В грузовом вагоне дальнего следования из Тамбова в Калининградскую область, в 1948 году находилась моя трехлетняя бабушка со всей своей семьей. Родственников было очень много — дяди, тети, бабушки, братики и все остальные родители.
Всю дорогу сидели дощатом на полу, питались тем, что сумели захватить с собой, а из имущества была лишь корова Ночка и большой сундук пшена.
В Тамбовской области ее семья была весьма зажиточной, по тем временам. Обширные поля пшеницы, скот и даже собственная мельница. Ну, знаете, огромная такая, с белыми лопастями, как в кино. На фронте погибло пятеро ее родственников, а еще ранее большое количество детей полегло от тифа. Но все это в конечном счете не сильно покосило численность семейства, — преобладала завидная, плодовитая многодетность.
Бабушка не говорит напрямую, почему же они все вдруг решили после войны выдвинуться на восстановление и заселение нового региона. Она у меня заядлая сталинистка, всем сердцем любящая Советский Союз, но на слово "раскулачивание" реагирует неоднозначно, — грустно отводит глаза и замолкает.
Ее дед получил страшную травму. Работая как-то на той самой мельнице, он по неосторожности сунул голову в каменный жернов и его лицо оказалось на затылке. Шею перекрутило на 160 градусов, думали не жилец. Картина была страшной, — хлопает глазами, слезы текут, а губы отплясывают беззвучную сальсу, но сознание не терял и продолжал дышать. Сердце оказалось сильным, сумело выдержать такое. Врачи вернули голову на место, но дед повредился в уме и до конца жизни превратился в полоумного дурачка. Умер своей смертью уже здесь, прожив еще много лет.
Когда они приехали сюда, то обнаружили, что многие немцы еще оставались тут. Жили свою немецкую, но уже совсем не спокойную жизнь. В скором времени и они стали разъезжаться, кто куда. Тут я уж точно не знаю, прогнали их или те сами покинули нажитые гнезда.
Переселенцев селила администрация, — сельсовет. Квартиры и дома распределяли не умеючи, хаотично, — и бабушкиной семье досталась маленькая квартирка в трехквартирном, одноэтажном доме, где некоторые члены семьи ночевали в коридоре или веранде, потому что мест не хватало.
Бабушка рассказывала, что ее отец очень сильно ругался и злился, что им пришлось сюда переехать с босыми ногами и дырявыми карманами. Он почти сразу сдал свой партбилет в сельсовет и, как и все прочие, стал пытаться прокормить свою семью. Образовывался совхоз и работы хватало.
Затем члены семьи переженились на других переселенцах и сумели занять другое жилье. Стало посвободнее.
Вообще-то жилья тогда хватало с лихвой, и в какой-то момент многие просто выбирали что получше, и переезжали. Сельсовет давал добро.
Многие люди не видели никогда кирпичных строений, ведь по сути переселялись из деревень, где дома строили из дерева, а крышу застилали соломой.
Колодцы с чистой водой стояли у каждого двора. Кованные ворота и заборы, устланная брусчаткой дорога вместо грунтовой, каменные мосты, сады и огороды, богатые плодами. Бабушка говорит, что можно было набрать целый подол помидоров, дикорастущих в полях. Система мелиорации была сделана очень грамотно, а отходы аккуратно увозились на повозках за поселок, где в больших ямах компостировались и затем перерабатывались в удобрения. Во многих домах была даже канализация, а немейские печи (по аналогии с русской печью), выложенные красивой плиткой, до сих пор можно встретить в старых домах.
Жаль, что не сумели все это сохранить. Голодные и необразованные переселенцы все это разобрали и засыпали... Совсем другая цивилизация, — странная, опрятная и непонятая тогда, оказалась почти уничтожена. Тащили все что можно было сдать на переработку (металлолом, тару, стройматериалы) или использовать в собственном подсобном хозяйстве. Были даже настолько беспринципные люди, которые ходили с металлическими щупами по немецким кладбищам и рыли могилы. Выдирая золотые зубы и срывая украшения с окостеневших пальцев, они не наблюдали себя со стороны. Голодное отчаянье или просто желание поживиться?
Сейчас бабушка вспоминает это время с горечью. "Столько всего было хорошего, а мы как дикари, приехали и все похерили."
Бабушкина семья охотилась на кабанов и зайцев в местном лесу, выращивала огород, а корова Ночка была единственной кормилицей на первое время. На нее чуть ли не молились.
Затем бесплатно раздавали поросят с комбината, неликвидных, и за ними даже выстраивались очереди. В каждом доме была своя свинья. Заводили кур и гусей. В магазинах хлеба было мало, да и вообще всего было немного, поэтому старались вырастить, произвести и запастись всем, что может быть использовано в еду.
Бабушка говорит — жили бедно, но не голодали. В немецкой печи пекли свой хлеб. Коридор и погреб были заставлены деревянными бочками со съестными припасами. Соленое сало, моченые яблоки, соленые огурцы, квашенная капуста. Толстостенные тыквы занимали собой все пространство под кроватями в доме. А сено для коровы приходилось косить по оврагам или в собственном дворе, ибо все поля предназначались совхозу и только ему было решать, кому отсыпать немного корма по блату.
Тут у бабушки родились еще двое братьев и три сестры. Одного брата точно звали Володя, а другого не помню (может, Александр), — умерли раньше всех, в молодости. Один разбился на грузовике, второго задавил трактор. Задолго до моего рождения, поэтому я их не застал.
Сестру Галину скосил рак. Похоронили ее года 4 назад только и я запомню эту женщину, как очень добрую и приветливую. Она всегда была инициатором всех семейных сборищ, и возражения не принимались. Она готовила, как богиня, и от нее всегда веяло теплотой и светом. Когда ее не стало, вся родня еще сильнее отдалилась, потому что тетя Галя была связующим звеном семьи. Да хранит ее свет.
Последнюю бабушкину сестру звали Клавдия, и та тоже не так давно умерла, почти вслед за Галиной. Но я ее совсем не знал, потому что она давно уже переехала жить в Ленинградскую область. Но исправно созванивалась с бабушкой по телефону.
— Ты не померла еще там? — спрашивала одна.
— Нет вроде, а ты? — отвечала другая.
Так и получилось, что бабушка, как самая старшая сестра, пережила всех своих братьев и сестер. Пусть еще столько же проживет. Хотя, бабушка не нуждается в моих молитвах, — ибо она вывозит сейчас все лишь на своем характере. Сильная и беспринципная женщина, которая даже в свои 80 лет продолжает гордо держать подбородок кверху. Матушка Смерть обычно сторонится таких до последнего.
Ночка сумела пережить переезд, хоть и не без труда. Старая корова бы загнулась в этом душном вагоне уже на следующий день, лежа в собственных испражнениях, но Ночка была коровой молодой и полной сил. Ей было без разницы, в какой части вселенной она оказалась по прибытию. Бабушка рассказывала, что когда ее привезли в наш поселок, та опустила голову к зеленой и сочной траве, и не поднимала ее до поздней ночи.
Ночке было плевать на всех, — весь мир для нее тогда стал дорогой цветов.
Давайте будем ценить то, что имеем, даже если это построено не нами и не для нас. Помните о своих корнях и стройте свои прекрасные, счастливые планы на будущее, но не забывайте жить настоящем. Время скоротечно. Оглянитесь, мы вчера еще с палкой наперевес сражались с зарослями крапивы, а вот лишь моргнув, мы уже взрослые и сознательные люди.
Кто-то давно ходил и протыкал щупом землю, пытаясь наткнуться на немецкий гроб, а мы сегодня окашивает траву вокруг немецкого памятника, проявляя простое человеческое сочувствие и уважение к красоте.
Мне очень нравится подобная тенденция.
****
Подписывайтесь на мой личный блог:
Telegram: https://t.me/My_dandelion_field
ВКонтакте: https://vk.com/my_dandelion_field