресле, он вывел на экран гермошлема виртуальный пульт управления кораблём. Осмотрелся. Мониторы, пульты – всё было как в его реальной кабине. Можно встречать гостей.

Преследователь развернулся и обозначил себя яркой вспышкой двигателей компенсируя разницу скоростей. Двигатели по всей видимости должны были ещё и ослепить камеры. Но так как Андрей уже наблюдал за приближающимся кораблём, то он увидел, как в момент разворота от того отделилась сеть. Это была большая абордажная сеть, с крюками, магнитами и абордажными роботами, которые попав на корабль-жертву начинают активный демонтаж или порчу всего навесного оборудования. Они выводят из строя камеры, датчики, манипуляторы, ремонтных роботов и радары… Словом всё, что могут разобрать или разрушить. Андрей запустил манёвр уклонения. Сработали реактивные маневровые двигатели, уводя корабль с траектории движения сети. Эта сеть должна была быть связана с пиратским кораблём тросом. И, как предполагал Андрей, при развороте пират должен был выкинуть бухту этого троса, так чтобы, следуя за сетью, он не попал под пламя двигателей. Шпунтик, зафиксировавшись прицепным, прыгнул в сторону троса, который всё ещё провожал, пролетевшую мимо, пиратскую сесть. Андрей не хотел давать пиратам второй попытки воспользоваться сетью. Ремонтный робот с ювелирной точностью поймал трос в свою стальную клешню. И хоть на то, чтобы отрезать его, ему потребовались считанные мгновения, пиратский трос легко увлёк его за собой. Абордажная сеть весила в разы больше маленького ремонтного робота. Пока Шпунтик возвращался на борт Жуль Верна, притягивая себя на тонкой нити прицепного, боевые алгоритмы Жуль Верна производили анализ информации, полученной следящими телескопами во время разворота пирата, и строили различные прогнозы и предположения относительно характеристик и оснащения корабля.

Почти полностью компенсировав разницу скоростей, пиратский корабль медленно шёл на сближение, работая стационарными и динамическими маневровыми двигателями. Андрей с удовольствием для себя отметил, что все маневровые пирата на химическом топливе, что говорило о достаточно серьёзной его древности. Теперь, когда корабли были уже в непосредственной близости, Андрей мог разглядеть оснастку пиратского корабля. На его старых серых наружных плитах из реголит-бетона были видны камеры, телескопы, радары, малые и большие манипуляторы и грузовые контейнеры, а также пара внушительных лазерных резаков. Четыре больших манипулятора пришли в движение и начали разворачиваться в сторону Жуль Верна.

В принципе, Андрей знал, с чем ему предстоит столкнуться и даже проработал несколько вариантов развития событий, но такой откровенной наглости он не ожидал. За кого они его держат? За такую наглость надо наказывать. Андрея вжало в кресло центробежной силой. Диск закружился, приводя в движение коромысло. Отработавший ускоритель вылетел из открытого багажного отсека и тут же его дёрнул трос лебёдки, что была на конце идущей по кругу грузовой стрелы. Тяжёлый ускоритель билом моргенштерна полетел по инерции в сторону пиратского корабля. Пройдя между не успевшими развернуться манипуляторами, он разнёс обе турели лазерных резаков, несколько мелких манипуляторов и увяз в широком радаре. Площадка с лебёдкой пошла назад по грузовой стреле Жуль Верна, вырывая окончательно радар пирата. Но расслабляться было ещё нельзя. Осознав ущербность своей первоначальной стратегии, пират начал разворачивать свой корабль. Колонна ощерилась мелкими зубьями пламени маневровых, поворачиваясь к Жуль Верну другой своей гранью. Андрей даже успел различить на ней ещё одну лазерную турель. Но он был готов к чему-то подобному. И он не пытался останавливать собственное вращение. Лишь немного изменив траекторию удара, он ещё больше ускорил движение своей колотушки. И как бы быстро не разворачивался старый пиратский корабль. Жуль Верн был быстрее. Так что новый удар объединённых сил отработанного ускорителя и намотавшегося на него пиратского радара разнесли все надстройки, до которых смогли дотянуться, на второй стороне пирата. Судя по работе маневровых двигателей, пират решил прекратить это разрушительное для себя вращение и вернуться к плану «А». И действительно, большие манипуляторы, которыми, он планировал зафиксировать Жуль Верн изначально, были достаточно внушительны. Вряд ли бы их удалось разрушить с первого раза. Среди разрушенных надстроек появились абордажные роботы, готовые к прыжку. Корабль пиратов был почти в три раза длиннее Жуль Верна. Он был похож на длинную каменную колонну квадратного сечения, облепленную уродливыми наростами. Но если присмотреться поближе, то можно было увидеть, что это не монолитная колонна, а конструкция, собранная из плит. Где-то между плитами торчали скобы и заплаты. Боевые аналитические программы, сейчас уже предлагали на выбор обнаруженные предполагаемые бреши в этой броне и рассчитывали манёвры и энергозатраты на них. И Андрей не стал медлить. На очередном витке, лебёдка отпустила тормоз. Колотушка полетела по прямой и ударила в борт пиратского корабля. Проломив плиты тяжелый ускоритель исчез в фонтане каменной и снежной пыли. На этот раз таран увяз всерьёз. Жуль Верн потянул свой таран на себя, но вырвать плиту не удалось. Запущенная лебёдка спровоцировала сближение кораблей. При этом Жуль Верн, по инерции продолжал разворачиваться. Только теперь ось вращения сместилась в сторону грузовой стрелы, а точнее в то её место, где на подвижной тележке крепилась лебёдка.

Тем временем абордажные роботы начали прыгать в сторону своей предполагаемой жертвы. Большинство из них имело реактивные двигатели на химическом топливе. В своеобразный рукопашный бой вступили Винтик и Шпунтик. По началу они просто выстреливали заранее заготовленными колотушками, заряжая их вместо прицепных. Это не наносило пиратам никакого вреда, но немного сбивало с курса. Абордажные роботы – это солдаты, они оборудованы крепкой бронёй, набором зацепов, резаков и всевозможных открывашек. Но, при всём этом, они всё равно являются расходным материалом, а следовательно, на них принято экономить. И экономят, как правило, на оптике и ориентирующих системах. И реактивные двигатели им ставят только для того, чтобы те могли быстро добраться до жертвы по самой простой и незамысловатой траектории.

Винтик и Шпунтик старались попадать в наиболее выступающие части врагов, чтобы удар имел больший поворачивающий эффект. При удачном попадании абордажники совершенно терялись, начинались плеваться во все стороны реактивными струями и совершенно уходили с траектории. Но этого было мало. Так что…

Винтик прыгнул первым. Пролетев между наступавшими абордажными роботами, он поймал троих прицепными. Потянул их на себя. Они ещё даже не успели сориентироваться, когда он отпустил их, переключившись на следующих. Мгновение спустя примерно то же начал делать и Шпунтик. Но в отличие от Винтика, который просто не давал пиратским роботам добраться до Жуль Верна, Шпунтик, орудуя клешнёй с ножом, недавно так удачно перекусившим трос, вносил в конструкцию абордажных роботов изменения несовместимые с их дальнейшей эксплуатацией по прямому назначению.

В эфире стояла какофония – пират ставил помехи и Шпунтик не мог поделиться деструктивным опытом с Винтиком по привычному радиоканалу. Разделавшись с очередным противником, он направил, потерявшую контроль тушку в сторону ещё целого нападающего и прикрывшись от лазерного резака тушкой другой своей жертвы, он применил оптический канал связи, направив на сотоварища все свои прожектора. Два робота-ремонтника, не прекращая движения и не оставляя своих разрушительных действий, яростно перемаргивались друг с другом прожекторами в широком диапазоне светового спектра, презрев попытки пиратского корабля заглушить эфир. Они делились опытом и координировали действия. Не имея превосходства в топливе и почти не имея брони, они успешно реализовывали превосходство вычислительных систем. В разные стороны от места боя летели поломанные или дезориентированные боевые абордажные роботы. Некоторые из них ещё какое-то время отплёвывались реактивными струями, пытаясь стабилизироваться и заново выйти на цель. Но выработав топливо они так и продолжали движение в тёмную пустоту.

Расконсервация маршевого двигателя завершилась. Вероятность успешного старта оценивалась в 69 %. Вот он момент истины. Проламывая броню в самом вероятном месте и подводя сопло маршевого двигателя к пролому в броне пиратского корабля, Андрей надеялся только на удачный старт. Иначе шансов на победу не было. Заряд батарей стремительно таял. Палец на мгновение застыл над кнопкой старта. Если старт буден неудачным он останется практически без энергии. Но на сомнения совершенно не было времени. Палец Андрея надавил на кнопку и...

И всё погасло. Андрей оказался в темноте. Мгновение спустя сработало аварийное освещение, озарив внутренности корабля тусклым слегка зеленоватым светом. Но было ещё кое-что. Лёгкая практически незаметная вибрация и столь же слабый толчок в спину. Слишком рано и слишком слабо для столкновения с пиратом. Это двигатель. Андрей поднял палец с виртуальной клавиши пуска и в этот же момент ожили мониторы и включилось основное освещение. «Надо будет с этим разобраться» - пронеслась абсолютно хладнокровная мысль в голове капитана. Он уже смотрел на мониторы. Двигатель сработал ровно тогда, когда нужно. Он давал ничтожную тягу, работая в основном на генерацию электроэнергии. Но и этого хватало, чтобы наделать шума. Столб исторгаемой двигателем плазмы уходил вглубь под проломленную броню пирата. Даже такой малой тяги хватало, чтобы плавить лёд, составлявший львиную долю брони пиратского корабля. Судя по тому, что пират буквально ощерился зубами рвущихся из-под бетонных плит паровых гейзеров, это был очень древний корабль. Полимерные соты, в которые должна была быть упакована ледяная броня, судя по всему были совершенно изношены. И теперь раскалённый плазмой пар искал, находил и расширял ходы во льду брони. Участок троса, удерживавшего отработанный ускоритель, попал под струю плазмы и расплавился.

Позднее Андрей пытался представить, как бы он потупил на месте пирата в сложившейся ситуации. И не смог найти гарантированно удачного выхода. Но пират поступил совершенно предсказуемо и абсолютно недальновидно. Он не попытался уйти из-под удара в сторону, а решил, развернувшись, прикрыться своей гардой и двигательным отсеком. На первый взгляд это казалось хорошим решением. В отличие от обитаемой части корабля двигательная часть была стальной и тугоплавкой. И при удачном стечении обстоятельств, можно было бы организовать точно такой же контрудар. Но так как Андрей не хотел оказаться под потоком плазмы исторгаемой пиратскими двигателями, то лучшим и самым быстрым выходом, на который его провоцировал сам пират, было радикально увеличить расстояние. То есть увеличить тягу. И Андрей сделал именно так. Монитор состояния показал выход двигателя на половину от максимальной тяги. Андрей машинально повернулся спиной к двигателю и его вжало в кресло. Увеличившийся поток ускоренной плазмы обрушился на пиратский корабль. Он превратил пиратский корабль в стартовый стол для трёхсот тонного Жуль Верна. Обрушившийся на пиратский корабль удар легко остановил начавшееся вращательное движение пирата и закрутил его в обратную сторону. А через несколько мгновений от бетонной брони пиратского корабля под напором рвущегося наружу пара отлетела пара огромных кусков, которые будто дали старт последующему лавинообразному разрушению бетонного доспеха.

Невесомость. Двигатель Жуль Верна уже не работал, корабль по инерции удалялся от пирата. Пират прекратил давить эфир помехами. Теперь он звал на помощь, но сигнал был безнадёжно слаб. Пиратский корабль представлял жалкое зрелище. В том месте куда пришёлся удар его сломало пополам. Почти треть плит отлетела совсем, те же, что остались, лежали как-то неправильно. Местами огромные куски бетона или даже цепи из плит торчали в разные стороны, сцепленные арматурой. Все наружные конструкции были раскурочены. Льда не было совсем. Обитаемый модуль пиратского корабля казался совсем тоненьким на фоне зияющей дыры, оставшейся от испарившейся ледяной брони. Пиратский корабль вращался по всем осям и не мог стабилизироваться, так как все маневровые двигатели были разрушены . Да и где при таком раскладе находился центр масс было сказать трудно. Пират был обречён. Даже если кто-то и выжил после такого удара, то наверняка получил смертельную дозу радиации.

Винтик и Шпунтик вышли на связь. Энергия роботов была на исходе. Андрей задал команду на медленное возвращение к пиратскому кораблю, чтобы подобрать их. На этот раз маршевый двигатель работал, обеспечивая ускорение сравнимое с лунной гравитацией, работая в большей мере на питание электросети корабля. Теперь торопиться некуда.

Продолжение следует...