В революционной Франции, главным лозунгом которой было изречение "Свобода, Равенство, Братство" отношения "хозяин-раб" считались неприемлемыми и были отменены декретом Национального Конвента от 4 февраля 1794 года.
Согласно которому рабство отменялось во всех без исключения французских колониях, однако на деле этот декрет был реализован только в трёх из них: в Сан-Доминго, Гваделупе и в Кайенне.
Французские колониальные власти в Иль-де-Франс и Реюньона отказались отменить рабство по причине того, что местные колонисты были категорически против этого.
Что же касается Мартиники (которая, как известно, была родиной супруги Первого Консула, Жозефины) то она отказалась ратифицировать его из-за роялистского восстания в колонии начавшегося 16 сентября 1793 года и приведшего к подписанию мартиникским плантатором Луи-Франсуа Дюбюком Уайтхоллского соглашения с Великобританией в 1794 году. 5 февраля 1794 года британцы начали вторжение на Мартинику и к 24 марта установили полный контроль над островом. Таким образом над этой колонией равно как и оккупированными британцами Тобаго и Сент-Люсией, указ 1794 года оказался не властен.
Однако всё изменилось в эпоху Консульства, когда республиканские лозунги порядком подзабылись.
Закон от 20 мая 1802 года касался исключительно тех колоний, на территориях которых не действовал декрет от 4 февраля 1794 года. Это было в первую очередь связано с Амьенским договором от 26 марта 1802 года, вернувшим Франции Мартинику, Тобаго и Сент-Люсию.
А вот на Сан-Доминго, Гваделупу или Французскую Гвиану, где закон об отмене рабства действовал, он как раз и не распространялся. Восстановление рабства в Гваделупе уже позднее было оформлено другим законодательным актом - консульским указом, принятым 16 июля 1802 года. Согласно этому документу, Дени Декрес, тогдашний министр военно-морского флота и колоний, должен был осторожно восстановить рабство в Гваделупе. Однако на деле этот процесс затянулся аж до 14 мая 1803 года.
В Кайенне рабство было восстановлено консульским указом от 7 декабря 1802 года, за которым последовал ещё и местный указ Виктора Гюга от 24 апреля 1803 года, официально его вернувший.
А вот с Сан-Доминго всё оказалось куда сложнее. Закон от 20 мая 1802 года там не имел силы потому, что рабство было отменено ещё раньше, прокламацией Сонтонакса и Польвереля от 1793 года.
Попытки Наполеона восстановить рабство в Сан-Доминго, а заодно и полный контроль Франции оказались тщетными. И в итоге закончились военной экспедицией на Санто-Доминго, которую возглавил зять Наполеона, генерал Шарль Леклерку. Но и он тоже потерпел неудачу, а в конце концов потерял и жизнь, будучи подобно множеству других французских солдат и офицеров унесённым эпидемией жёлтой лихорадки.
К слову, Франции так и не удалось вернуть себе контроль над Сан-Доминго, поскольку после успешного завершения восстания эта бывшая французская колония была 1 января 1804 года провозглашена независимым государством и отныне стала называться республикой Гаити.
Вместо заключения
Так для чего же Наполеон восстановил рабство во французских колониях? Ну, начнём с того, что в большинстве из них рабовладение и не нужно было восстанавливать, поскольку оно никуда там и не исчезало.
Декрет Национального Конвента об отмене рабовладения в этих колониях так и не вступил в законную силу, а потому и изменять там ничего не потребовалось.
Таким образом, Первый консул своим законом от 20 мая 1802 года лишь подтвердил уже существующий в колониях порядок вещей. И сделал он это в первую очередь для успокоения местных плантаторов, не желающих повторения того, что уже случилось на Сан-Доминго.
Там бывшие рабы подняли восстание, в итоге завершившееся не только провозглашением независимой республики, но ещё и почти поголовным истреблением белого населения колонии, последовавшим в 1804 году.
Правда, до самых драматичных событий гаитянской революции на момент подписания закона от 20 мая 1802 года оставалось чуть меньше двух лет, однако случаи уничтожения плантаторов и их семей на Сан-Доминго наблюдались с 1791 года.
Понятно, что слухи о подобных расправах рано или поздно должны были достичь соседних островов, а затем - и Франции. Где Первым консулом и были приняты меры по предотвращению распространения паники среди белого населения французских колоний.