Глава 1. Звонок
Я сидел на кухне, пил кофе, думал о разном. Просто сидел. В какой-то момент подумал, что можно было бы позвонить маме, спросить, как у неё дела, как здоровье. Мама живёт в другом городе, мы редко видимся. Обычно созваниваемся раз в неделю, и чаще всего это я ей звоню. Хотя иногда и она мне звонит. Но обычно я ей.
Я достал телефон, нашёл её номер. "Мама" и смайлик в виде сердечка. Это я так её записал в телефонной книжке ещё три года назад, когда купил новый телефон и переносил контакты. Смайлик мне показался тогда хорошей идеей. Нажал на вызов.
— Алло, — голос у мамы был уставший.
— Привет, мам. Как дела? — я старался говорить бодро.
— А, это ты... — она сделала паузу, и я услышал, как она глубоко вздохнула. — Нормально всё.
Но я-то знал, что не нормально. По голосу слышно, что не нормально.
— Ты что, болеешь? — спросил я.
— Да нет, просто... — она опять замолчала, потом добавила. — Давление вот повышенное третий день.
— Ты таблетки принимаешь?
— Принимаю, конечно.
И тут я вспомнил, что мама уже несколько месяцев жаловалась то на давление, то на боли в спине, то на бессонницу. И всегда говорила об этом каким-то виноватым тоном, словно извиняясь передо мной за свои болезни.
— А отчим как? — спросил я.
— Валера? — в голосе мамы появились какие-то странные нотки. — Нормально. На работе он.
И тут она неожиданно сказала то, что меня поразило:
— Знаешь, я иногда думаю, что он... — и замолчала.
— Что он что?
— Нет, ничего, — быстро ответила мама. — Просто устала я что-то. Голова болит.
Мы ещё немного поговорили ни о чём, и я положил трубку. Но что-то в этом разговоре меня зацепило. Что-то не давало мне покоя.
Глава 2. Воспоминания
Валера появился в нашей жизни, когда мне было шестнадцать. Сначала он мне даже нравился. Высокий, с густыми усами, громко смеялся, рассказывал интересные истории. Он работал на заводе инженером и всегда, приходя к нам в гости, приносил маме цветы. Маме тогда было сорок два. Она была красивой и очень живой. Смеялась часто, пела на кухне, когда готовила.
После того, как они поженились, Валера переехал к нам, и сначала всё было хорошо. А потом я стал замечать, что мама меньше смеётся. И поёт реже. А потом и вовсе перестала.
Я лежал на диване, смотрел в потолок и вспоминал. Вспоминал, как постепенно менялась мама. Как она стала говорить тише, как стала всё время спрашивать разрешения у Валеры. "Валера, можно я куплю новые занавески?" "Валера, ты не против, если я приглашу подругу на чай?"
А потом я уехал учиться в другой город. Приезжал на каникулы, звонил. А когда приезжал, всё больше замечал, что мама какая-то... тусклая. Будто свет внутри неё приглушили.
Зазвонил телефон. Я вздрогнул. На экране высветилось "Мама" и смайлик-сердечко.
— Алло, — сказал я.
— Сынок, — голос у мамы был странный, будто она плакала. — Прости, что я тебе звоню, но мне... мне нужно с кем-то поговорить.
— Что случилось?
— Валера... — она запнулась. — Мы поругались. Сильно. Он ушёл.
— И слава богу, — вырвалось у меня.
— Что? — мама была явно удивлена.
— Мам, прости, но я давно хотел тебе сказать. Он... он тебя как будто съедает. Ты рядом с ним становишься меньше. Понимаешь?
— Не говори глупостей, — мама вдруг стала строгой, как в детстве, когда я приносил двойки. — Валера очень хороший человек. Я просто... я просто его разозлила. Он предупреждал, что ему не нравится, когда я разговариваю с соседкой. А я забыла и...
Я слушал и не верил своим ушам.
— Мама, как ты не понимаешь, что тебя твой муж использует и болеешь ты именно из-за него? — я почти кричал в трубку.
Тишина. Долгая тишина. Я уже решил, что мама бросила трубку, но потом услышал её тихий голос:
— Я... я перезвоню.
Глава 3. Откровение
Прошла неделя. Мама не звонила. Я звонил ей сам, но она не брала трубку. Я начал беспокоиться. Может, с ней что-то случилось? Может, Валера что-то сделал?
Я решил, что надо ехать. Взял отпуск на работе, купил билет на поезд и через день уже стоял у двери родительской квартиры.
Звонок. Никто не открывает. Я достал свои ключи, которые всегда носил с собой, хотя уже много лет не жил здесь, и открыл дверь.
— Мама? — позвал я.
Тишина. Я прошёл на кухню — никого. В спальню — пусто. В ванной тоже никого.
И тут я услышал шум в комнате, которая когда-то была моей. Я толкнул дверь.
Мама сидела на кровати и разбирала какие-то бумаги. Увидев меня, она вскрикнула:
— Ой! Ты как здесь?
— Ты не брала трубку. Я волновался.
Мама выглядела странно. С одной стороны, она казалась уставшей и осунувшейся, с другой — в её глазах было что-то новое. Какая-то решимость, которой я давно не видел.
— Валера ушёл, — сказала она просто.
— Как ушёл? — я не понял.
— Совсем ушёл. Забрал вещи и ушёл к своей женщине.
— К какой ещё женщине? — я был в шоке.
— К Ларисе из бухгалтерии, — мама говорила спокойно, без эмоций. — Он уже давно с ней. Я знала, но... делала вид, что не знаю.
Я сел рядом с мамой на кровать, обнял её за плечи. Она была такая маленькая, хрупкая. Я вдруг понял, что мама постарела. Когда это случилось? Как я не заметил?
— А знаешь, — вдруг сказала мама, — ты, наверное, прав.
— В чём?
— В том, что я болею из-за него. Доктор говорил, что моё давление — от нервов. И спина болит из-за постоянного напряжения. Знаешь, я ведь всё время боялась, что сделаю что-то не так. Что Валера рассердится.
Она помолчала, потом добавила:
— Смешно, да? Я взрослая женщина, а боялась. Как ребёнок.
Глава 4. Дневник
— А что это за бумаги? — спросил я, кивая на разложенные листы.
— Это... — мама замялась. — Это мой дневник. Я начала его вести год назад. Сначала просто записывала, что происходит. А потом... потом стала записывать, как я себя чувствую. И когда перечитала... — она покачала головой. — Я поняла, что больше не могу так жить.
Она протянула мне один из листов:
"12 марта. Сегодня Валера кричал, что я специально купила не тот сорт колбасы. А я просто забыла, какой он любит. Весь вечер болело сердце".
"17 марта. Валера не разговаривал со мной три дня из-за того, что я разговаривала по телефону с Ниной слишком долго. Сказал, что я трачу его деньги на пустые разговоры. Но ведь это мой телефон, я сама за него плачу..."
"2 апреля. Сегодня Валера сказал, что я растолстела и стала некрасивой. Я весь вечер проплакала в ванной, чтобы он не видел. Давление подскочило так, что пришлось вызвать скорую".
Я читал и чувствовал, как внутри меня всё закипает от злости.
— Почему ты молчала? Почему не сказала мне?
Мама пожала плечами:
— А что бы это изменило? Ты бы приехал, поругался с ним. А мне потом жить с ним... Да и потом, я думала, это я виновата. Что я делаю что-то не так.
Я взял ещё один лист:
"10 мая. Сегодня видела Валеру с какой-то женщиной в кафе. Они держались за руки. Я сделала вид, что не заметила, и прошла мимо. Дома Валера делал вид, что ничего не было. А у меня опять давление и голова раскалывается".
— А эта запись от какого числа? — спросил я.
— От вчерашнего, — ответила мама.
Я начал читать:
"19 июня. Валера ушёл к Ларисе. Сказал, что я ему всю жизнь испортила, что я — никчёмная женщина, не умеющая создать уют в доме. Странно, но я почувствовала облегчение. Как будто камень с души упал. Сын был прав. Всё это время я болела из-за Валеры. Из-за страха. Из-за того, что позволяла себя использовать. Сегодня впервые за долгое время я выспалась. И голова не болит".
Глава 5. Новая жизнь
Мы с мамой сидели на кухне и пили чай. Настоящий чай с травами, который она сама заварила. Не пакетики, которые любил Валера.
— Знаешь, — сказала мама, — я вчера первый раз за много лет спала всю ночь. Без таблеток. Просто закрыла глаза и уснула.
Она выглядела... другой. Словно занавеска, которая долго висела на окне, мешая свету проникать в комнату, наконец упала. И в комнату хлынуло солнце.
— Утром проснулась и подумала: а что я теперь буду делать? — она усмехнулась. — И знаешь, столько всего в голову пришло! Я могу на курсы пойти, могу путешествовать, могу просто книжки читать, которые хочу, а не которые Валере нравятся.
Я смотрел на маму и не узнавал её. Это была та самая женщина, которая пела на кухне, когда мне было пятнадцать. Та самая, которая смеялась громко и заразительно. Которая могла спонтанно решить испечь пирог просто потому, что захотелось.
— А ещё я думаю завести кота, — сказала мама. — Валера не разрешал, говорил, что от них шерсть и аллергия. А я всегда хотела кота.
Мы говорили до поздней ночи. Мама рассказывала о том, как постепенно, день за днём, теряла себя. Как перестала встречаться с подругами, потому что Валере это не нравилось. Как бросила петь в хоре, потому что Валера считал это глупым. Как начала ходить на цыпочках по собственной квартире, боясь его разбудить или потревожить.
— А ведь я была счастлива, когда он появился, — вздохнула мама. — Думала, вот оно, настоящее счастье. А оказалось...
Она не договорила, но я и так понял.
— А самое страшное, — вдруг сказала мама, — что я стала верить, что так и должно быть. Что я действительно плохая хозяйка, что я глупая, что я не заслуживаю лучшего. Понимаешь? Я сама поверила в то, что он мне говорил.
Я кивнул. Я понимал.
Глава 6. Звонок через год
Прошёл год. Я сидел на кухне, пил кофе, думал о разном. Просто сидел. В какой-то момент подумал, что можно было бы позвонить маме, спросить, как у неё дела, как здоровье. Хотя я и так знал, что у неё всё хорошо. Мы теперь созванивались два раза в неделю, иногда чаще.
Я достал телефон, нашёл её номер. "Мама" и смайлик в виде сердечка. Нажал на вызов.
— Алло! — голос у мамы был звонкий, молодой.
— Привет, мам. Как дела?
— О, сынок! — она явно обрадовалась. — У меня всё просто прекрасно! Представляешь, я вчера на выставке была. Картины молодых художников. Такая красота!
Я улыбнулся. После ухода Валеры мама словно ожила. Она записалась на курсы английского, начала ходить в бассейн, возобновила отношения со старыми подругами и даже завела новых.
— А ещё я вчера встретила Дмитрия Сергеевича, — добавила мама.
— Это кто? — я не помнил такого.
— Наш учитель физики. Он давно на пенсии, но выглядит отлично. Мы разговорились, и он пригласил меня в театр. Представляешь?
Я удивлённо приподнял брови:
— Это свидание?
Мама засмеялась. И это был её настоящий смех, который я так любил в детстве.
— Не знаю, — сказала она. — Может быть, и свидание. А что? Мне всего шестьдесят три. Вся жизнь впереди!
Я рассмеялся вместе с ней. А потом вдруг вспомнил тот день, когда впервые сказал ей эти слова: "Мама, как ты не понимаешь, что тебя твой муж использует и болеешь ты именно из-за него?"
Тогда она повесила трубку. А сейчас... сейчас она сама мне об этом говорит:
— Знаешь, сынок, я часто думаю о том, что ты мне сказал тогда, по телефону. Про то, что я болею из-за Валеры. Ты был прав. После его ухода я ни разу не вызывала скорую. Давление нормализовалось, спина перестала болеть, бессонница прошла. Всё это было от нервов, от постоянного напряжения, от страха.
Я молчал, слушая её.
— Иногда мне кажется, что я потеряла пятнадцать лет жизни, — продолжала мама. — Но потом я думаю: нет, не потеряла. Я получила урок. И теперь точно знаю, чего не хочу. И знаю, что заслуживаю лучшего.
— Ты заслуживаешь самого лучшего, мама, — сказал я.
— И я это наконец-то поняла, — ответила она. — Лучше поздно, чем никогда, правда?
Я согласился. Лучше поздно, чем никогда. Главное, что сейчас она счастлива. Главное, что она снова живёт, а не существует. Главное, что она снова поёт.
— Ладно, сынок, мне пора бежать, — сказала мама. — У меня сегодня ещё занятие в хоре, а потом мы с девочками идём в кафе. И ещё надо купить новое платье на завтра, для театра.
— Тогда не буду тебя задерживать, — сказал я. — Люблю тебя, мама.
— И я тебя люблю, сынок.
Я положил трубку и подумал, что иногда самые важные слова — это те, которые мы говорим не задумываясь. Те, которые вырываются сами собой. Как тогда, когда я сказал маме: "Мама, как ты не понимаешь, что тебя твой муж использует и болеешь ты именно из-за него?"
Иногда эти слова могут изменить чью-то жизнь. Вернуть эту жизнь обратно.
И ещё я подумал, что мама права: главное — это не сколько лет ты потерял, а сколько у тебя ещё впереди. И как ты собираешься их прожить.