💽 Из истории музыкальной индустрии
«Из тени в свет перелетая»
Арсений Тарковский
В краткой, но важной для отечественной музыкальной индустрии, истории Товарищества «Орфеон» было много секретов, символики, тайных знаков и неожиданных поворотов. Работа «Орфеона» проходила в период подготовки и принятия первого закона об авторском праве. Это обстоятельство заставило выйти из тени главного музыкального пирата Российской Империи Давида Александровича Финкельштейна, который умудрился заработать и на этом.
---
* Далее вашему вниманию текст статьи, проиллюстрированный фотографиями. Статья на нашем сайте дополнительно сопровождена фонодокументами. Если вы хотите так же прослушать звук, перейдите по ссылке:
📰 http://ргафд.рф/27-dvulikiy-orfeon-davida-finkelshteyna
---
Глава 1. Тяжёлое прошлое
Падение Тунгусского метеорита летом 1908 года Давид Александрович воспринял как некое знамение, адресованное ему лично. У него накопилась масса проблем с пластинками «Парлофон», «Тонофон», «Золофон», «Мелодифон» и «Excelsior». Всем этим пиратским лейблам, артисты и легальные граммофонные фабриканты грозили исками, судебными разбирательствами и иными небесными карами. Информация об их анонимном владельце и его темных делах стала выходить наружу и мешать развитию бизнеса.
Осенью 1908 года произошло еще одно важное событие – главная контора АО «Граммофон» переехала из Петербурга в Москву. Для Финкельштейна эта была благая весть, поскольку главный источник его проблем удалился из города, добровольно оставив ему столицу на растерзание. Наш герой почувствовал себя то ли граммофонным хозяином столицы, то ли Орфеем, отправляющимся с аргонавтами в поход за золотым руном. Руки Давида Александровича оказались развязанными, и он решил действовать незамедлительно. Вместо букета уже набивших оскомину пиратских лейблов был запущен новый.
Своему очередному лейблу Давид Александрович решил дать звучное имя «Орфеон» (Orphéon) – так во Франции называли мужские хоровые общества. Это название он впервые услышал в Европе, когда покупал оборудование для своей новой фабрики. Внешне лейбл Orpheon Record очень напоминал печально известный Tonophone Record – одно из первых детищ Финкельштейна. (См. фото 2). Поэтому, недолго думая, он поручил художнику воспользоваться уже имеющимся макетом и заменить изображения ангелочка с пластинкой на богиню музыки и лирической поэзии из греческой мифологии.
В итоге на этикетке оказалась девушка в тунике: то ли Эвтерпа, то ли Терпсихора. В каждой руке она держала по диску, а за её спиной была изображена огромная лира. Справа и слева полукругом располагалось название фирмы, украшенное аксельбантами. Этикетки отличались цветовой палитрой: чёрные, розовые, салатовые, красные и др.
О том на сколько вольно Финкельштейн жонглировал своими товарными знаками и этикетками пластинок видно на фото 3. Только при внимательном рассмотрении можно заметить, что центральная этикетка, практически ничем не отличающаяся от двух крайних, содержит совершенно другое название - Parlophon.
Если Давид Александрович ставил задачу запутать и ввести в заблуждение и покупателей и правоохранительные органы подменой названий и изображений, то это ему удавалось мастерски.
Всё второе полугодие 1908 года Финкельштейн был занят решением важных вопросов, связанных с запуском нового проекта. Прежде всего ему нужно было найти деньги, которых не хватало, несмотря на серьезные доходы от пиратства. Средства он нашел у известного биржевого дельца Дмитрия Рубинштейна – основателя и распорядителя Русско-французского банка в Петербурге, который соблазнился перспективой выгодного вложения.
Это был тот самый Рубинштейн, который вскоре будет финансировать Григория Распутина и помогать Императрице Александре Фёдоровне переводить деньги в Германию её бедным родственникам. Получив необходимые средства, Финкельштейн с головой ушёл в дело обустройства фабрики, студии звукозаписи, складских помещений и пр.
Глава 2. Новая фабрика
Первые пластинки под маркой «Орфеон» появились на рынке в конце 1908 года, когда на фабрике еще проходила отладка оборудования. Официально об открытии «мастерской граммофонных пластинок и электрической станции по Полюстровскому пр. №16» было тихо объявлено в январе 1909 года. Скромно обозначенная в документах мастерская, представляла собой современное предприятие, разместившееся в пятиэтажном здании. Оснащённая по последнему слову технического прогресса, фабрика располагала 40 прессами, которые ежедневно производили 5000 пластинок или около двух миллионов в год. Это было единственное в Петербурге предприятие сравниться и реально конкурировать с которым могли только заводы АО «Граммофон» в Риге и «Пате» в Москве.
На фабрике трудилось около сотни рабочих и это были высоко квалифицированные специалисты. В Петербурге в те годы хорошей зарплатой для них считалась сумма в 700 рублей в год, но Финкельштейн платил своим рабочим больше – за молчание. Помимо местных кадров на фабрике работали и иностранцы, владеющие тайнами технологии производства дисков.
Все, кто знал специфику граммофонного дела, понимал, сколько коммерческого ума, практических познаний и изворотливости нужно иметь, чтобы управлять фабрикой грампластинок. Помимо чисто экономических, организационных, творческих и правовых вопросов в деле производства грампластинок существовало очень много и других проблем. Несовершенство звукозаписывающей техники того времени часто приводило к неудачам на записи, которые проявлялись лишь после выхода пробной пластинки. Ошибка в рецептуре массы для прессовки пластинок приводили к серьезным финансовым потерям. Управлять всем этим должен был человек совершенно особого склада ума и знаний.
В России, после банкротств фабрик Рихарда Якоба в Москве и Василия Ребикова в Петербурге, долгое время никто не решался взяться за граммофонное дело. Финкельштейн, наученный их горьким опытом, решил пойти другим путём. Он поднял пиратский флаг и ушёл в подполье. От лейбла к лейблу он наращивал и расширял свой бизнес и наконец создал фабрику «Орфеон»
Предприятие, в которое Финкельштейн с Рубинштейном и другими акционерами вложили серьёзные деньги, требовало надёжной защиты. Давид Александрович решал эту проблему с помощью полицейских, тесно связанных с миром криминала. Вскоре у Полюстровского полицейского участка фабрика «Орфеон» стала одним из главным спонсоров. С полицейскими чинами и бандитами за деньги, можно было договориться о чём угодно. Дело дошло до того, что сам Владимир Гаврилович Филиппов, возглавлявший Сыскную полицию С.Петербурга и сумевший довести её работу до наивысшей результативности, не смог победить коррупцию в этом районе столицы.
«Орфеон» был похож на неприступную крепость, но Финкельштейн, как и в истории с его прежними лейблами, продолжал всячески от него дистанцироваться и маскироваться, оформляя документы на подставных лиц. Действительно, владеть такой фабрикой, печатающей и распространяющей контрафакт и оставаться тайной «за семью печатями» ему становилось все сложнее и сложнее.
Глава 3. Финкельштейн в законе
Как только фабрика вышла на проектную мощность и деньги от продаж пиратских пластинок потекли в карман Давида Александровича на горизонте замаячила новая беда. Государственная Дума приступила к рассмотрению и принятию закона об авторском праве. Финкельштейн внимательно следил за работой законодателей, поскольку видел в этом реальную для себя угрозу. В особый трепет его приводило участие в разработке документа Премьер-министра Российской Империи Петра Аркадьевича Столыпина, а он, как известно, шутить не любил.
Обсуждение доклада по законопроекту об авторском праве, внесённом в комиссию по судебным реформам 20 февраля 1909 г., проходило 7 апреля и 25 мая 1909 г. Доклад ревизионной комиссии Дума приняла 29 мая 1909 г. Существо проекта состояло в предоставлении автору исключительного права: 1) на распространение своего произведения и 2) на переделку, поскольку эта переделка могла быть произведена чисто техническим способом. Отличительная черта проекта – предоставление суду самой широкой свободы суждений как о понятии авторского произведения и его самостоятельности, так и о размере подлежащих взысканию с правонарушителя убытков. Дума расширила понятие объекта авторского права, распространив его действие на издание граммофонных дисков. Именно эти решения волновали Финкельштейна больше всего, и он ринулся в бой защищать собственный бизнес. Делал он это как всегда чужими руками.
Именно юристы Финкельштейна подготовили, и представили председателю Государственной Думы перед вторым чтением закона «Об авторском праве» петицию, в которой ходатайствовали о законодательной защите граммофонной индустрии! Для придания предложениям более весомый характер был образован альянс «Орфеона» с российским отделением американской компании «Колумбия», которую Финкельштейн использовал в качестве щита и тарана одновременно. Практически синхронно предложения по закону поступили и от АО «Граммофон». Именно эти документы стали причиной возникших разногласий, из-за которых Государственный совет постановил (10 ноября 1910 г.) образовать согласительную комиссию, работа которой затянула принятие закона. И в тот момент это было важно для Финкельштейна
Глава 4. Старые песни о главном
Пока в Думе ломали копья вокруг проекта закона об авторском праве, «Орфеон» печатал контрафакт в две смены. Репертуар пластинок мало чем отличалась от «закрытых» Финкельштейном лейблов. С Фабрики выходили и под новой, и под старыми этикетками самые ходовые номера в исполнении таких мировых звезд как: Энрико Карузо, Франческо Таманьо, Олимпия Боронат, Адамо Дидур, Джузеппе Ансельми, Ян Кубелик и других.
---
«Хотел бы», романс (Ф.-П. Тости)
Исполняет Дж. Ансельми (тенор)
Запись [1907 г.]
Куплеты Мефистофеля «На земле весь род людской»
из 2 д. оперы Ш. Гуно «Фауст»
Исполняет А. Дидур (бас)
Запись 1906 г.
Стретта Манрико «Di quella pira»
из 3 д. оперы Дж. Верди «Трубадур»
Исполняет Э. Карузо (тенор)
Запись [1906 г.]
Статья на нашем сайте с возможностью прослушивания фонодокументов:
📰 http://ргафд.рф/27-dvulikiy-orfeon-davida-finkelshteyna
---
Не были забыты и отечественные звёзды: Фёдор Шаляпин, Леонид Собинов, Александр Давыдов, Николай Большаков, Владимир Касторский, Оскар Камионский, Николай Веков, Варя Панина, Антонина Нежданова, Евгения Лучезарская, Клавдия Тугаринова, Мария Михайлова и др. Также в каталоге были широко представлены духовные и народные хоры, оркестры, исполнители на различных инструментах, исполнители куплетов, романсов и пр.
---
Сцена письма Татьяны (ч. 2) «Кто ты, мой ангел…»
из 1 д. 2 к. оперы П.И. Чайковского «Евгений Онегин»
Исполняет М.А. Михайлова (сопрано)
Запись [1907 г.]
Статья на нашем сайте с возможностью прослушивания фонодокументов:
📰 http://ргафд.рф/27-dvulikiy-orfeon-davida-finkelshteyna
---
Граммофонные фирмы и артисты, чьи пластинки подвергались регулярной копировке не раз затевали шумные процессы, но владельцу «Орфеона» всегда удавалось уйти от ответственности, чему способствовало отсутствие закона об авторском праве и для Финкельштейна это было главным.
Глава 5. «Орфеон» бросает вызов
Масштабы производства на новой фабрике были настолько впечатляющими, а маркетинговая политика столь дерзкой, что о ней заговорили повсюду. Произошло это ещё и потому, что в январе 1909 года Товарищество «Орфеон» циркулярно обратилось ко всем покупателям АО «Граммофон» с предложением о поставке широкого ассортимента пластинок по низким ценам. Это была невиданная наглость, а откровенный демпинг был возможен потому, что Финкельштейн ни копейки не затрачивал ни на оплату гонораров артистам, ни на рекламу. В торговом каталоге, разосланном «Орфеоном», содержалось 1032 наименования музыкальной продукции, 864 записей были украдены с пластинок АО «Граммофон».
Совершенно очевидно, что Общество, подвергшееся такому наглому грабежу, было не на шутку встревожено той активностью, которую пираты проявляли на рынке. В попытке хоть как-то противодействовать этому беспределу, руководство АО «Граммофон» посчитало нужным предупредить своих покупателей, что предлагаемые фирмой «Орфеон» диски представляют собой копии, т.е. плохую подделку оригинальных пластинок. В марте 1909 года на страницах журнала «Официальные известия Акционерного Общества Граммофон» было опубликовано предостережение оптовикам, чтобы те не покупали пиратские пластинки «Орфеон», как о том гласил § 10 подписанного ими договора.
Глава 6. Новые угрозы, старые проблемы
Меньше чем через полгода с начала работы «Орфеон» затмил собой все другие пиратские лейблы вместе взятые. Иски от АО «Граммофон и претензии со стороны артистов сыпались как из рога изобилия и это грозило закрытием фабрики. Финкельштейн был не на шутку встревожен таким развитием ситуации. Куда более опасным для дела было и другое событие, которому Давид Александрович противодействовал как только мог.
На заседании Государственной Думы 21 мая 1909 года был всё-таки принят Закон об авторском праве. Статья 42 была посвящена праву на музыкальные произведения, а именно праву композитора на переложение музыкального произведения на механические ноты (грампластинки – прим. автора). Данное право Государственный Совет предлагал ограничить сроком действия 10 лет, мотивируя это тем, что «для большинства произведений, исполненных при помощи механических нот, значение имеет не столько само произведение, сколько его исполнение». Однако согласительная комиссия установила общий срок 50 лет со времени смерти автора. Закон ещё не был одобрен Государем Императором и Финкельштейну нужно было успеть перестроить свой бизнес и избавиться от старых проблем, чтобы выйти из-под удара карающего меча правосудия.
Глава 7. Ход конём или из тени в свет перелетая
Инстинкт самосохранения и природная прозорливость говорили Финкельштейну, что стратегию нужно менять: пришло время выходить из тени и начинать работать в белую, но это было чревато потерей сверхприбылей, которое давало пиратское производство. Серьезно всё посчитав и подумав, наш герой решился на иезуитский ход. Он решил обелить пиратский «Орфеон» и открыть на его базе легальную компанию. Да, да, – легальную компанию, которая должна была еще надежней замаскировать продолжение пиратского производства.
Давид Александрович прекрасно понимал, что легальная работа коренным образом перестроит всю его бизнес-модель. Теперь ему придётся выплачивать артистам причитающийся им гонорар, платить налоги, заниматься рекламой новых записей. Прибавьте к этому расходы на само производство, оплату кредитов Рубинштейну, получается, что от былых доходов не останется и следа.
Выход из тени и легализация «Орфеона» стала откликом или следствием на те грандиозные обороты, которые делало общество «Граммофон» и другие иностранные компании с русскими артистами.
Предстояла большая и сложная работа, которую прежде никто не делал. Нужно было придумать новую легенду, переоформить фабрику, наладить взаимоотношения с артистами. Ребрендинг было решено начать с замены товарного знака.
Глава 8. Тайные знаки нового «Орфеона»
Внешне этикетка нового легального «Орфеона» должна была радикально отличаться от пиратской. В качестве главных символов Давид Александрович выбрал земной шар, орла и две звезды Давида. Земной шар должен был олицетворять глобальность и стабильность бизнеса, изображения орла ассоциироваться с такими качествами, как сила, власть, свобода и мужество, а шестиконечные звёзды Давида должны были оберегать «Орфеон» и самого Давида Александровича от зла, физической опасности и отводить врагов на безопасное расстояние, словом, всё по Фрейду.
За этими знаками читалось желание Финкельштейна самоутвердиться и превзойти конкурентов, ведь новый «Орфеон» был первой компанией, с которой он ассоциировал себя не скрываясь. Давид Александрович выступал в качестве отца-благодетеля, перепрофилировавшего пиратское производство в легальный бизнес.
Как он это сделал – другой вопрос. Говорят, что он купил фабрику сам у себя, хитро оформив документы на подставное лицо.
Разновидностей этикеток у нового лейбла «Орфеон» было не так много и все они печатались в типографии Розеноера. (См. фото 4) Большая часть пластинок фирмы «Орфеон» имела обычный для тех лет диаметр в 25 сантиметров, но пластинки с портретом исполнителя были на 5 сантиметров больше и это было новое решение для отечественного производства.
Глава 9. Старт нового «Орфеона»
Первого января 1910 года было объявлено, что Товарищество «Орфеон» начинает еженедельно проводить оригинальные записи первоклассных артистов.
Действительно, к своему новому детищу Давид Александрович подошёл со всей серьезностью. Ему предстояло решить сложную задачу налаживания отношений с артистами, которых он прежде обкрадывал без зазрения совести и потому избегал контактов с ними. Будучи артистичным от рождения, он с лёгкостью, преодолев комплекс вины, вычеркнул из жизни былые грехи и примерил на себя образ честного и ответственного предпринимателя, радеющего о судьбе отечественной промышленности. Финкельштейн стал открыт, остроумен, демонстрировал творческий склад ума. Оригинальные мысли и идеи с лёгкостью зарождались в его голове, но всегда имели ярко выраженный финансовый характер.
Глава 10. Финкельштейн выходит из тени
Первое упоминание о связке «Орфеон» – Финкельштейн появилось в марте 1910 года. Начавший выходить тогда специализированный журнал «Граммофонный мир» разместил на своих страницах рекламу нового предприятия, которое позиционировало себя ни больше ни меньше как Первая в России фабрика граммофонных пластинок. Таким образом он лишний раз хотел дистанцироваться от таких своих скандальных проектов как «Мелодифон», «Zolophpone», «Парлофон» и «Excelcior», которые попортили немало крови АО «Граммофон» и целой армии артистов.
Помимо прямой рекламы в журнале была размещена и пространная статья, в которой отмечалось: «Директором-распорядителем Товарищества «Орфеон» и главным владельцем фабрики является г. Д.А. Финкельштейн, человек очень энергичный и детально знающий граммофонное дело».
Далее автор отмечал: «Товарищество «Орфеон» находится ещё в начальном периоде своего развития, но несомненно, что в ближайшем будущем, при благоприятных условиях, дело это разрастётся и сумеет еще более удачно конкурировать с германским производством. Русским торговцам – полный расчёт покупать интересные пластинки у Товарищества «Орфеон», которое имеет возможность немедленно записывать боевые новинки текущего репертуара, доставлять по первому требованию товар, и без каких-либо таможенных задержек. При этом, конечно, пошлина остаётся в кармане покупателя.
Было бы смело сказать, что изделия товарищества «Орфеон» стоят уже на высоте задачи. Наоборот: им ещё многого не хватает, но с радостью можно констатировать, что каждая новая запись выходит с фабрики всё более интересной и усовершенствованной. Можно от души пожелать ему больших успехов в будущем так как в этих успехах для нас лично интересна не материальная сторона, а их гражданская заслуга перед русской промышленностью».
Как уже отмечалось, с новым «Орфеоном» Финкельштейн ассоциировал себя полностью, а про его недавнее прошлое, которое также принадлежало ему, говорил так: – «Это происки моих недругов и конкурентов, которые пытаются бросить тень на моё доброе имя и репутацию, выпуская копированные пластинки под названием моей фабрики».
Финкельштейн поставил дело на широкую ногу. Как и у всех солидных музыкальных компаний, помимо мощной производственной базы у «Орфеона» был свой собственный хор и оркестр. Эти коллективы записывали все злободневные и боевые новинки текущего репертуара. Особое внимание обращалось на качество записи и её оформление, для чего из Берлина был приглашён в качестве техника-инженера высококлассный специалист, имя которого держалось в секрете. Вездесущие репортеры выяснили, что секретным техником оказался господин Кригер, делавший до этого времени интересные записи в известном обществе «Одеон».
Сделанные им записи и отпечатанные пластинки были бесшумными и отличались художественной передачей исполнения. Реклама призывала: «Требуйте подробные каталоги, списки проспекты. Высылка товара в провинцию по первому требованию. Для гг. торговцев особые условия». Товарищество имело отделения в Москве, Тифлисе и на Нижегородской ярмарке.
Глава 11. Ставка на несравненную
Начать дружить с артистами Давид Александрович решил со своей любимой Анастасии Вяльцевой, на копированных пластинках которой он сколотил целое состояние. Выбор несравненной был неслучаен. Во-первых, она была настолько популярна и любима народом, что сам факт подписания с ней контракта превращался в самую эффективную рекламу новой компании среди артистов и демонстрацию серьёзности её намерений. Во-вторых, певица была настолько богата, что по мнению Давида Александровича, могла простить ему былые обиды и невыплаты. В-третьих, она прекрасно понимала, что даже пиратские пластинки играли на руку её популярности и потому относилась к Финкельштейну снисходительно. Знакомы они были с 1902 года с известного её скандала с Ипполитом Рапгофом и Обществом «Граммофон».
Давид Александрович, умея уговаривать женщин, играя на тонких струнах их души, предложил Анастасии особые привилегированные условия. Для певицы была разработана специальная синяя этикетка с её фотографией. Ничего подобного в то время не делал никто.
Но простого исполнения от звезды романсов было недостаточно. Финкельштейну было нужно, чтобы самая популярная певица Империи перед исполнением назвала компанию, для которой она поёт. Он уговорил её каждую запись начинать с анонса: «Исполняю я, Вяльцева, для товарищества «Орфеон».
О подобной рекламе не могли и мечтать даже такие титаны российского рынка как «Граммофон» с «Зонофоном» и «Пате». Вяльцева согласилась исполнить для Товарищества «Орфеон» несколько нигде не записанных ею цыганских романсов и это была настоящая бомба, которая взорвала рынок.
Глава 12. Шаляпин отказался
Начав обелять свой пиратский «Орфеон» с записи певицы номер один, Финкельштейн планировал пригласить в свою студию и певца номер один. Но г-н Шаляпин был связан контрактом с АО «Граммофон» и на предложение Давида Александровича не посчитал нужным даже ответить. Говорят, что у него была личная неприязнь к Финкельштейну из-за его лейбла Parlofon Monarch Record, который в 1904 году перекопировал несколько пластинок Фёдора Ивановича. Послушав эти диски, артист впал в неистовый гнев, как и от низкого качества звучания, так и от того факта, что на его голосе зарабатывает кто-то другой. Эта история чуть было не закончилась крупным сандалом для Финкельштейна. Дело в том, что Шаляпин и АО «Граммофон» сложили свои усилия, подключили все связи для того, чтобы вывести его на чистую воду. Но и в этом, казалось бы, беспроигрышном случае, загнать его в угол и привлечь к ответственности не получилось.
Глава 13. Давыдов согласился
Получив молчаливый отказ от Шаляпина, Финкельштейн пошёл дальше по своему списку звёзд, которых он хотел использовать в своём проекте и обратился к другу Шаляпина – Артисту Императорской Мариинской Оперы Александру Михайловичу Давыдову (настоящее имя – Израиль Моисеевич Левенсон(не путать с Сашей Давыдовым – королем цыганского романса - Прим. автора)
Граммофонные пластинки Давыдова пользовались громадной популярностью и считались на рынке самым хлебным товаром. Финкельштейн об этом знал из личного опыта, поскольку не один год беззастенчиво копировал его записи у АО «Граммофон». Онпрекрасно понимал психологию артиста и брата по вероисповеданию и надеялся найти с ним общий язык, но всё оказалось не так просто. Во время обсуждения условий договора артист предъявил Финкельштейну копированную пластинку «Орфеон» с записями его голоса, на что тот не моргнув глазом, отметил, что это перепечатка старого пиратского «Орфеона», к которой он не имеет никакого отношения.
В тот день контракт подписан не был, но разговор в дорогом ресторане с обильным выпиванием и закусыванием сблизил позиции сторон. Финкельштейн, тонко знавший человеческие слабости творческих личностей, смог подобрать и к этому человеку особый ключ – Давыдов согласился сотрудничать.
Глава 14. Бунт артистов
Финкельштейн знал, что артистическая общественность очень недовольна условиями контрактов, которые предлагали зарубежные, в основном немецкие компании и разгулом пиратства. Эксплуатация иностранцами отечественных артистов и бездействие властей по защите их интересов привели к тому, что они решились на отчаянный ход. Звёзды сцены провели 26 марта 1910 года в Петербурге собрание по вопросу учреждения собственной фабрики граммофонных пластинок. Таким решением они хотели избавиться от эксплуатации больших граммофонных компаний, наживающих громадные деньги и платящих артистам ничтожную долю.
Для решения практических вопросов была избрана комиссия, в состав которой вошли Давыдов, Касторский, Серебряков, Петренко, Вяльцева, Черкасская и другие. Комиссии было поручено совместно с приглашёнными специалистами, проработать вопрос, обсудить детали организации производства и приготовить доклад к следующему собранию.
Глава 15. Давыдов и компания или новый вид слияния капитала с артистическими силами
Пройти мимо этого Давид Александрович не мог. Он хотел быть не только в курсе событий, но и использовать их в своих целях, а именно для контроля и управления всем рынком и его самой непослушной частью – артистами. Ему был очень нужен такой альянс, пусть даже ненадолго для решения куда более важных задач.
Финкельштейн предложил Давыдову использовать его авторитет среди коллег по цеху и возглавить новый проект по слиянию артистических сил с его капиталами. От такого предложения Александру Михайловичу сразу захотелось сделаться главным директором крупного акционерного общества и разбогатеть. Получив чёткие инструкции от своего благодетеля, он шёл на второе заседание с конкретным предложением.
Заседание началось с традиционных стенаний артистов на засилье зарубежных граммофонных фабрикантов, которым нужно противопоставить что-то своё. По их мнению, создание собственной структуры позволило бы выпускать пластинки по такой цене, которая убила бы иностранную конкуренцию. А так как артисты будут иметь возможность сами себя записывать и получать деньги, то им не нужно будет обращаться в другие компании и петь за копейки. Вопрос – где найти деньги на фабрику? И тут слово взял г-н Давыдов. Он сообщил собравшимся, что обзаводиться собственной фабрикой, совершенно не обязательно, так как любезный г-н Финкельштейн, выступающий под фирмою «Орфеон», готов предоставить своё производство и согласен работать на равных условиях. Дело можно вести товарищески-хозяйственным образом: мы – артисты будем ведать художественной стороной дела и вести записи, а коммерческая сторона будет сосредоточена в руках г-на Финкельштейна, ведь он в этом отношении – гений. В качестве органа управления Александр Давыдов предложил создать художественный комитет, который будет решать основные задачи бизнеса.
Выслушав предложения г-на Давыдова, экспансивные артисты загудели, зашумели и через минуту вообразили себя акционерами крупного коммерческого предприятия. В их сладких мечтах германские фабрики с поразительной быстротой вылетали в трубу вместе с могучим АО «Граммофон».
Следует отметить, что некоторые артисты к альянсу с Финкельштейном отнеслись скептически. Они видимо знали не только коммерческие таланты Давида Александровича, но и такие маленькие случайности в его жизни как выпуск пиратских пластинок «Парлофон», «Мелодифон», «Zolophopne», «Excelsior». Кто-то пошутил: «Если бы не эти мелочи, он давно бы стал директором государственного банка, где его финансовый гений мог развиться до космических масштабов». В итоге голос сомневающихся утонул в волне оптимизма, и высокое собрание большинством голосов дало согласие объединить артистические таланты с фабрикой «Орфеон».
Глава 16. Артисты-коммерсанты
Толкая Давыдова на организацию совместного общества с артистами, Финкельштейн прекрасно понимал, что ничего путного из этого не получится, а если что-то и получится, то проживёт этот альянс недолго. Господа акционеры совершенно забывали о том, что несмотря на громкие имена в искусстве, их пластинки на рынке публику интересовали меньше всего. Давид Александрович лучше других знал, что на каждые сто дисков приходилось максимум десяток оперных вещей. Народ главным образом покупал оркестры, куплеты, рассказы, цыганское пение, духовный репертуар, народные песни и балалайку с гармоникой.
Как бы там ни было в апреле 1910 года Акционерное Общество артистов, под эгидой гг. А.М. Давыдова и Д.А. Финкельштейна, начало функционировать. Практически одновременно г-н Давыдов, подписал контракт, по которому обязался исполнять свой репертуар исключительно для Товарищества «Орфеон». Это был еще один хороший рекламный ход для привлечения новых членов. Для работы Общества было снято грандиозное помещение на Караванной улице, что в центре Петербурга. Именно здесь разместился художественный комитет и была смонтирована студия, где начали проводить записи.
---
Ариозо Канио «Смейся, паяц» из 1 д. оперы Р. Леонкавалло «Паяцы»
Исполняет А.М. Давыдов (тенор)
Запись [1910–1911 гг.]
Статья на нашем сайте с возможностью прослушивания фонодокументов:
📰 http://ргафд.рф/27-dvulikiy-orfeon-davida-finkelshteyna
---
Как и следовало ожидать уже на первых рабочих заседаниях господа артисты переругались между собой, так как каждый начал отстаивать свою точку зрения, требуя записать себя любимого или кого-то из близких. Уверенно чувствовавшие себя на сцене они ничего не понимали в коммерции, поэтому главные проблемы возникли из-за гонораров. Ведение дела товарищески-хозяйственным образом с Финкельштейном означало – сначала записи, а потом деньги. Артисты, сами согласившиеся на такую схему, начали быстро терять интерес к работе, а от них требовалось много хороших записей, чтобы появилась возможность конкурировать с иностранцами.
Глава 17. Конфликт с инженером
В начале мая 1910 года у Финкельштейна из-за напряжённого графика записей вспыхнул конфликт с инженером фабрики Отто Мультопом, с которым он сотрудничал с 1905 года, когда открывал свой первый пиратский лейбл «Мелодифон». Видя масштабы нового производства, инженер захотел участвовать в прибыли, на что Финкельштейн не мог согласиться. Пока Давид Александрович срочно искал ему в Европе замену, Мультоп открыл в Петербурге салон под названием «Фотография» голоса» в котором частная публика могла за скромную плату записывать свой голос на пластинках.
Салон для Финкельштейна не был конкурентом, куда больше его волновало, чтобы инженер не стал болтать чего лишнего, а знал он немало. Давид Александрович, на всякий случай, имел специальное досье на инженера, которое мог в любой момент передать руководству компаний «Фаворит» и «Янус Минерва», в которых Мультоп работал официально. Из документа следовало, что инженер тайно подрабатывал на его производстве. Это происходило всегда, когда он приезжал в Петербург для проведения записей русских артистов.
За время сотрудничества с Финкельштейном он стал асом в изготовлении пиратских копий, но когда пришла пора массово делать собственные записи, оказался к этому не готовым. После того как он загубил несколько дорогих восковых дисков, Финкельштейн решил с ним расстаться.
Глава 18. Суета вокруг звезд
Давид Александрович мыслил масштабно: он прекрасно понимал, какую пользу ему может принести слияние артистических сил с его капиталами. Все новые матрицы, записанные артистами, останутся у него на фабрике. Даже в случае разрыва их отношений он не выбросит их в Неву, а будет печатать с них пластинки и это ни у кого не вызывало сомнений.
Достаточно скоро стало ясно, что эффективность работы художественного комитета во главе с почтенным и талантливым Александром Давыдовым не выдерживает никакой критики и не может быть реальным инструментом управления бизнесом. Толпа неуправляемых артистов и финансовый гений Финкельштейна дальше Полюстровского проспекта продвинуться не смогли, что уж тут говорить о победе над могучей конкуренцией иностранных компаний.
Осенью 1910 года Александр Давыдов вместе с Владимиром Касторским, окончательно переругавшись с другими звёздами сцены, с подачи Финкельштейна, организовали новое товарищество «Художественный напев». По его условиям каждый артист должен был получать гонорар не за единичную запись («напев»), а за каждую проданную пластинку в его исполнении – это была еще одна блестящая идея Финкельштейна, направленная на минимизацию его расходов. Однако и этот проект реализовать не удалось. Для Давида Александровича вся суета вокруг звёзд была тонкой операцией прикрытия продолжавшегося пиратского производства.
Глава 19. Что осталось от альянса
Несмотря на все сложности взаимодействия с артистами, «Орфеону» в 1910 году удалось сделать целый ряд интересных записей. К сожалению, далеко не все они увидели свет, но Финкельштейн добился своего – он практически бесплатно получил голоса самых топовых исполнителей. Со звездами Давид Александрович обещал делиться от легальных продаж пластинок, а деньги, полученные за свой же «контрафакт», клал себе в карман – идеальное решение.
Большой заслугой Финкельштейна можно считать контракт, подписанный с артистом Мариинской оперы – басом Львом Сибиряковым (Лейб Моисеевич Спивак), который стоял в одном ряду с такими великими оперными певцами, как Фёдор Шаляпин и Леонид Собинов. Он записал для Товарищества «Элегию» (Массне), русские и цыганские романсы «Вечерний звон», «Хризантемы» и др.
В мае 1910 года в студии «Орфеон» записывается баритон Александр Брагин – известный шантажист, от которого плакали театральные дирекции по всей России. Он мог после первого акта заявиться в контору дирекции в гриме и костюме и отказаться продолжать пьесу до тех пор, пока ему не уплатят «бенефисных верхушек». Как Финкельштейн смог уговорить эту неуправляемую звезду записываться бесплатно – в счёт будущих продаж пластинок, остаётся загадкой.
---
«Глаза» («Ах, я влюблен в глаза одни…»), цыганский романс
(А.Б. Вилинский, сл. Т.Л. Щепкиной-Куперник)
Исполняет А.М. Брагин (баритон)
Запись 1910 г.
Статья на нашем сайте с возможностью прослушивания фонодокументов:
📰 http://ргафд.рф/27-dvulikiy-orfeon-davida-finkelshteyna
---
В июле 1910 года Финкельштейн организовал ещё одну большую запись, в которой участвовали артисты императорских театров: Александр Давыдов, Александр Брагин, Андрей Лабинский, Владимир Пикок, Капитон Запорожец (настоящая фамилия Кононов); Мария Коваленко (сопрано), Елена Николаева (сопрано), Варя Панина, г-жа Вера Люце и другие.
Помимо известных артистов техники «Орфеона» записали Хор Исаакиевского собора, Оркестр Гвардейского экипажа, Украинский квартет, Трио гармонистов под управлением Александра Панова, Квартет бродяг, соло на корнете Александра Лемоса и др. Достаточно большое внимание уделялось юмористическим записям и комическим сценам, гостями студии были: автор-куплетист А.И. Арсиков-Сурин, дуэт Джон и Огюст, Дмитрий Богемский и др.
Глава 20. Михелес и Финкельштейн – сговор воротил
Шумная работа вокруг организации записей артистов, призванная придать «Орфеону» образ крупного производителя легальных пластинок, не снимала тех проблем, которые создавало Финкельштейну АО «Граммофон». Борьба двух компаний – была борьбой двух директоров: Александра Михелеса и Давида Финкельштейна. Они познакомились в начале 1908 года, когда только что назначенный на должность Михелес пытался закрыть «Мелодифон», но все его исковые заявления утонули в делопроизводстве, проволочках и досудебных разбирательствах. Он сразу почувствовал мощное и хорошо организованное противодействие.
Особо сильное впечатление на Михелеса оказала личная встреча с главным питерским флибустьером, на которую Финкельштейн прибыл в сопровождении сразу двух адвокатов. Александр Георгиевич понял, что это не просто крепкий орешек, а ещё тот фрукт…
Собственно, с этого момента между ними началась позиционная война: Михелес нападал, он инициировал иски, обыски, изъятия контрафактной продукции, а Финкельштейн умело оборонялся. Он содержал целый штат адвокатов и полицейских, умевших решать деликатные вопросы в досудебном порядке. Это было похоже на игру в пинг-понг.
Журнал «Пишущий Амур», являющийся официальным органом АО «Граммофон», опубликовал шуточную граммофонную энциклопедию, в которой слова Копировка, Орфеон и Полюстрово связывались воедино.
Копировка – чрезвычайно приятное и прибыльное для некоторых лиц занятие. Любители лёгкой наживы при помощи оригинальных лучших пластинок, выпускаемых известными фабриками, сами «напевают» для своих фабрикаций «оригиналы», ни одной копейки не расходуя на оплату артистам. Таким путём добытые копии, конечно, с полным великодушием предлагаются в продажу наполовину дешевле оригиналов. Тоже своего рода изворотливость, если хотите – изобретательность: «С миру по нитке – голому рубаха»
Орфеон – слово греческое, принятое во Франции для названия мужских хоровых обществ. Какому Обществу в России принадлежит это название – дело для нас тёмное. Этого, кажется, сам прокурор не разберёт.
Полюстрово – в Петербурге чрезвычайно милый пригород, хотя и грязный, приютивший у себя «колоссальную» фабрику по копировке и производству поддельных пластинок. Лиц, интересующихся ознакомиться с населением Полюстрова, отсылаем к специальным изданиям по этнографии России. Редактором этого язвительным выпуска был Александр Михелес.
Финкельштейн, со свойственным ему нестандартным мышлением, решил: кто мне мешает, тот мне и поможет! Ключ к Михелесу был найден финансовый. Поскольку бизнес был у них один, то и темы нашлись общие. Их несколько раз замечали вместе в дорогих ресторанах, где они о чём-то заговорчески шептались или громко спорили.
Вскоре к Михелесу, якобы через подставное лицо, поступило предложение купить у Финкельштейна фабрику на том условии, что он перестанет заниматься пиратством. Идея показалась разумной. Александр Георгиевич сумел убедить своё начальство в Лондоне пойти на этот рискованный и затратный шаг. Сделка состоялась. Документы были составлены так хитро, что, когда на бумаге ещё не успели высохнуть подписи, Финкельштейн вновь стал подделывать пластинки Общества. В Лондоне об этом узнали не сразу. Афёра принесла Михелесу неплохие комиссионные, которые еще более сблизили позиции бывших врагов.
Глава 21. Артисты опять против «Орфеона»
В конце 1910 года в Петербурге стали упорно циркулировать слухи, что законтрактованные Товариществом «Орфеон» артисты отказываются от своих обязательств и намереваются петь в других Обществах. Бунт начался несмотря на то, что в их контрактах было оговорено, что они имеют право на это лишь по истечении года со дня выхода в свет напетых ими пластинок. Но дело в том, что уже прошёл почти год с начала работы Товарищества, а многие записи так и не увидели свет. Это конечно, причинило материальный ущерб артистам, поскольку они должны были получать свои гонорары только после продажи пластинок.
Морально, они безусловно имели право отказаться от своей сделки, поскольку фирма не могла со своей стороны исполнить возложенное на неё обязательство – выпустить пластинки в продажу в оговоренный срок. Причина заключалась в неудовлетворительном состоянии техники. Фабрика «Орфеон» работала в две смены – в первую печатала легальные пластинки, во вторую – контрафакт. Нещадная эксплуатация оборудования негативно сказывалась не только на качестве выпускаемых пластинок, но и становилась причиной постоянных поломок прессов, которые приходилось ремонтировать, что срывало график выпуска пластинок.
Юридические вопросы у Финкельштейна всегда были на высоте и прописаны в его пользу. Наверное, поэтому все претензии артистов ничем реальным не заканчивались, оставаясь на уровне эмоций. Они не имели права разглашать условия контракта или делиться его деталями.
Глава 22. Финкельштейн поднимает свой рейтинг
Начавшийся 1911 год принёс сенсацию. Из публикации в журнале «Граммофонный мир» стало известно, что Т-во «Сирена-Рекордъ» в Варшаве преобразуется в Акционерное Об-во и соединяется с Петербургской фабрикой «Орфеон». Главным директором нового общества будет Юлий Фейгенбаум, нынешний глава фирмы «Сирена Рекорд». О роли и месте Финкельштейна в новом Обществе ничего не упоминалось, из чего некоторые близкие к бизнесу специалисты сделали вывод, что эта утечка – дело рук самого Давида Александровича, разрабатывающего свою очередную многоходовую комбинацию.
Впрочем, уже в одном из ближайших номеров журнала «Граммофонный мир» было опубликовано письмо директора-распорядителя Т-ва «Орфеон» Д.А. Финкельштейна в котором он отмечал: «В номере 2-м Вашего уважаемого журнала помещена заметка, в которой говорится о слиянии Общества «Сирена Рекордъ» с обществом «Орфеон» и что, будто бы, директором нового акционерного общества – будет Ю.В. Фейгенбаум. В интересах восстановления истины считаю нужным категорически заявить, что означенное сообщение неверно и является во всяком случае преждевременным. В действительности товарищество «Орфеон» вступило в предварительное соглашение с обществом «Сирена», и главным образом для совместной работы с целью урегулирования цен на русском рынке. Примите уверение в совершенном почтении и преданности. Директор-распорядитель Т-ва «Орфеон» Д.А. Финкельштейн.»
Напоминание Финкельштейна о себе совпало по времени с появлением доклада по законопроекту об авторском праве, который был вновь заслушан Думой 11 февраля 1911 г. На его фоне Давид Александрович как мог изображал из себя белого, пушистого и влиятельного граммофонного деятеля, но его тёмное прошлое и мутное настоящее шли за ним по пятам. Общество «Граммофон» привлекло его к ответственности за незаконную продажу мембран «Эксибишенъ». В ответ Финкельштейн предъявил встречный иск в 30 тысяч. Эта сумма являлась неустойкой по контракту с ним при закрытии фабрики «Мелодифон». Документ был составлен так хитро, что АО «Граммофон» не в праве было предъявлять к Д.А. Финкельштейну никакие иски или уголовные обвинения под страхов выплаты неустойки в 30 тысяч рублей.
Глава 23. Гнёздышко Давида Финкельштейна
Подавляющее большинство петербуржцев в начале прошлого века проживало на съёмной жилплощади. Это в полной мере относилось и к Финкельштейну, который с 1900 по 1910 год квартировался по адресу Загородный пр., 10. Примечательно, что в этом же здании находилась контора международного общества «Зонофон», в котором он начал познавать тайны граммофонной механики.
Продажи копированных пластинок, включая и пластинки «Орфеон», подняли на новый уровень благосостояние Давида Александровича и изменили его жилищный статус. В 1911 году он купил себе шикарную квартиру в новом престижном домеN 96/38 на Архиерейской площади, что на углу Большого и Каменноостровского проспектов. Шестиэтажный особняк – доходный дом Чубаковых был построен по проекту архитектора В.И. Ван дер Гюхта и отличался богатым убранством: колонны, эркеры, скульптуры кариатид и атлантов придавали дому необходимую «солидную» завершённость. Здание венчал купол на высоком барабане, игравший важную роль в архитектурном облике района.
Жить в таком доме было доступно лишь самой избранной публике, а Давид Александрович стал именно таким. Соседом Финкельштейна был г-н. Гордеев – владелец фабрики авиационных принадлежностей. В здании располагались банковский дом «Д.И. Кропотов и Ко», кондитерская «М. Конради» и магазин по продаже нот «А.И. Иогансен».
Витражи парадных дома чудесным образом напоминали Финкельштейну рисунок этикеток «Орфеона».
Кода
Как уже отмечалось, Финкельштейн был достаточно тесно связан с Дмитрием Рубинштейном – видным финансистом, биржевиком и банковским деятелем, который вложил в «Орфеон» немалые средства. Его называли одной из колоритнейших фигур своего времени – гением спекуляций, абсолютно чуждым морали. Именно в его руки и под полный контроль с 1-го июня 1911 года перешло Товарищество «Орфеон». Сделано это было для реализации на его базе нового главного и самого авантюрного проекта Давида Финкельштейна.
В июле 1911 года Финкельштейн привёз из Парижа нового техника, который возобновил записи артистов. В сентябре все новые пластинки должны были поступить в продажу, но у Финкельштейна уже был готов план поинтересней.
Короткая, но яркая история «Орфеона» закончилась 5 августа 1911 года, когда Товарищество, на основании высочайшего утверждения устава, было преобразовано в Русское Акционерное Общество Граммофонов (РАОГ), но это уже совсем другая история.
---
Статья на нашем сайте с возможностью прослушивания фонодокументов:
📰 http://ргафд.рф/27-dvulikiy-orfeon-davida-finkelshteyna
Автор Александр Тихонов
Об истории и сегодняшнем дне музыкальной индустрии рассказывает А.В.Тихонов, российский музыкальный журналист, ведущий эксперт в области музыкального рынка, преподаватель.