Саша заметил ее еще издалека. Тоненькая фигурка у подъезда. Нервно переминается с ноги на ногу. То и дело поправляет волосы, собранные в хвост. Когда-то он любил перебирать эти пряди пальцами.
Тяжелая сумка оттягивала плечо. Тридцать дней вахты. Тридцать дней в тайге, среди мужиков, мата и запаха солярки. И вот теперь она. Лера. Будто из другой жизни.
Хотелось развернуться. Свернуть за угол соседнего дома. Переждать. Но куда деваться? Это его дом. Его подъезд. Да и от Леры не скроешься – не в первый раз такое.
Она заметила его, когда он был уже в десяти шагах. Улыбнулась. Эта ее особенная улыбка – чуть приподнятый уголок губ, будто извиняется за что-то.
— Привет, вахтовик, — голос у нее был такой же, как три года назад. Негромкий, с легкой хрипотцой.
— Привет, — буркнул Саша, нащупывая в кармане ключи.
Она шагнула ближе. От нее пахло какими-то новыми духами. Не теми, что он дарил когда-то.
— Выглядишь уставшим.
— А то, — он поставил сумку на асфальт. Спина взмокла, хотя на улице было прохладно.
— Можно тебя на минутку? — она кивнула в сторону скамейки у детской площадки.
Саша знал, зачем она пришла. Всегда одно и то же. Как по часам – стоит ему вернуться с вахты, появляется Лера со своими проблемами. И он, как последний дурак, каждый раз...
— Давай уж сразу к делу, — перебил он, доставая из внутреннего кармана куртки бумажник. — Сколько?
Лицо Леры дернулось. Он заметил, как она прикусила губу — старая привычка, когда нервничает.
— Не начинай. Я просто поговорить хотела.
— Ага, поговорить. Как обычно, — Саша усмехнулся. Левый висок вдруг загудел тупой болью. Всегда так, когда нервы.
— Сань, ты чего? Я...
— Что «я»? — голос сам собой стал громче. — Опять Макс твой без работы? Или квартплату нечем платить? Не тяни, говори уже.
На детской площадке молодая мать обернулась на них, придержав качели с ребенком.
Лера оглянулась и понизила голос:
— Ненавижу, когда ты такой.
— Какой?
— Такой... правильный. Будто все знаешь наперед.
Саша постучал костяшками пальцев по бумажнику.
— А что, я не прав? Скажешь, ты не за этим пришла?
Она смотрела в сторону. Он видел, как пульсирует жилка у нее на шее. Сережки-гвоздики поблескивали в ушах — незнакомые, не те, что он дарил.
— Да, за этим, — вдруг сказала она, и голос ее стал другим — звонким, почти злым. — Представь себе, за этим! У Мишки высокая температура десятый день. Антибиотики нужны нормальные, а в больнице только дешевку выписали. Макс получку только через неделю получит, а у меня... — она осеклась.
— А у тебя что? — Саша сам не понимал, почему давит.
— А у меня все тот же садик. Все те же восемнадцать тысяч. Не изменилось ничего, — она вдруг усмехнулась. — Вот только муж теперь другой.
Саша помолчал. Достал тридцать три тысячи.
— Хватит?
Лера посмотрела на деньги, потом на него. Глаза у нее были усталые, с тенями.
— Спасибо, — она аккуратно взяла купюры двумя пальцами, будто боялась прикоснуться к его руке.
— Как Мишка вообще? — спросил Саша, убирая бумажник.
— Растет, — в ее голосе мелькнуло что-то теплое. — В сентябре в школу пойдет.
— Да ты что, — Саша покачал головой. — Уже? Семь лет?
— Семь с половиной, — поправила она.
Они помолчали. Где-то в глубине двора загудела сигнализация машины.
— Ладно, пойду я, — Лера сунула деньги в карман куртки. — Спасибо тебе.
— Да не за что, — буркнул Саша, поднимая сумку. Плечо тут же привычно заныло.
— Макс не знает, что я к тебе прихожу, — вдруг сказала она.
Саша хмыкнул.
— Он вообще много чего не знает, твой Макс.
Лера резко обернулась.
— Что это значит?
— Ничего, — Саша пожал плечами. — Просто наблюдение.
Она смотрела на него несколько секунд, и он вдруг заметил морщинки в уголках ее глаз. Мелкие, как паутинка. Раньше их не было.
— Чего смотришь? — спросил он, чувствуя, как вдоль позвоночника пробежал холодок.
— Ты изменился, — тихо сказала она. — За эти три года. Будто подменили тебя.
— А чего ты хотела? — Саше вдруг стало горько. — Чтоб я таким же остался? Лопухом, который ничего не замечает?
Она вздрогнула.
— Не надо, Саш.
— Чего "не надо"? — он подошел ближе. — Давай уж начистоту. Думаешь, я не знал, что у тебя с Максом еще до развода все было?
Лера побледнела. Ее рука инстинктивно дернулась к шее, где когда-то висел кулон с буквой "С". Его подарок на первую годовщину. Но кулона давно не было.
— Это не так, — выдавила она.
— Да брось, — Саша качнул головой. — Я же не слепой был. Да и друзья у нас общие. Рассказали потом... кое-что.
Лера обхватила себя руками.
— Я не собираюсь оправдываться. Что было, то было.
— И есть, — добавил Саша. — Вот только одно не пойму — если он такой замечательный, чего ж ты опять здесь? Чего ко мне-то бегаешь?
Она вскинула голову.
— А к кому мне бежать? Маме моей, с ее пенсией? Или отцу, которого я даже не помню?
— А как же твой Макс? Твоя новая счастливая жизнь?
Лера отвернулась. Ее плечи вдруг показались хрупкими, беззащитными под тонкой курткой.
— Знаешь, я и правда думала, что с ним будет по-другому, — тихо сказала она. — Он ведь такой... веселый был. Душа компании. А потом...
— Что потом?
Она пожала плечами.
— Потом началась обычная жизнь. Макс работу менял три раза за два года. То строителем, то таксистом, то еще что-то... Сейчас вот на автомойке. Получает копейки.
Саша хмыкнул.
— А ты что думала? Что он тебя на Мальдивы возить будет?
— Да при чем тут Мальдивы? — она повысила голос. — Я о другом. Он выпивать начал. Сначала по выходным, потом чаще. Деньги пропадают неизвестно куда...
— Стоп, — Саша поднял руку. — Он что, руки распускает?
— Нет, — Лера покачала головой. — До этого не доходит. Просто... становится другим человеком. Не тем, за кого я... — она осеклась.
— За кого ты от меня ушла? — закончил Саша.
Она кивнула, глядя в сторону.
Саша вдруг ощутил странное чувство — смесь злорадства и жалости. Злорадство грело где-то внутри, а жалость холодила сердце.
— Так подай на развод, — сказал он. — Что терпишь-то?
— А куда я пойду? — в ее голосе прорезалась горечь. — С ребенком, с зарплатой воспитателя? Снимать квартиру? На что?
Саша подумал о своей однушке. Тесной, но своей. Выплаченной потом и кровью на этих вахтах.
— У тебя же мама, — сказал он.
— У мамы однокомнатная хрущевка. Мы и так у нее жили, пока ты ипотеку выплачивал, забыл?
Саша помнил. Четыре года в тесноте, споры с тещей, вечный запах лекарств и кошачьего наполнителя.
— И вот я теперь думаю, — Лера смотрела куда-то поверх его плеча, — что бегаю по кругу. От одних проблем к другим. От одной клетки к другой.
Она вдруг замолчала и быстро провела рукой по лицу. Саша с удивлением понял, что она смахнула слезу.
— Ну и зачем ты мне все это рассказываешь? — спросил он, чувствуя, как внутри все сжимается.
— Не знаю, — она пожала плечами. — Нужно было кому-то сказать. Ты единственный, кто... — она снова осеклась.
— Кто что?
— Кто выслушает, — тихо закончила она.
Саша посмотрел на часы. Почти шесть. Он представил свою квартиру — пыльную, пустую. Нетопленую месяц. В холодильнике шаром покати. Разве что чай и сахар в шкафу.
— Слушай, — сказал он неожиданно для самого себя. — Хочешь зайти? Чаю попьем. Я вот только с поезда, ничего нет, но чайник поставить могу.
Она удивленно посмотрела на него.
— Зачем?
— Не знаю, — он пожал плечами. — Может, тоже хочу кому-то рассказать... кое-что.
Его квартира встретила их затхлым воздухом. Саша сразу распахнул окно, впуская весенний ветер.
— Проходи, — сказал он, включая свет в коридоре. — Только не раздевайся, холодно.
Лера осторожно вошла, оглядываясь. Она не была здесь с момента их развода. Саша видел, как ее взгляд скользит по стенам, по мебели, которую они когда-то выбирали вместе.
— Немного изменилось, — сказала она.
— Да, — Саша прошел на кухню, поставил чайник. — Телевизор новый купил. И холодильник.
— Вижу, — она кивнула на двухкамерный холодильник в углу кухни. — Большой.
— Ага, — Саша усмехнулся. — Правда, пустой обычно.
Он достал заварку, две чашки. Движения были механическими, привычными. Будто и не было трех лет между тем, как они пили чай вместе, и сегодняшним днем.
— У тебя кто-нибудь есть? — вдруг спросила Лера, садясь за стол.
Саша едва не выронил банку с заваркой.
— А тебе зачем?
Она пожала плечами.
— Просто спросила. Три года прошло все-таки.
Саша отвернулся к окну. За стеклом качались голые ветки тополя.
— Была одна, — сказал он. — Познакомились в поезде, когда с вахты ехал. Встречались месяца три. Потом она замуж вышла. За банкира какого-то.
— Ясно, — Лера покивала. — А еще?
— А еще никого.
Повисла пауза. Чайник щелкнул и замолчал. Саша залил кипяток в чашки.
— Сахар?
— Нет, спасибо.
Он помнил, что она всегда пила чай без сахара. И из своей чашки — белой, с веточкой сирени. Сейчас он поставил перед ней другую — синюю, безликую.
— Как вахта прошла? — спросила она, грея руки о чашку.
— Нормально, — Саша пожал плечами. — Как обычно. Буровая, техника, мужики. Ничего нового.
— Тяжело, наверное.
— Бывает, — он отпил чай. Горячий, обжег язык. — Но я привык уже. Деньги хорошие платят, а это главное.
Лера кивнула, не поднимая глаз от чашки.
— Знаешь, — вдруг сказал Саша. — Я ведь насчет того, что ты с Максом до развода крутила... соврал сейчас.
Она подняла на него удивленный взгляд.
— В смысле?
— Не знал я ничего такого. Ни друзья не говорили, ничего. Соврал просто, чтобы задеть тебя.
Лера смотрела на него, не мигая.
— А я ведь и правда не крутила с ним до развода, — тихо сказала она. — Он на дне рождения у Светки появился, помнишь? Ты еще с ним о машинах разговаривал. А потом... потом мы уже расстались, и я его случайно в парке встретила. С Мишкой гуляла.
Саша вспомнил. Высокий парень с залихватской прической, громкий, с шутками на грани фола. Он еще подумал тогда — клоун. Но Лере, видимо, понравился.
— И что, он правда так сильно пьет? — спросил Саша.
Лера опустила взгляд.
— Не так чтобы очень. Но когда выпьет... становится другим. Все ему не так. Обвиняет меня, что я недостаточно зарабатываю. Что из-за меня он такую работу найти не может, за Мишкой сидеть приходится... А сам вечно с друзьями по гаражам.
Саша хмыкнул.
— Знакомая песня.
— Что?
— Говорю, я то же самое слышал. Только от тебя, — он подцепил ложкой заварку со дна чашки.
— Что? — Лера явно растерялась.
— Когда мы с тобой жили. Ты все говорила, что я мало зарабатываю. Что мы в тесноте у твоей мамы живем. Что я только и делаю, что на диване лежу, пока ты с Мишкой возишься.
Ее щеки вспыхнули.
— Но это было не так.
— А как было?
— Ты...
Саша поднял руку.
— Знаешь, давай не будем. Что было, то прошло. Вода утекла.
Она уставилась в свою чашку. Саша смотрел на ее руки — тонкие пальцы, аккуратные ногти без лака. На безымянном поблескивало кольцо — не то, которое он дарил ей когда-то. Другое, подешевле.
— А почему ты все-таки пустил меня? — вдруг спросила она.
Саша задумался.
— Сам не знаю, — честно ответил он. — Может, потому что вид у тебя был такой... потерянный.
Она слабо улыбнулась.
— Я не потерянная. Просто устала немного.
— От чего?
— От всего, — она обвела рукой пространство, будто обнимая весь мир за окном. — От работы, от безденежья, от Максовых друзей с их вечными гулянками. От того, что Мишка все чаще спрашивает, почему папа кричит.
Саша вздохнул. Хотелось сказать что-то вроде "сама виновата", но он промолчал.
— Когда мы с тобой были вместе, все было по-другому, — вдруг сказала Лера.
— Ну да, — Саша усмехнулся. — Денег не было, зато спокойно.
— Не только, — она покачала головой. — Мы строили что-то. У нас были планы. А сейчас я как будто в колее. Еду, еду — и ничего не меняется.
Саша допил чай, встал, чтобы налить еще. Ему вдруг захотелось рассказать ей о том, что он откладывает деньги на дом. Небольшой, за городом. С участком, где можно будет развести огород. Но он промолчал.
— Знаешь, — сказал он вместо этого, возвращаясь к столу. — Я не злюсь на тебя больше.
Лера подняла на него глаза.
— Правда?
— Правда, — он кивнул. — Раньше злился. Даже ненавидел, наверное. А потом понял, что без толку это. Каждый сам выбирает свою дорогу.
— И какую дорогу выбрал ты? — она смотрела ему прямо в глаза.
Саша пожал плечами.
— Пока не знаю. Вкалываю. Коплю деньги. А там посмотрим.
Они замолчали. За окном стемнело, и на кухне стало уютнее от желтого света лампы.
— Я пойду, — вдруг сказала Лера, поднимаясь. — Спасибо за чай. И за... — она полезла в карман за деньгами.
— Оставь, — Саша махнул рукой. — Мишке на лекарства же.
Она кивнула, благодарно улыбнувшись.
— Спасибо.
Когда она уже была в коридоре, Саша вдруг спросил:
— Ты ведь опять придешь? Когда я с вахты вернусь?
Лера обернулась, держась за дверную ручку.
— Не знаю, — честно ответила она. — Сегодня я не собиралась приходить. Мишка всё температурит, а денег совсем нет. Думала к маме пойти, но она сама еле концы с концами сводит. А потом вспомнила, что ты сегодня возвращаешься.
— И решила, что я не откажу, — Саша усмехнулся.
— Нет, — она покачала головой. — Решила, что у тебя хотя бы спросить не стыдно. Потому что... — она запнулась.
— Потому что?
— Потому что я перед тобой виновата, — тихо сказала она. — И мы оба это знаем.
Саша смотрел на нее и вдруг поймал себя на мысли, что ему все равно, виновата она или нет. Прошло три года. Его сердце больше не щемило при виде этой женщины. Не было ни злости, ни обиды — только странное чувство родства. Будто они вместе пережили кораблекрушение и теперь изредка встречаются, чтобы вспомнить то время, когда были на одной палубе.
— Лер, — сказал он вдруг. — А хочешь, я с Мишкой посижу как-нибудь? Ты говорила, в школу скоро. Может, ему помощь какая нужна? С буквами там, с цифрами?
Она замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами.
— Зачем тебе это?
Саша пожал плечами.
— Не знаю. Может, просто помочь хочу.
— А как же Макс? Он ревнивый.
— А ему необязательно знать, — Саша улыбнулся. — Скажешь, что к маме пошла. Или к подруге.
Лера смотрела на него, не мигая.
— Ты серьезно?
— Абсолютно, — он удивился сам себе, но чувствовал, что говорит правду. — Я по Мишке скучаю иногда.
Лера открыла рот, чтобы что-то сказать, но только покачала головой.
— Подумаю, — наконец выдавила она. — Мне пора, Саш. Мишка с мамой, но я обещала быстро.
Он кивнул.
— Иди. Передавай привет малому.
Она улыбнулась на прощание и вышла за дверь. Саша слушал, как стучат ее каблуки по лестнице. Четыре пролета. Как раньше, когда она уходила на работу, а он еще спал.
Он вернулся на кухню, собрал чашки. Убрал заварку, сахар. Сел у окна.
Что-то изменилось в нем сегодня. Будто камень с души упал. Три года он жил с мыслью, что она предала его — бросила ради другого, более успешного. А теперь понял: никого она не предавала. Просто искала свой путь. И ошиблась — как ошибаются все.
Он встал, потянулся. Впереди был месяц отдыха, потом снова вахта. А пока — нужно бы сходить в магазин, забить холодильник. И может быть, позвонить мастеру насчет детского стола. Небольшого, для занятий. Все-таки Мишка скоро пойдет в школу.