Вера всегда считала, что её жизнь сложилась хорошо и правильно. Вышла замуж за Ивана ещё в двадцать лет, родила сына, работала, как все, а потом вдруг грянул гром – у мужа диабет. Сначала было страшно: уколы, таблетки, диеты, вечные походы в поликлинику. Но Вера быстро взяла всё под контроль. Она изучила меню для диабетиков, научилась печь хлеб без сахара, варить компоты на стевии, взвешивать каждую картошку на кухонных весах.
– Иван, тебе нельзя сладкое, – напоминала она, когда муж пытался стащить конфету на кухне.
– Да я только попробую, – оправдывался он, но слушался.
Вера не жаловалась. Она привыкла к новым правилам жизни: каждый день измерять сахар, следить за лекарствами, записывать мужа к врачу, контролировала его сахар. Даже отпуск они выбирали не по месту, а по наличию хорошей больницы поблизости.
Сын вырос, уехал, обзавёлся своей семьёй, а Вера осталась с мужем и его диабетом.
– Ты у меня как медсестра, – шутил Иван.
– Дешёвая и круглосуточная, – отвечала Вера с иронией.
Годы шли. Вера привыкла к своему распорядку: утром – уколы, днём – особое меню, вечером – прогулка, чтобы сахар не скакал. Иногда она уставала, но старалась не показывать этого. Ведь если не она, то кто? Сын далеко, внуки маленькие, а Иван без неё пропадёт. Однажды врач посоветовал Ивану поехать в санаторий для диабетиков. Вера сначала испугалась – как он там один? Но муж уверял, что справится.
– Ты что, я же не ребёнок, – убеждал он. – Там всё под контролем, врачи, процедуры, питание.
Вера собрала ему чемодан, положила всё по списку: лекарства, бельё, одежду, любимую кружку, даже маленькую фотографию семьи. Провожала на вокзал, как в первый класс.
– Не забудь звонить, – напоминала она.
– Конечно, – улыбался Иван, – буду скучать.
Первые дни Вера жила как на иголках. Звонила мужу утром и вечером, спрашивала, как питание, как процедуры, не забыл ли про уколы. Иван отвечал бодро, рассказывал, что познакомился с соседями по палате, что кормят хорошо, процедуры интересные, даже бассейн есть.
– Тут такие женщины, – смеялся он, – все заботливые, чуть что – сразу советуют, как сахар сбить.
– Ты только не слушай их советы, – строго говорила Вера. – Делай всё, как врач сказал.
– Конечно, конечно, – успокаивал муж.
Через неделю звонки стали короче. Иван говорил, что занят, что после процедур устает, что вечером хочется просто поспать. Вера списывала это на усталость, на перемену обстановки. Она продолжала готовить дома по привычке: суп без картошки, котлеты на пару, компот из сухофруктов. Всё, как любит Иван.
Однажды она позвонила вечером, а муж не взял трубку. Вера занервничала, перезвонила через час – снова тишина. Только утром Иван сам перезвонил:
– Прости, засиделись с соседями, играли в лото. Всё хорошо.
– Ты хоть сахар меряешь? – спросила Вера.
– Конечно, – ответил муж, – тут все друг за другом следят.
Вера почувствовала странную тревогу, но решила не накручивать себя. Муж взрослый, сам справится. Прошло три недели. Иван должен был вернуться домой. Вера подготовила всё к его приезду: вымыла квартиру, купила свежие овощи, испекла хлеб. Но за день до возвращения муж позвонил:
– Вера, тут есть возможность ещё на пару недель остаться. Здесь так хорошо, врачи советуют, да и мне легче.
Вера удивилась, но спорить не стала. Здоровье важнее.
Второй месяц без мужа шёл тягостно. Вера всё чаще ловила себя на мысли, что ей не хватает привычной суеты. Она скучала по мужу, по его ворчанию, по вечным просьбам принести то воды, то таблетки. Звонила Ивану каждый вечер, но разговоры становились всё короче.
– Всё хорошо, – говорил муж. – Не переживай, тут за мной присматривают.
Иногда Вера слышала в трубке чей-то смех, женский голос, который шутил и подбадривал Ивана.
– Это кто? – спрашивала она.
– Да тут одна женщина, Валентина, тоже диабетик, – отвечал муж. – Вместе на процедуры ходим, она весёлая.
Вера старалась не обращать внимания, но внутри росла тревога. Она пыталась убедить себя, что ревновать глупо, что в санатории все друг другу помогают, что Иван взрослый человек. Но тревога не проходила.
Через пару недель Иван позвонил и сказал, что возвращается домой. Вера обрадовалась, снова начала готовить, убирать, стирать его вещи. Но когда муж приехал, она сразу почувствовала перемены. Иван стал молчаливым, раздражительным, всё время смотрел в телефон, иногда уходил гулять один.
– Ты какой-то не такой, – сказала Вера однажды. – Всё хорошо?
– Всё нормально, – буркнул муж. – Просто устал.
А через несколько дней Иван объявил, что снова едет в санаторий.
– Мне там легче, – объяснил он. – Дома всё давит, а там – свобода.
Вера не стала спорить. Она поняла: что-то изменилось, но что именно, объяснить не могла.
В этот раз Иван звонил ещё реже. Вера пыталась занять себя делами: ходила в магазин, встречалась с подругами, смотрела сериалы, но всё время думала о муже. Она звонила ему, но часто слышала короткое:
– Сейчас не могу говорить, потом перезвоню.
Однажды она решила позвонить в санаторий и узнать, всё ли в порядке. На ресепшене ответили, что Иван проживает в двухместном номере вместе с Валентиной Петровной. Вера почувствовала, как у неё подкосились ноги. Она всё поняла без слов. Вечером Иван сам позвонил:
– Вера, так получилось... Я познакомился тут с женщиной, мне с ней хорошо. Она понимает меня, мы вместе на процедуры ходим, вместе гуляем. Я решил остаться с ней.
Вера слушала мужа и не верила своим ушам. Столько лет заботы, стараний, бессонных ночей, а теперь всё – ради чужой женщины из санатория.
– Ты серьёзно? – спросила она.
– Да, – спокойно ответил Иван. – Я не молодею, хочу быть счастливым. Прости.
Вера положила трубку и долго сидела в тишине. Она не плакала, не злилась, просто чувствовала пустоту. Всё, ради чего она жила столько лет, вдруг оказалось никому не нужным.
Время шло, но легче не становилось. Вера узнала от сына, что после санатория Иван поехал жить к этой Валентине в соседний город. Сам сын приезжал в родительский дом редко, внуки были заняты школой и кружками. Подруги сочувствовали, но никто не мог понять, каково это – всю жизнь заботиться о человеке, а потом остаться одной.
Вера пыталась держаться, но одиночество давило всё сильнее. Утром она по привычке доставала две чашки, а потом убирала одну обратно. На кухне стало тихо, никто не просил сварить кашу, не спрашивал, где лежат таблетки и почему суп не тот, что был вчера.
Иногда женщина ловила себя на мысли, что всё равно ждёт звонка от Ивана. Хоть бы просто спросил, как дела, напомнил о себе, пожаловался на самочувствие. Но телефон молчал. Вера видела в соцсетях фотографии: Иван с Валентиной на прогулке, в кафе, на экскурсии. Он выглядел помолодевшим, даже счастливым. Вера смотрела на эти снимки с горечью и думала: неужели так бывает, что годы заботы и терпения ничего не значат?
Однажды Иван позвонил сам. Говорил спокойно, даже немного виновато:
– Вера, я не хочу, чтобы ты держала на меня зла. Я благодарен тебе за всё, что ты для меня сделала. Но ты тоже должна жить для себя. Я понимаю, что поступил эгоистично, но иначе не мог.
Вера слушала и не знала, что сказать. Она не кричала, не ругалась, только спросила:
– Ты хоть счастлив?
– Да, – ответил Иван. – Прости меня.
После этого разговора Вера почувствовала, что точка поставлена. Она осталась одна.
Прошло ещё несколько месяцев. Женщина уже почти привыкла к одиночеству, научилась не ждать звонков и не проверять соцсети мужа. Она занялась собой: стала больше гулять, читать, иногда ходила в театр с подругой, хотя душа всё равно оставалась тяжёлой.
Однажды вечером в дверь позвонили. На пороге стоял Иван — постаревший, ссутулившийся, с двумя небольшими сумками и виноватым взглядом. Вера даже не сразу поняла, что это он: муж выглядел уставшим и потерянным.
– Привет, – тихо сказал он, не решаясь войти.
Вера молча посторонилась, пропуская его в квартиру. Иван сел на стул, опустил голову.
– Валентина… – начал он, – попросила меня вернуться к себе домой. Сказала, что ей нужен мужчина без проблем, без забот, а я, мол, уже привык, что за мной ухаживают.
Вера слушала, не перебивая. Иван говорил тихо, будто оправдывался:
– Я думал, что начну новую жизнь, а получилось, что никому не нужен. Вера, прости меня, если сможешь.
Вера долго молчала. В голове мелькали воспоминания: как она носила ему лекарства, как готовила особые блюда, как сидела рядом, когда ему было плохо. Теперь этот человек снова здесь, но уже чужой, с потухшими глазами и разбитой гордостью.
– Я не злюсь, – наконец сказала она. – Просто теперь я живу для себя.
Иван остался ночевать на диване. Утром Вера приготовила завтрак, как когда-то, но уже без прежней заботы и тепла. Они ели молча. Иван пытался что-то сказать, но Вера не слушала — она мысленно уже отпустила его.
Они начали жить вдвоём, как соседи. Сил и средств, чтобы разорвать отношения полностью, развестись и разъехаться, не было. Но прежней теплоты между ними уже тоже быть не могло. Так и продолжали они жить в соседних комнатах, рассчитывая, максимум, на добрососедство по отношению друг к другу.