Когда Миша был подростком, он жил в обычной панельной многоэтажке. В подъезде стояла металлическая дверь, потом ещё одна, и ещё… однажды отец поставил третий замок. — Надо для надёжности. Сегодня соседи сверху чуть без вещей не остались, — сказал он, стуча молотком по новым креплениям. С тех пор прошло много лет. Воровать в их доме давно перестали, соседи сменились, но эти замки так и остались. И даже когда однажды на лестнице сосед с верхнего этажа, порезавшись стеклом, стучал в их дверь, прося воды или бинта, Миша стоял за ней, замирая и… не открывая. — Вдруг он обманет? Вдруг я открою — и пожалею? Он смотрел на ручку снаружи, на стук, на красные пятна на ладони соседа… и оставался стоять. Миша давно не доверял.
Не только соседям.
Друзьям — тоже с осторожностью.
Да и Богу, если честно, тоже. Он молился формально: «Господи, помоги…»
Но если в жизни что-то не складывалось, он тут же сжимался: «Не работает. Не слышит. Значит, всё сам.» Один, два, три замка.
На сердце.
Не подойти,