Вряд ли воображение обывателя при словах «косметический салон в Бронксе» нарисует операцию спецслужб, тайную переписку и ядерную угрозу. А зря. В конце 50-х в Нью-Йорке действительно существовал такой салон – с маникюром, массажем и женскими разговорами. Только хозяйка у него была непростая. Глен Морреро Подцески с безупречным французским акцентом и идеальной осанкой на самом деле была капитаном ГРУ. Под псевдонимом «Мэйси» она добывала информацию, от которой зависела судьба планеты.
От Минска до Бронкса: как Мария стала «Мэйси»
Мария Доброва (в девичестве Суковкина) родилась в Минске в 1907 году. Жизнь у неё была непростая ещё до шпионажа: смерть сына, пропавший без вести муж, работа переводчиком во время гражданской войны в Испании, санитаркой в блокадном Ленинграде. Она знала, что такое боль и выдержка. А ещё у неё был идеальный слух, знание нескольких языков и редкая способность сливаться с фоном. Этого оказалось достаточно, чтобы её заметили в ГРУ.
Сначала был Париж. Туда Мария отправилась в начале 50-х как состоятельная вдова кубинца Глен Морреро Подцески, мечтающая обучиться на курсах косметологов, чтобы затем открыть салон. Несколько лет уходит на вхождение в образ, адаптацию, выработку новых привычек. Затем в 1954 году уже с дипломом она переезжает в Нью-Йорк и оседает в Бронксе. Там под тем же именем, якобы, на наследство покойного мужа она открывает салон красоты. Заведение становится её прикрытием, базой и инструментом: точкой, откуда она будет вести одну из самых тонких операций ГРУ времён холодной войны.
Маникюр, военные тайны и Карибский кризис
Салон Глен оказался в стратегически удобном месте. Всего в нескольких кварталах располагались школа переподготовки офицеров безопасности, армейский вербовочный центр, а также Кадетский корпус военно-морского флота, куда поступали дети американских чиновников и военных. Неудивительно, что жёны высокопоставленных офицеров, дипломатов и кадровых военных регулярно заглядывали в салон – сделать укладку, массаж лица, маникюр, поболтать за кислородным коктейлем.
Мэйси знала, как слушать. Она не задавала лишних вопросов, но запоминала всё: имена, даты, направления командировок, фразы, сказанные между делом. При салоне она организовала женский клуб – неформальное пространство, где дамы чувствовали себя непринуждённо и охотно делились подробностями служебных разговоров мужей. Блокнотов и записывающих устройств не было – у Мэйси была отличная память. Вся собранная информация регулярно уходила в Центр, становясь основой для аналитических справок. И именно эти, казалось бы, фрагментарные сведения не раз позволяли руководству СССР точнее оценить намерения США, в том числе в преддверии Карибского кризиса.
Незадолго до него «Мэйси» передала в Москву данные о готовящемся американском десанте на Кубу и планах ядерного удара. Эти сведения стали одними из тех, что позволили советскому руководству понять степень угрозы и не перегнуть палку в ответ. Когда весь мир замер в октябре 1962 года в ожидании ядерного апокалипсиса, информация от незаметной женщины из Бронкса уже лежала на столе у Хрущёва.
Предатель в системе: «Бурбон»
Опасность пришла откуда не ждали. Мэйси попала под удар из-за крота. В 1961 году её куратор, полковник ГРУ Дмитрий Поляков, представлявший СССР в делегации при ООН, был завербован ФБР. В ЦРУ ему присвоили псевдоним «Бурбон». На тот момент никто в Центре и представить не мог, что этот человек станет одним из самых разрушительных предателей в истории советской разведки. Он начал с того, что сдал американцам личности 47 советских агентов, включая сотрудников ГРУ и КГБ, а затем решил подставить и Мэйси.
Перед своим возвращением в Москву в июне 1962 года Поляков сообщил ФБР о деятельности Добровой и предложил представить её как двойного агента. Цель была цинична: убедить Центр, что Мэйси – источник утечек, и тем самым отвести подозрения от себя. Для этого американцы подготовили ловушку. Сотруднику советской резидентуры в Нью-Йорке показали серию фотографий: на одной Доброва наносит мелом косую черту на забор у церкви – это был условный сигнал для связи. На другой – якобы тот же забор, и советский дипломат стирает знак. Это должно было выглядеть как прямая улика, демонстрирующая факт нелегальной связи.
Однако дипломат понял, что перед ним – подделка, и распознал в ней попытку подставить Мэйси. Вместо того чтобы подтвердить «улику», он сам оставил встречный знак – крест в условленном месте. Так он успел предупредить Доброву о том, что её раскрыли, и дал сигнал срочно покинуть США. Получив его, «Мэйси» выдвинулась к запасному маршруту эвакуации: через Канаду и далее в Европу. Она добралась до Чикаго, где должна была пересесть на поезд и выехать по поддельным документам. Но именно там её след оборвался.
А предатель, генерал Дмитрий Поляков, успел вернуться в Москву и сделал блестящую карьеру. За двадцать лет службы он передал США информацию о более чем 1 500 сотрудниках ГРУ и КГБ, включая 19 нелегалов – тех, чья жизнь зависела от полной анонимности. Его разоблачили лишь в конце 80-х, когда ущерб уже был непоправим. Приговор был краток: в 1988 году его расстреляли по решению военного трибунала. Но имя «Бурбона» навсегда осталось в истории как символ предательства, за которое заплатили жизнью разведчики.
Прыжок с последнего этажа
Позже генерал ГРУ Леонид Гульев провёл своё расследование и выяснил: в Чикаго Доброва остановилась в гостинице «Mayflower». Утром она должна была сесть на поезд, чтобы выехать к границе, но заметила за собой слежку и поняла: её раскрыли. Ей удалось уничтожить поддельный паспорт и отправить прощальное письмо в Парижскую резидентуру. На следующий день в её номер постучали сотрудники ФБР. Они предложили ей сотрудничество, выложили компрометирующие данные, доступ к которым был только у неё и кураторов из советской резидентуры – так она догадалась, что предателем был Поляков.
Мэйси попросила время, чтобы принять решение. И осталась в номере одна. Осознав, что её вербовка – лишь прикрытие для «крота» внутри ГРУ, и что любая подпись под американскими бумагами будет равносильна уничтожению её репутации и провалу других операций, она выбрала смерть. Мария выбросилась из окна своего гостиничного номера. Это был единственный способ не дать врагу ни информации, ни повода обвинить её в предательстве.
Позже американская версия событий рисовала другую картину. Согласно мемуарам бывшего замдиректора ФБР Уильяма Салливана, «Мэйси» якобы согласилась работать агентом-двойником, но не выдержала напряжения и покончила с собой. Её представляли не как жертву предательства, а как нестабильного человека, «сломавшегося» под давлением. Погребли её на кладбище Поттерс-Филд – там хоронили безымянных, без надгробий. Возможно, чтобы советская сторона никогда не нашла её могилу. Или чтобы подчеркнуть: шпионка стёрта из истории.
Гульев продолжил расследование и добился того, что имя Мэйси снова начали произносить в кругах военной разведки. Он доказал: Доброва не переходила на сторону США, она осознанно пошла на смерть, чтобы не дать врагам ни признаний, ни компрометирующих документов. В 2003 году он издал книгу «Миссия Мэйси», где впервые подробно описал подвиг разведчицы. А в 2023 на могиле её матери на Северном кладбище Санкт-Петербурга установили памятник. На чёрной плите написано: «Военный разведчик капитан Доброва Мария Дмитриевна. Погибла при выполнении специального задания».
