«Ах, обмануть меня несложно, я сам обманываться рад!» Эта пушкинская строчка могла бы стать эпиграфом ко всей многовековой истории предсказаний. Желание заглянуть за завесу времени, узнать, что сулит грядущий день, старо как мир.
От шепота дельфийской пифии до глянцевой страницы с гороскопом в утренней газете — меняются методы, но суть остается. Человеку свойственно искать опору, и предсказание, пусть самое туманное, дает хотя бы иллюзию этой опоры.
Сегодня на канале Мир комиксов — выпуск, посвящённый карикатурам на тему гаданий, гороскопов и предсказателей. Поговорим о том, почему эта сфера так прочно вошла в нашу культуру и психологию. И как она стала основой для комиксов и карикатур.
Почему мы так тянемся к неизведанному?
Кто из нас, пусть даже в шутку, не читал свой гороскоп на неделю? Кто не вскрывал печенье с предсказанием, надеясь на добрые вести? Это часть бытовой магии, способ справиться с тревогой.
Неопределенность пугает, а гороскоп или расклад на картах предлагает простой, упакованный ответ. Он снимает часть ответственности. Если Водолеям сегодня не везет в финансах, то, может, и не стоит начинать тот сложный проект? А если везет, то это приятный психологический бонус.
Эта тема касается каждого, ведь она апеллирует к базовой потребности в контроле над собственной жизнью, даже если этот контроль — всего лишь иллюзия.
История попыток предсказать будущее огромна. Пожалуй, одной из первых систем была астрология, зародившаяся в Месопотамии. Движение небесных тел казалось древним жрецам ключом к пониманию земных событий. Они скрупулезно фиксировали положение планет, пытаясь найти закономерности.
В Древней Греции ценились оракулы. Знаменитая пифия в Дельфах давала туманные пророчества, которые затем интерпретировались жрецами. Формулировки были настолько расплывчатыми, что подходили почти к любому исходу.
Римляне пошли дальше: у них были авгуры, гадавшие по полету птиц, и гаруспики, изучавшие внутренности жертвенных животных. Не самая аппетитная работа, но крайне уважаемая.
Средневековье принесло расцвет хиромантии — гадания по линиям руки, а эпоха Возрождения подарила нам карты Таро, изначально бывшие просто дорогой игральной колодой. К 19 веку, с ростом интереса к мистицизму, гадания (от спиритических сеансов до кофейной гущи) стали популярным салонным развлечением. Каждая эпоха находила свой способ заглянуть в завтрашний день.
В культуре образ предсказателя прочно укоренился. Чаще всего это стереотипная «гадалка» — женщина в платке, с пронзительным взглядом, магическим шаром или колодой карт. Этот образ тиражируется в кино, литературе и, конечно, находит свое отражение в карикатуре. Он стал культурным кодом. Фразы «позолоти ручку», «вижу дальнюю дорогу» или «казенный дом» ушли в народ и стали частью фольклора.
Социальная функция гороскопов тоже интересна. Они стали частью утреннего ритуала, как чашка кофе. Обсуждение того, «что там звездам уготовано», — легкий способ завязать разговор. В психологии это называется «фатической коммуникацией», то есть общением ради самого общения, для поддержания социального контакта.
Кроме того, индустрия предсказаний — это серьезный бизнес. Астрологические прогнозы, услуги тарологов, мобильные приложения, предсказывающие судьбу, — все это имеет свою экономику. Спрос рождает предложение, а спрос на надежду и снятие тревожности, кажется, будет всегда. В некоторых культурах ни одно важное решение, от свадьбы до начала бизнеса, не принимается без консультации с астрологом.
Вокруг этой темы немало любопытных деталей. Например, современный газетный гороскоп в том виде, к которому мы привыкли, появился относительно недавно. В 1930 году британский астролог Р. Х. Нэйлор составил прогноз в связи с рождением принцессы Маргарет. Публикация имела такой успех, что газеты быстро подхватили идею и ввели регулярные колонки для всех знаков зодиака.
А вот знаменитая доска Уиджи (Ouija) изначально была запатентована в США в 1890 году как салонная игра, нечто вроде настольного развлечения. Лишь позднее она обрела мистический флер «портала для общения с духами». Название, кстати, часто считают комбинацией французского «oui» и немецкого «ja» (оба означают «да»), хотя сами создатели утверждали, что доска «назвала себя сама».
Еще один момент касается знаменитого Нострадамуса. Многие его «сбывшиеся» пророчества — результат весьма вольных трактовок и неточных переводов его туманных четверостиший-катренов, которые подгонялись под уже свершившиеся события задним числом.
Главный психологический мотор популярности гороскопов — это «эффект Барнума» (или эффект Форера). Это склонность людей высоко оценивать точность описаний их личности, которые, как они полагают, созданы индивидуально для них, но на самом деле являются обобщенными и подходят многим.
Фразы вроде «вы склонны к самокритике, но нуждаетесь в признании» или «иногда вы общительны, а иногда вам нужно побыть одному» попадают в точку почти для каждого.
Юмор здесь рождается из парадоксов. Например, из столкновения высокого мистического антуража (хрустальный шар, полумрак, таинственный голос) и совершенно бытовых предсказаний («завтра на вас накричит начальник» или «берегитесь сквозняков»). Или парадокс фатализма: если гадалка говорит, что вы сломаете ногу, и вы, поверив ей, сидите дома и в итоге подскальзываетесь на мокром полу в ванной — это судьба или самосбывающееся пророчество?
Человек всегда будет отличаться от машины способностью верить в чудо, даже если это чудо — просто удачное совпадение. Мы продолжаем читать гороскопы, зная об эффекте Барнума, и ищем знаки судьбы в узоре кофейной гущи. Видимо, потребность в небольшой сказке и надежде на лучшее просто сильнее холодного рационализма. Да и скучно без этого, правда?