Последняя неделя марта не принесла значимых событий, даже вспомнить нечего. Началась она просто ужасно. В выходные я жутко отравился, в понедельник едва соображал. Можно сказать, что не работал, а просто сидел в кресле и считал минуты до конца рабочего дня. Меня мутило, слабость была такая, что даже пару шагов довались с трудом. Дошло до того, что я не стал по старой инспекторской привычке скандалить с коллегами. На работе я был только физически. Только во вторник я отошел от болезни и включился в работу. Ездил в Станционный и Сталиногорск. Да и обращений у меня накопилось на неделю не мало. Так что работы хватало. Вроде и ничего сложного, но надо было подчистить хвосты.
В уездах я задерживаться не стал, надо было срочно подготовить доклад для завтрашнего заседания комиссии по обеспечению безопасности при оказании коммунальной услуги по газоснабжению. Комиссию возглавлял председатель губернского присутствия по безопасности. Заседание комиссии проводились один раз в квартал. В состав комиссии помимо губернского присутствия по безопасности и ЖКО, входили присутствие по ЖКХ, все уездные земства губернии, горгаз и облгаз. Не смотря на окончание эпохи ковида, все заседания по-прежнему проходили в режиме видеоконференции. Так было удобнее, докладчику не нужно было покидать свое рабочее место. Брежнев всегда приглашал меня послушать ход заседания комиссии. Я садился в его кабинете вне зоны видимости камеры и при необходимости мог подсказать нужную информацию. Доклады были очень скучными и однообразными, я заранее знал, что будет обсуждаться.
Повестка дня была всегда одинаковой. Газовики нудным голосом рассказывали о своей деятельности, во скольких объектах они провели техническое обслуживание, какие нарушения выявили. Иногда показывали фотографии местных газовых кулибиных. Что только народ не творил с газовым оборудованием: и в стену колонку вмуровывал, и дымоотводящую трубу в вентиляционный канал вставлял. Наш народ думал о чем угодно, но только не о соблюдении правил безопасного использования газа. А виноваты всегда были газовики, хотя это не им жить в квартире с неправильно установленным газовым оборудованием.
Также газовики постоянно делали нападки на ЖКО. Не явно, а осторожно, чтобы не вызвать скандал. Сначала молвили, что у них налажено хорошее взаимодействие с ЖКО, но хотелось бы еще сделать больше, решить какие-то проблемы. Так газовики пытались решить свои вопросы за счет протокольных поручений комиссии. Но в присутствии по безопасности работали опытные люди. Итоговый протокол заседания с перечнем поручений они всегда согласовывали со мной, а я сдерживал аппетиты газовиков, не накладывая на ЖКО сложные и трудоемкие задачи. Обычно я предпочитал вставлять в протокол размытые формулировки, а не конкретные предписания. По типу, усилить контроль за соблюдением законодательства.
Доклады мои тоже были стандартные. Я всегда подводил статистику надзорной деятельности за отчетный квартал. По мере необходимости я обозначал в докладе оперативные проблемы, которые возникали у ЖКО в сфере обеспечения безопасности использования газового оборудования в многоквартирных домах.
Как известно безопасное использование и содержание внутридомового и внутриквартирного газового оборудования обеспечиваются путем осуществления следующего комплекса работ (услуг):
- техническое обслуживание и ремонт внутридомового и (или) внутриквартирного газового оборудования;
- аварийно-диспетчерское обеспечение;
- техническое диагностирование внутридомового и (или) внутриквартирного газового оборудования;
- замена оборудования.
- надлежащее содержание дымовых и вентиляционных каналов многоквартирных домов и домовладений.
В основном ЖКО осуществляла надзорную деятельность по первому и последнему направлению. Обращений по осуществлению аварийно-диспетчерскому обеспечения в моей практике не было, с вопросами замены оборудования я сталкивался редко. Однажды даже выдал предписание земству города Сталиногорск заменить неработоспособную газовую плиту в муниципальной квартире.
Проблема технического диагностирования в ЖКО глобально поднималась только однажды, в 2019 году, когда по поручению Совета министров Российской Империи были проведены проверки в отношении всех управляющих организаций Хомяковской губернии. По итогам проверок управляющим организациям были выданы предписания о проведении технического диагностирования ВДГО во всех газифицированных многоквартирных домах губернии, в которых газовое оборудование было введено в эксплуатацию свыше 30 лет назад. Не все УК выполнили предписание о проведении технического диагностирования ВДГО, но большинство многоквартирных домов в губернии успешно его прошли. В дальнейшем тема технического диагностирования поднималась мною только во время проведения плановых проверок в отношении управляющих организаций, которых ЖКО проводило по 5-7 штук в год. Но план проверок был понятием относительным, в 2022 году план отменили во второй раз за три года. Первый раз причиной отмены была пандемия, второй раз, сами знаете причину.
Таким образом, в административной практике ЖКО чаще всего осуществлялась надзор за соблюдением обязательных требований к техническому обслуживанию и ремонту внутридомового и (или) внутриквартирного газового оборудования и требований к надлежащему содержанию дымовых и вентиляционных каналов многоквартирных домов.
В докладе я всегда приводил количество проведенных ЖКО проверок, количество выданных предписаний, количество составленных протоколов об административных правонарушений и количество выданных предостережений о недопустимости нарушения обязательных требований к обеспечению безопасности при использования газового оборудования. Отдельно я указывал количество гражданам, привлеченных ЖКО к административной ответственности по ч.3 ст.9.23 КоАП за недопуск газовиков в жилое помещение для проведения технического обслуживания газового оборудования.
Но теперь ситуация в надзорной деятельности сильно изменилась. Штрафовать граждан ЖКО больше не могло, проверки управляющих организаций были по большей части запрещены. В марте у меня было достаточно статистических данных по надзору для написания доклада. Но о чем я буду писать в следующим квартале, я пока не знал.
Присутствие по губернской безопасности хоть и назначили ответственным за деятельность комиссии, но в газовом хозяйстве там совсем не разбирались. Они скорее выполняли функции ведущей организации, а все предложения по формированию перечня поручений поступали от ЖКО, а конкретно от меня. Большую часть инициатив газовиков бюрократизировались, а к мнению уездных земство вообще никто не прислушивался. Органы местного самоуправления были простыми исполнителями, а не генераторами идей. В губернском правлении их именно так и воспринимали, не смотря на закрепленную в Конституции норму о том, что органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти.
Хотел бы отметить и ряд своих успехов в работе комиссии по обеспечению безопасности использования бытового газового оборудования. Так в Хомяковской губернии за время моей деятельности 5 раз сократилось количество многоквартирных домов, в отношении которых не был заключен договор о ТО ВДГО. Среди домов, находившихся под управляющими организациями, процент заключенных договоров на ТО ВДГО близился к 100 %. Если какая-нибудь управляшка не заключала договор с газовиками, то я тут же открывал проверку по письму газовиков. Законодательство приравняло незаключение договора на ТО ВДГО в течение месяца с начала управления домом к грубым нарушениям лицензионных требований.
Оставались только дома с непосредственной формой управления, где договор на ТО ВДГО должны были заключать сами жители. Они не сильно разбирались в хитросплетениях жилищного законодательства, поэтому не видели никакой разницы между ВДГО и ВКГО. Людям было непонятно, зачем им, имевшим на руках договор на ТО ВКГО с газовиками, нужно еще заключать договор на ТО ВДГО? Я пытался им объяснить разницу, но мои доводы уходили в пустоту, люди кричали, что газовики, и без того не бедствующие, хотят еще больше нажиться на простых гражданах. Хотя я сумел с помощью комиссии сократить количество многоквартирных домов без договора на ТО ВДГО с 1500 до 300. В каждом протоколе заседания комиссии отражалось поручение местным администрациям принять меры по организации процесса заключения договора на ТО ВДГО. Уездные земства пытались сбросить с себя сложновыполнимое поручение, но и ЖКО, и присутствие по губернской безопасности непреступной стеной стояли на пути саботажа местных земств.
Успехи были, количество бездоговорных домов сокращалось. Отличилась, например, земство Лаптевского уезда, заключившая договор на ТО ВДГО с облгазом от своего имени. С точки зрения жилищного законодательства, орган местного самоуправления не мог выступать заказчиком по договору на ТО ВДГО в многоквартирных домах, но газовикам было все равно, кто выступит стороной договора. Я тоже не хотел портить статистику.
Бездоговорные дома распологались в основном в сельской местности или в маленьких городках. В Хомяковске не было домов без договора на ТО ВДГО, эта проблема касалась зоны обслуживания облгаза (хотя в территориальные границы Хомяковса входил бывший Доманский район, где бездоговорные дома были). Но она решалась. Хотя на уровне 200-250 домов цифра незаключенных договоров застыла. Я предлагал перейти к радикальным мерам и отключить газ в нескольких домах без договора на ТО ВДГО. Отключить публично, с широким освещением события в средствах массовой информации, чтобы другие жители задумались. Но моя инициатива не находила отклика у Брежнева, который боялся широкого общественного недовольства, ведь почти все дома в сельской местности отапливались от газового оборудования. Отключить газ в зимнее время, значит оставить людей без отопления. Летом тоже было страшно. Губернатор не будет разбираться в газовом законодательстве. Если в доме отключили газ, то виноваты будут ЖКО и местные земства, как органы публичной власти, ответственные за реализацию конституционного права граждан на жилище.
Получался замкнутый круг, выход из которого был только один: в ручном управлении работать по каждому конкретному дома и постепенно сокращать количество бездоговорных домов.
30 марта череда совещаний по газовой тематике продолжилась. В ЖКО пожаловали на переговоры представители горгаза во главе с Черномырдиным, который вообще-то уже перешел на работу в облгаз, но все равно продолжил юридическое сопровождение горгаза, особенно во взаимодействии с государственными органами. Особенностью Черномырдина было его любовь к длинным разговором, типичный признак юриста, для них ораторское искусство определяет качество выполненной работы.
Газовики пытались выяснить позицию ЖКО по поводу привлечения граждан к административной ответственности в свете последних изменений законодательства о государственном надзоре. Нам с Брежневым порадовать их было нечем. Возбуждать дела об административном правонарушении без проведения КНМ было нельзя. Согласовывать проверку в отношении гражданина с прокуратурой по заявлению газовиков было безумием. Прокуратура нам откажет. Да и что мы будем проверять, я не знал. Запрашивать акт выполненных работ? Запрашивать объяснение? Да граждане все равно уведомления от ЖКО не получают. Я просто не смогу закрыть проверку, даже если случится чудо, и прокуратура такую проверку в отношении гражданина мне согласует, в чем я сильно сомневался. В общем, мы отказали газовикам в привлечении граждан к административной ответственности. Я согласился только на выдачу предостережений, но все, включая газовиков, отлично понимали, что это тупик. Лишь имитация деятельности по надзору в вверенной сфере, которая не принесёт желаемого результата, то есть не приведет к пресечению нарушения законодательства.
Черномырдин использовал все свое красноречие юриста, но тоже не смог предложить выход из ситуации. 336-е постановление начисто разрушило созданную и отработанную мною схему привлечения граждан к ответственности за недопуск газовиков. Газовики даже предлагали направлять письменные требования гражданам о допуске в жилое помещение для проведения ТО ВКГО от имени ЖКО за подписью Брежнева. Но участвующая в совещании Жемчужина сразу пресекла такую тему. Такие документы не предусмотрены законодательством о госнадзоре. Их выдача означает превышение полномочий со стороны ЖКО. Прокуратура точно такую практику не одобрит. Так мы и разошлись, ничего не решив по существу. Надзор оказался вне зоны доступа.
31 марта мне неожиданно выдали диплом о профессиональной переподготовке. Теперь мне была присвоена квалификация «менеджер государственного и муниципального управления». Согласно документам я целый год (два семестра) учился, сдавал зачеты и экзамены, написал аттестационную работу и даже прошел практику в органах государственной власти. Хотя какую практику я мог пройти, ведь сам уже много лет состоял на государственной гражданской службе. В практике у меня точно недостатка не было. За мою карьеру на госслужбе случилось столько событий, что удивить чем-либо меня было невозможно.
Все предметы и итоговую аттестацию я сдал на отлично, по итогам обучения я получил красный диплом. Я мог гордиться собой. Но я ни разу не появился на занятиях. Мало того, я даже не знал, что учусь и прохожу профессиональную подготовку. Чтобы получить такой диплом, люди тратят много времени и денег. Мне же не пришлось прилагать никаких усилий, на обучение я не потратил ни копейки. Не то, чтобы я был против прохождения профессиональной переподготовки, но я даже предположить не мог, что прохожу достаточно серьезный образовательный курс.
Все начиналось просто. В начале 2021 года ко мне подошла заведующая кафедры и попросила написать заявление на обучение. Я не придал этому серьезного значения, подумал, что это очередные курсы повышения квалификации. За годы госслужбы я таких курсов прошел с десяток, всех и не упомнить. Порой я даже не брал документ об образовании. Просто государственный гражданский служащий согласно федеральному закону обязан постоянно совершенствовать свой профессиональный уровень, вот я ежегодно проходил курсы повышения квалификации. Толку от них не было никакого, пустая формальность, новых знаний я все равно не получал. Едва ли меня мог чему-либо научить преподаватель-теоретик, ни одного дня не состоявший на госслужбе. Курсы только отвлекали меня от исполнения должностных обязанностей, а свободного времени у меня за время пребывания на госслужбе никогда не было.
Преподаватели в университете тоже были обязаны постоянно повышать свою квалификацию, поэтому к очередному обучения я отнесся спокойно и даже равнодушно. Заведующая кафедры заверила меня, что появляться на обучении мне не надо. Для меня это было главное, так как свободного времени для учебы я не имел. Я написал заявление на обучение и забыл о нем.
С января 2022 года мне постоянно звонили из института дополнительного образования университета, просили приехать и забрать документ об образовании. Но у меня все никак не находилось свободного времени в будние дни, а в субботу, когда я собственно и преподавал в университете, диплом мне выдать было некому. В последний день марта я все же решил в обед вырваться в университет. Какое было мое удивление, когда вместо очередного пустого документа о прохождении курсов повышения квалификации мне торжественно вручили диплом о профессиональной переподготовке. Я в первые минуты даже не знал, что сказать в ответ на поздравления. Не ожидал такого развития событий.
- Я передам его в отдел кадров, - сказал я. – Пусть вложат в мое личное дело.
- Зачем же отдавать диплом в отдел кадров, его нужно дома хранить, - удивились моим словам на кафедре.
- Да нет, вы меня не так поняли, я в дело копию отдам, оригинал конечно же оставлю у себя.
К сожалению, мой диплом о профессиональной переподготовке так и не помог мне на государственной службе. Хотя сначала он произвел впечатление в присутствии государственной службы и кадров. Там были очень удивлены, что действующий госслужащий самостоятельно, а не за счет представителя нанимателя, прошел переподготовку. Такое бывает нечасто. Госслужащий и за государственный счет обычно идет учиться из-под полки, а тут человек сам решил повысить свой профессиональной уровень. Но моя карьера госслужащего подходила к завершению, через полтора года мой диплом о профессиональной переподготовке превратиться в никому не нужную бумажку. Крах перечеркнул и все мои профессиональные достижения, обнулил мой опыт работы, сделал ненужными мои документы об образовании. Так годы учебы и работы в одночасье могут превратиться в пыль.
1 апреля Хомяковск с дружеским визитом посетили наши коллеги из ЖКО Липовской губернии. Приехали делится опытом и осваивать командировочные. Как я узнал позже, липовские инспектора объездили полстраны, даже до Сибири добрались. Молодцы, разве плохо путешествовать за государственный счет, смотреть достопримечательности и разговаривать с интересными людьми. Брежнев вызвал меня, чтобы я рассказал о практике привлечения граждан к административной ответственности по ч.3 ст.9.23 КоАП РФ. В Липовске данную статью применяли эпизодически. Проблемы у нас были общими. 336-е постановление фактически исключила правовые основания для проведения проверок в отношении граждан, как по фактам недопуска газовиков, так и по перепланировкам помещений в многоквартирных домах. Коллеги из Липовска не знали, как можно решить данную надзорную проблему. Ведь 248-й федеральный закон запрещал проводить осмотры в отношении жилых помещений, а без осмотра установить наличие перепланировки и переустройства помещения в многоквартирном доме было невозможно. Минстрой Империи признал проблему, но за полтора года так и не смог ее решить, то есть соответствующие изменения в законодательство о надзорной деятельности внесены не были.
За полтора года я смог провести проверку по фактам перепланировки и переустройства помещения в многоквартирном доме лишь однажды, когда осмотр помещения был проведен в рамках судебной экспертизы. При документарной проверке я просто приобщил экспертизу из гражданского дела, где ЖКО выступало третьим лицом.
Инспектора из Липовска рассказывали о своих проблемах, и они дублировали проблемы ЖКО Хомяковской губернии. Во-первых, нехватка кадров. Зарплата в ЖКО Липовской губернии была существенно ниже, чем в Хомяковске. На такие деньги настоящие профессионалы в сфере ЖКХ не шли, а молодые, набравшись опыта в контрольном (надзорном) органе, легко находили более высокооплачиваемое место работы. В частности, в управляющих организациях. Во-вторых, лицензирование. В Липовске тоже развернулись войны между управляющими организациями за прибыльные дома. В ход шли такие хорошо знакомые методы, как подделка протоколов общих собраний, подкуп старших по домам и т.д. И хотя в Липовске сотня управляшек принадлежала 5-7 бенефициарам, но накал борьбы был не меньше, чем в Хомяковске. В-третьих, осуществление надзора. В свете издания 336-постановления никто не знал, как эффективно проводить контрольно-надзорные мероприятия.
Я оставил коллегам свой телефон, мне потом несколько раз звонили, консультировались и по осуществление надзора в сфере обеспечения безопасности использования газа в быту, и по выдаче гражданам предостережений по материалам газовиков, и по составлению плана проверок. Мне было не жалко поделиться опытом, хотя многое в правоприменительной практике приходилось создавать самому. Мне проконсультироваться было особо не с кем.
После обеда я поехал на свой машине на одну из улиц Хомяковска, проверить без открытия КНМ работоспособность вентиляции в квартире. Проблема была, но устранять ее управляющая организация не спешила. Потому что решение проблемы было сопряжено с организационными сложностями. А преодолевать сложности наши управляющие организации не любят. Они могут только собирать деньги и иногда выполнять самые примитивные работы по дому. К сожалению, слишком мало людей способны на нестандартные решения. Вырваться из привычного алгоритма действий и предложить альтернативное решение проблемы – на такое способны лишь единицы.
Вентиляционный канал кухни квартиры был забит на уровне второго этажа, а собственник вышерасположенной квартиры наотрез отказался предоставлять доступ в жилое помещение для производства работ по прочистке канала. Его понять тоже можно, так как для устранения засора в канале управляющая организация предлагала разбить стену. Я не думаю, что найдется человек, который в здравом уме добровольно позволит раздолбать свою квартиру. И закон не обязывает в таких случаях предоставлять доступ в жилое помещение. Любой суд откажет в удовлетворении иска.
Но для меня, как инспектора, эти сложности управляющей организации обычно мало волновали. Я всегда настаивал на результате, а каким образом его добьется управляющая организация, меня не интересовало. Обычно я приводил пример: двор многоквартирного дома от снега может расчистить либо один трактор, либо 10 иностранных специалистов с лопатами. Результат будет один – снега во дворе не будет. Только затраты будут разными: людские, материальные, временные.
Здесь я тоже имел все основания отправить на согласование в прокуратуру проверку в отношении УК-15, по результатам которой оштрафовать управляющую организацию и выдать предписание о выполнении работ по прочистке вентиляционного канала. Мог, но не стал этого делать.
После игры в лотерею ты лишаешься возможности полноценно осуществлять надзор в отношении управляющей организации, которая знает о тебе то, что соответствующим структурам знать не нужно. Конечно, это обоюдоострая информация, но все же ее огласка приведет к печальным последствиям.
Поэтому я предпочел не открывать КНМ, а ограничится неофициальным выездом, в надежде решить ситуацию без мер административного воздействия. Вариант с предоставлением доступа в вышерасположенную квартиру был тупиковым, собственник жилого помещения не разрешит долбить стенку в своей кухне для того, чтобы прочистить вентиляционный канал соседу. Единственную возможность решения проблемы я нашел в беседе с другим подрядчиком, который обслуживает ДВК в городе. Он предложил врезать проблемную квартиру напрямую в вентиляционную шахту, обеспечив воздухообмен не через отвод, а через шахту. Это было вмешательством в конструкцию системы вентиляции в многоквартирном доме, но иногда, в исключительных случаях, такое практиковалось. Вот только собственник безвентиляционной квартиры от такого варианта отказался, потом он неожиданно замолк и больше жалоб не писал. Быть может, решил проблему своими силами, или же потерял веру в способность контрольно-надзорных органов пресечь нарушения жилищных прав граждан.
Проблема выбора всегда стоит перед человеком. И слишком много факторов влияют на принятие тобой решения. Прошлые действия, принесшие тебе сиюминутную выгоду, мешают тебе сделать правильный выбор. Мне вспоминаются слова Протопоповой, которая однажды сказала, что не хочет просить о чем-либо управляющую организацию, так как потом она будет обязанной ей. Хотя Протопопова и была моим врагом в ЖКО, но тут она абсолютно права. Получив в моменте прибыль, можно потерпеть стратегическое поражение. Это касается не только УК-15. Например, я не мог полноценно осуществлять надзор в отношении УК-16, из-за чего результаты моей деятельности как инспектора в одном из городов были весьма плачевными. Я так и не смог решить в городе ни одной проблемы, которых в городе было не мало. Сфера ЖКХ в нем находилась в режиме катастрофы. Но из-за прошлых игр я не мог привлечь УК-16 к административной ответственности, потому что был обязан им. Мне пришлось смириться и пустить дела на самотёк.
Я знал, что многие управляющие организации подарками пытались наложить на инспекторов встречные обязательства при осуществлении надзора. Например, УК-14 поздравлял с Новым годом половину состава ЖКО. Потом Ворошилова рассказывала мне, что УК-14 сильно возмущалась, что я заставляю их исполнять свои обязательства по договору управления многоквартирным домом. «Они же тебя поздравили с Новым годом, вручили ценный подарок», - удивлялась Ворошилова моей принципиальности. Ее они тоже не забыли поздравить с главным Русским праздником. Перед новым годом УК-14 привозил в ЖКО больше десятка пакетов.
«Выбор необходим, решайся: “или-или”. Ситуация выбора потрясает душу человека своей неизбежностью, ибо она ущемляет свободу. Неизбежность выбора, принятия решения несет трагедию, психическое переживание. Она навязана человеку извне (религией или обществом) и заставляет выбирать независимо от того, хочет этого человек или нет».
С.Кьеркегор «Наслаждение и долг»
Человеком зачастую движет необходимость, которая лишает его свободы выбора. Поэтому задача человека – быть максимально свободным в момент решающего выбора твоей жизни. Никаких глобальных выгод по итогам игры в лотерею я не получал. Так, все по мелочи. Я лишь немного улучшил свой уровень потребления, но наверняка мог бы прожить без бутылки виски и банки икры. Ради таких излишеств я поставил на кон свою карьеру, свою жизнь. И проиграл, променяв свое будущее на банку икры.
Я не смог планировать свою судьбу в долгую, жил одним днем, был начисто лишен стратегического мышления. Даже элементарной осторожности. Неужели я тогда не понимал, что в узком мирке ЖКХ губернии информация распространяется быстрее, чем связь по сетям 5-G. Обо всех моих тайных делах тут же докладывали из нескольких источников. И еще раздували обвинения от себя. Неужели я не предполагал, что на меня регулярно строчат доносы? Ведь даже из гестапо намекали мне, что количество компромата на меня превышает все разумные пределы. Но я мыслил горизонтом планирования в несколько дней, совершенно не задумываясь о своем будущем. Жизнь — это не умная колонка, которая выдает правильные ответы по твоему запросу. Но здесь было не сложно понять, что ты играешь с огнем безо всяких мер предосторожности. Почему я настолько поверил в себя, что забыл об осторожности? Я не могу ответить на этот вопрос.
История знает множество примеров, когда желание хорошо пожить сегодня оборачивается глобальными проблемами завтра. Например, в декабре 1917 на Дону началось формирование Добровольческой Армии. Казалось бы, в России множество антибольшевистких сил, способных влиться в единый фронт Белых сил. И прежде всего в Армию Корнилова должны вступать офицеры, профессиональные военные, на которых большевики объявили настоящую охоту. Но этого не произошло, многие офицеры предпочли отсидеться в тылу, пожить мирной жизнью, а не терпеть тяготы войны.
По свидетельству А.И.Деникина, «важнейшие центры — Петроград, Москва, Киев, Одесса, Минеральные воды, Владикавказ, Тифлис — были забиты офицерами. Пути на Дон были конечно очень затруднены, но твердую волю настоящего русского офицера не остановили бы никакие кордоны. Невозможность производства мобилизации даже на Дону привела к таким поразительным результатами напор большевиков сдерживали несколько сот офицеров и детей — юнкеров, гимназистов, кадет, а панели и кафе Ростова и Новочеркасска были полны молодыми здоровыми офицерами, не поступавшими в армию».
Никакие уговоры не побуждали офицеров, солдат, казаков вступать в Добровольческую Армию на защиту России от большевистской угрозы. Офицеры спокойно сидели по кафе и ресторанам, а казаки и вовсе требовали от атамана А.М.Каледина выгнать добровольцев из Области Войска Донского. Тем самым казачество надеялось, что им удастся договориться с большевиками и не допустить их прихода на Дон. И А.И.Деникин, и Л.Г.Корнилов были в шоке от происходящего, но ничего не могли поделать с безразличием народа к судьбе России. Мобилизацию они объявить не могли, оставалось лишь взывать к совести Русского человека. Но совесть и честь обнулились за революционный 1917 год.
Выразителем отчаяния Белого движения стал полковник В.М.Чернецов. На одном из офицерских собраний в Новочеркасске В.М.Чернецов заявил: «Я пойду драться с большевиками, и если меня убьют или повесят «товарищи», я буду знать, за что; но за что они вздернут вас, когда придут?»
Слова полковника В.М.Чернецова стали пророческими. После установления советской власти на Дону в отношении офицерства и казачества начались репрессии. Офицеры из уютных кафе Ростова и Новочеркасска переместились в подвалы ЧК, а в отношении казачества был предпринят настоящий геноцид. 24 января 1919 года были издано письмо Оргбюро ЦК РКП (б) об отношении к казачеству, согласно которому предполагалось «провести массовый террор против богатых казаков, истребив их поголовно; провести беспощадный массовый террор по отношению ко всем вообще казакам, принимавшим какое-либо прямое или косвенное участие в борьбе с Советской властью».
Не знаю, вспомнили ли в 1919 году донские казаки призывы Л.Г.Корнилова вступить в Добровольческую Армию и пожалели они о своей соглашательской позиции в декабре 1917 года, но история показала, что их выбор был ошибочным.
Сейчас я понимаю, что сделал неправильный выбор, пойдя на сговор с управляшками ради копеечной прибыли, которая составляла мизерный процент моих доходов, которые не сделали меня богаче. Этот выбор привел к стратегическому поражению в моей жизни. Я больше не нужен своему Отечеству, своему Народу, служить которому было честью для меня.