Рубрика «Кейс месяца» раздела о банкротстве — о главном банкротном деле прошедшего месяца. Главным банкротным кейсом апреля редакция выбрала определение Верховного суда (ВС) по делу общества «СЗ Часовая». В этом деле ВС выработал две важнейшие для практики позиции. Во-первых, признал, что акселерация долга (его досрочное истребование) не влияет на определение старшинства ипотек. А во-вторых, указал, что залоговый кредитор, который не включился в реестр в деле о банкротстве залогодателя, не может предъявлять отдельный иск о передаче вырученных от реализации предмета залога средств к более расторопному залоговому кредитору, который включился в реестр. Фабула дела Промсвязьбанк поочередно заключил кредитные договоры с обществом «Типография Новости» и с обществом «МИРА», в обеспечение исполнения обязательств по каждому из которых предоставлено в залог одно и то же принадлежащее обществу «МИРА» имущество. В связи с ненадлежащим исполнением обязательств по кредитным договорам Промсвязьбанк направил в адреса обоих заемщиков требования о досрочном погашении задолженности, которые были оставлены без исполнения. Затем в отношении общества «МИРА» возбуждено дело о банкротстве (дело № А40-23625/2016 ). Промсвязьбанк попытался включиться в реестр кредиторов по двум залоговым требованиям. Первое вытекало из кредитного договора с самим обществом «МИРА» и было обеспечено залогом. Это требование было включено в реестр. После ряда правопреемств и реорганизаций Промсвязьбанка кредитором стало общество «СЗ Часовая». Находившееся в залоге имущество тоже было реализовано в деле о банкротстве. Второе требование было основано на договоре залога, который обеспечивал обязательства общества «Типография Новости» по второму кредитному договору. По этому требованию также произошло правопреемство – Промсвязьбанк был заменен на общество «Проект-Н». Однако пока второе требование рассматривалось, дело о банкротстве общества «МИРА» было завершено, а предмет залога – реализован в пользу общества «СЗ Часовая». Поэтому суд отказался включать требование «Проекта-Н» в реестр кредиторов общества «Мира». После того, как «Проекту-Н» было отказано во включении в реестр, он обратился с иском к обществу «СЗ Часовая» – тому, кто получил деньги от реализации заложенного имущества в деле о банкротстве «МИРА». «Проект Н» ссылался на то, что залог по первому требованию являлся последующим по отношению к его залогу. Поэтому «СЗ Часовая» не могло получить исполнение после реализации залога раньше, чем «Проект-Н». Из этого следует, что «СЗ Часовая» неосновательно обогатилось за счет общества «Проект-Н». Суд первой инстанции пришел к выводу, что досрочное истребование Промсвязьбанком задолженности у обоих заемщиков изменило срок исполнения основного обязательства, который наступил одновременно. А раз стандартный механизм определения старшинства ипотек (по сроку исполнения основного обязательства (предусмотрен п. 5 ст. 46 Закона об ипотеке [1] )) не позволяет определить старшинство залогов, то нужно определять приоритет по дате возникновения залога, то есть регистрации обременения. А значит, преимуществом обладало общество «СЗ Часовая» – ведь его залог был зарегистрирован ранее. Суды апелляционной и кассационной инстанций посчитали, что досрочное истребование кредитором задолженности не меняет срока исполнения основного обязательства. Следовательно, прав был «Проект-Н», ведь срок по его требованию наступал раньше. Позиция ВС Первая позиция ВС связана с допустимостью пересмотров итогов банкротных процедур. Ведь требование «Проекта-Н» направлено именно на это. Он просил признать, что «СЗ Часовая» не могло получать исполнение как залоговый кредитор преимущественно перед ним. ВС указал, что концентрация всех споров в одном процессе предполагает, что результаты банкротной процедуры не могут быть пересмотрены. Иначе смысл проведения специальной процедуры погашения долгов утрачивается. Когда банкротное дело завершается, то все имущественные споры, связанные с завершившимся банкротством, могут рассматриваться в рамках отдельного дела, только если это не приводит к пересмотру итогов банкротства. Поэтому нельзя рассматривать вне дела о банкротства те споры, которые затрагивают очередность и пропорцию погашения требований. Поэтому требование «Проекта-Н» в любом случае не подлежало удовлетворению по процессуальным основаниям. Вторая часть позиции ВС связана с материальным правом. Она связана с важнейшим вопросом о том, как влияет досрочное истребование задолженности на очередность ипотек. ВС указал, что даже если кредитор истребует задолженность досрочно, это не изменяет очередность удовлетворения требований кредитора как залогодержателя. Она определяется в общем порядке – исходя из даты наступления сроков исполнения обязательств по кредитным договорам ( п. 5 ст. 46 Закона об ипотеке). Приоритет будет у того залогодержателя, срок по обязательству которого наступил ранее. Почему это решение важно? Дмитрий Баянов, партнер юридической компании «Лексфорт»: Исследованный высшей судебной инстанцией вопрос допустимости пересмотра итогов процедуры банкротства после ее завершения представляется наиболее значимой частью обсуждаемого нами определения. Верховный суд дал однозначно отрицательный ответ. Причем этот ответ не зависит от возможных нарушений в ходе процедуры – даже если такие нарушения были, что повлияло на имущественное положение кредитора, последний все равно не вправе восстанавливать свои права таким способом. Такой вывод представляется максимально правильным. Допущение решения споров между кредиторами после окончания процедуры банкротства буквально открыло бы ящик Пандоры: в процедуре банкротства и без того сложно получить какое-либо погашение, а если еще и предоставить возможность его после завершения процедуры у кредитора отнимать… Стабильность гражданского оборота точно оказалась бы попрана, причем не самым деликатным образом. Кроме того, такой подход стимулирует кредиторов активно принимать участие в процедуре банкротства, следить за ее ходом и защищать свои права своевременно. Если кредитор этого не делал, пренебрегал возможностью контролировать процедуру, то логично, что последствия его бездействия должны создавать риски только для него, но уж точно не для других кредиторов. Даниил Борейшо, редактор специального раздела о банкротстве: Обе позиции ВС имеют колоссальное значение для практики. Особенно важна первая – о недопустимости споров между залоговыми кредиторами вне (и после) банкротства. Еще в определении по делу Леонида Халимана ВС указывал , что непредъявление требования к залогодателю – третьему лицу до завершения банкротства основного должника прекращает залог. Однако всегда возникал вопрос: как это правило работает с несколькими залогодержателями и в обратной ситуации – когда банкротится залогодатель – третье лицо? Может ли старший залогодержатель, не включившийся в реестр, требовать от младшего передать ему то, что он должен был получить, включившись он в реестр кредиторов? Можно найти аргументы в пользу обеих позиций. С одной стороны, то обстоятельство, что залоговый кредитор не может предъявить требование к залогодержателю (например, из-за окончания его банкротства), не означает, что он не может предъявить требование к другому залогодержателю. Ведь можно сказать, что между ними существуют обязательственные отношения. И эти обязательственные отношения не должны затрагиваться правоотношениями между старшим залогодержателем и залогодателем. Даже если старший залогодержатель не может предъявить требования к залогодателю, это вовсе не означает, что он не может предъявлять требования к младшему залогодержателю. В таком случае следует признать, что завершение банкротства залогодателя не влияет на право залогодержателей спорить между собой. Ведь их спор будет основан на их собственных отношениях. Однако такая позиция ожидаемо оказалась раскритикована ВС. Основной аргумент – идея окончательности процедуры банкротства и его итогов. Если суд в рамках банкротного дела распределяет имущество определенным образом, то его выводы не могут быть впоследствии пересмотрены в рамках другого процесса. И если старший залогодержатель не включил требование в реестр, то он не может исправлять свою ошибку за счет младшего залогодержателя. По сути, завершение процедуры банкротства фиксирует его итоги для всех кредиторов –независимо от того, удалось ли им включиться в реестр или нет. Иными словами, ВС распространяет идею концентрации споров в рамках одной процедуры и на будущее время – если процедура уже завершена, то никакие связанные с ней споры не могут более рассматриваться, если они направлены на пересмотр итогов процедуры. Правда, возникает вопрос: в чем именно заключается пересмотр итогов? Ведь удовлетворение иска старшего залогодержателя к младшему не приведет к тому, что будет отрицаться право младшего залогодержателя на получение выручки от продажи предмета залога. Старший залогодержатель лишь требует причитающееся ему в рамках собственных правоотношений с младшим залогодержателем. Поэтому возможно, что ВС, скорее, следовало бы аргументировать свой вывод, основываясь на том, что окончание процедуры приводит к прекращению залога. То есть выстраивать свою позицию на основе материального, а не процессуального права. Однако, как бы то ни было, ВС очевидно стремится защитить кредиторов от «кругов на воде» – споров, связанных с завершившейся процедурой банкротства, но не рассмотренных в ней. И этот подход воплощает в себе очередной шаг к предсказуемости залоговых отношений и банкротства. Любые споры между кредиторами должны разрешаться в деле о банкротстве. И если дело о банкротстве завершено, то кредитор, получивший исполнение, может быть уверен, что к нему не придут другие кредиторы, требующие, чтобы он отдал им то, что получил. [1] Федеральный закон 16 июля 1998 года № 102-ФЗ «Об ипотеке (залоге недвижимости)».
]]]]>