Пожалеем бедного Орфея?
«Нет повести печальнее на свете, чем повесть об Эвридики и Орфее» - мог бы написать древний трагик по типу Софокла.
Для того, чтобы понять Орфея, нужно идти в особое царство мифологического сознания Древнего грека.
Аргонавт, Вечный поэт, Христос, Дионис и Аполлон в одном лице. Не существует ни одного мифа, у которого столько разных интерпретаций как у мифа об Орфее.
Уже в Древней Греции вокруг него сформировались Орфические мистерии – целый культ, который считал бессмертие возможным.
Давайте погрузимся в Аид орфических мистерий конца 20 – начала 21, позволившие стать образу Орфея стать бессмертным.
(Рекомендуется читать статью под «Мелодию» из оперы Орфей К. В. Глюка)
Шаг 1. В Элизиум.
«Мы в подземельях темных»: подземелья катакомб – место рождения нового мифа.
Путь Орфея по Элизиуму мировой культуры начинается как путь Иисуса.
Для первых христиан, в условиях строгих гонений, невозможно говорить прямо о религии - появляется особый аллегорический язык искусства катакомб.
Символом Христа становится Орфей – герой, вернувшийся живым из ада, герой, которому внимает природа.
Так, первые христиане очертили круг эпизодов и характерных черт образа, которые станут ключевыми в стихах конца 20 – начала 21.
Важным становится не сам факт спуска в Аид, а выход Орфея из подземного царства, что объединит стихи, подобранные в статье.
Шаг 2. На острова блаженных - Блажен незлобивый Орфей
«Долг повелевает - петь» («Есть счастливцы и счастливицы», Марина Цветаева)
Классическая интерпретация образа героя в русской литературе, предложенная еще Баратынским в стихотворении «Не славь, обманутый Орфей…» -
Орфей как вечный образ поэта, творца.
Ярче всего интерпретация мифического героя как идеала поэта-певца проявляется в стихах Марины Цветаевой – «Есть счастливцы и счастливицы» и «Эвридика – Орфею». Эту ставшую классической для литературы традицию наследуют первые два поэта нашей подборки – Всеволод Рождественский и Борис Рыжий.
«О, пожалейте бедного Орфея! Как скучно петь на плоском берегу» - восклицает лирический герой Ходасевича. «Мне жалко бедного Орфея на опустевшем берегу» - отвечает герой Рождественского.
В стихотворении появляется мотив утраты, её переживание героем будет изменятся от стиха к стиху.
Изменения Орфея нельзя рассматривать отдельно от постепенной эволюции образа Эвридики в литературе.
Здесь она - эйдос, как облако, мы видим только её образ, воплощенный в сознании поэта из эллинских мифов.
Появляется мотив безумия от утраты
« сморит горестно и дико»
Параллелизм с природой усиливается тем, что по мифам от пения Орфея природа оживала, но в тексте осталась лишь «степь сожженная дотла» - полностью мертвая.
Прежде чем спуститься в Тартар, стоит узнать больше о Боге подземного царства (Аид) и его роли в судьбе нашего героя.
Пространство Аида крайне размыто в каждом стихотворении нашей подборки, скрыто «за дымной гранью», но играет роль почти самостоятельного внесюжетного персонажа.
Светлое свиданье было дано действительно лишь на мгновенье – сначала над тоской Орфея по возлюбленной сжалились верховные Боги и позволили ему войти на миг в Аид.
А позже сам Аид был поражен пением поэта и дал лишь одну попытку вывести Эвридику – не оборачиваясь.
Почему Орфей обернулся?
Обоснование каждый может найти сам:
- боязнь быть обманутым Богом,
- страх того, что Эвридика не следует за ним
Объяснение рокового поступка станет вариативным в трактовке у поэтов нашей подборки.
«Ты плакала, и вот, я обернулся…» - трактовка Бориса Рыжего.
В его стихотворении лирический герой отождествляется с образом Орфея.
Стихотворение могло бы стать рядом с вышеупомянутой скульптурой Эрнста Неизвестного по степени изображения трагизма и общего элегичного настроения.
У Рыжего появляется образ тени, который встретится не раз на нашем пути по Аиду орфических мистерий.
В подземном царстве души умерших становились тенями.
«Мы ничего не помнить будем долго» - звучит мотив забвения – еще одна отсылка к древнегреческому аду, где течет «сумрачная Лета».
По пришествии в Аид умершие пили из Леты получая забвение от всего прошедшего.
Но в стихотворении Бориса Рыжего Орфей, как Гектор из Тютчевского перевода «Гектор и Андромаха», продолжает помнить, потому что его любовь бесконечна.
Шаг 3. Тартар.
Тартар – самый мрачный участок Аида.
Здесь мы поговорим о самом инфернальном и жутком стихотворении подборки – «Орфей» Шварц, где сталкиваются классическая и более современная интерпретации мифа.
В нашем путешествии мы впервые сталкиваемся с демоническим образом змеи, который поэтесса сопоставляет с Эвридикой.
Укус змеи – причина смерти нимфы, причина трагедии возлюбленных.
Образ Эвридики становится более независим от Орфея.
В мифе героиня говорит, что оживет, когда увидит лицо возлюбленного.
В стихотворении она станет прежней, «когда увидит синь небосклона» и «когда задышит клетка с отвычки больно»
- Смертный человек заменяется вечным небом.
Елена Шварц пытается психологически оправдать поступок Орфея:
страх вывести не Эвридику, а инфернальное существо.
Образ поэта-певца снижен, за счёт мотива страха. Он уходит на второй план, центром стихотворения становится его возлюбленная.
Если ужас в стихотворении Шварц передан через демонический образ змеи, то ужас у Горбаневской вызывает отношение толпы к трагедии.
Появляется бездушный образ папарацци.
стихотворение – словно сатира на новую реальность.
В нём сочетаются современный и архаичный язык – появляются два временных пласта.
- Кифара – похожий на лиру инструмент, характерный для Древней греции, его вы можете часто встреть на краснофигурной вазописи классического периода.
- Слово «кифаред» - имитация эллинского словообразования, слово означает «тот, кто играет на кифаре». Чаще всего этим эпитетом характеризовался Аполлон, по одной из версий мифа именно он был отцом Орфея.
Современная традиция в данном стихотворении появляется в сопоставлении трех персонажей «Эвридики, Прозерпины и Персефоны», но точно ли трех?
На самом деле, Прозерпина и Персефона – одна и та же богиня, которая есть в двух культурах – римской и греческой
этим и обуславливается появление второго имени, также как Афродиту мы знаем под именем Венеры.
Сопоставление героинь обусловлено схожей судьбой – они заперты в Аиде.
- история богини Персефоны – история о любви и разлуке. Постоянном цикле жизни и смерти, что становится еще одной точкой пересечения с мифом об Орфее.
Возлюбленным Персефоны был сам Аид, который каждые полгода забирал её в своё царство.
- в это время на земле наступала зима из-за тоски матери, богини плодородия Деметры, по своей дочери, а следующие полгода Персефона проводила на «свободе», из-за чего наступало лето.
Шаг 4. Стикс – Эвридика говорит.
Стикс – река ужаса и смертельных клятв, река, с которой начинается путешествие души умершего по Аиду.
В современной трактовке с этой реки и начинается путь Эвридика от зависимости к независимости.
От тени Орфея к самостоятельному герою.
Такая трактовка ярко проявляется в эссе, или скорее в феминистском манифесте, «Тень (Эвридика говорит)» немецкой писательницы Эльфриды Елинек.
Именно данную современную традицию берет за основу Юрьев и пишет эпиграмму на Орфея не как на романтический образ, а натуралистически описанный социальный тип.
- Мифический поэт становится не просто антигероем, но самым настоящим мучителем, который не позволяет даже умереть возлюбленной.
Аид и реальный мир меняются местами.
ад – на земле, а не в подземном царстве.
Через элемент игры – переделку цитаты Пушкина, создается сатирическое звучание стихотворении, которое появляется еще в заглавии.
Такого Орфея пожалеть уже нельзя.
Почему историю, у которой известен конец рассказывают?
Cause there’s a thing to know how it ends and still begin to sing it again. (Есть что-то в том, чтобы петь об истории, когда знаешь ее конец)
– ответит Гермес из мюзикла Hadestown, современной истории об Орфее и Эвридике.
В нашем путешествии по Аиду орфических мистерий мы встретили совершенно разных героев:
- Орфей-поэт (Рыжий),
- Орфей, безумный от горя (Рождественский),
- Орфей-трус (Шварц),
- Орфей-кифаред (Горбаневская)
- Орфей-базарный герой (Юрьев).
У каждого из них разные Эвридики и разные причины обернуться.
Но неизменным остается почти полное отделение героев от всего нереального.
мы видим почти полную редукцию божественного в стихотворениях (ни в одном из них не появились Гермес и Аид, как наиболее важные Боги, фигурирующие в истории)
- Пространство Аида размыто, оно становится прежде всего потусторонним, недосягаемым пространством.
- появляется мотив тени, но не мифической, а как бы призрака прошлого.
- Орфей становится обычным человеком и за счет этого его образ можно назвать вечным.
На берегу стикса пришло время нам проститься.
Река, которая становится для многих концом – станет для вас новым началом.
Лодочник Харон будет рад вывести вас «на свет из ночи».