Где они были, когда мы бегали по лесам в трусах и майках? Где они прятались, пока мы собирали грибы, валялись в высокой траве и ели чернику прямо с куста, вытирая руки о штаны? Куда, в конце концов, подевались те самые клещи, о которых сегодня трубят из каждого утюга, но о которых никто не вспоминал, пока на календаре был восьмидесятый год, а на полке — «Тройной» одеколон? Почему сейчас достаточно просто вдохнуть весенний воздух в городском парке — и уже кажется, что за ухом кто-то подозрительно чешется? И что, чёрт возьми, случилось с теми самыми лесами, в которых раньше можно было устроить пикник с шашлыками, а теперь приходится надевать экипировку, как в фильмах про выживание после катастрофы?
Вообще-то, клещи были всегда. Даже при Союзе. Только их никто не видел. Ни в лицо, ни на ощупь. Потому что увидеть клеща в те времена было сродни встретить снежного человека: говорят, есть, но ты точно не уверен. Всё потому, что в советском арсенале существовало нечто, что можно смело назвать антиклещевой артиллерией. Поднимали в воздух кукурузники, запускали в поля пыльные машины, сыпали белым порошком, как будто это не борьба с насекомыми, а подготовка к роли в новогоднем спектакле. Главный ингредиент — ДДТ. Кто не слышал? А вот теперь не услышит — запрещён. Мощнейший инсектицид, который оставлял после себя выжженное пространство. Ни комара, ни блохи, ни, естественно, клеща.
Если бы кто-то в то время попытался пожаловаться на клеща в районе, скажем, центра города — ему бы, скорее всего, предложили перестать выдумывать и порекомендовали меньше читать зарубежную фантастику. Потому что в Москве, как и в Ново-Николаевске, в Минске, клещ был персонажем чужим и редким. А на даче в Подмосковье максимум, что можно было встретить — это соседей с шуруповёртом и странным желанием построить баню прямо на границе вашего участка.
Но затем пришли новые времена. ДДТ отменили, потому что он внезапно оказался токсичным не только для клещей, но и для всего, что живёт, дышит и планирует жить дальше. Оказалось, что он любит накапливаться в почве, рыбе, молоке и вообще везде. Вспомнили об экологии, экологию полюбили, а заодно забыли, как именно держали под контролем паразитов. Авиация исчезла — самолёты теперь заняты другими задачами, колхозы и совхозы слились с историей, а дезинфекторы переквалифицировались в мастеров по установке пластиковых окон.
Леса остались. Но вот ухаживать за ними никто не спешил. Вдруг оказалось, что в отсутствие регулярной чистки лес начинает напоминать заброшенный чердак: всё заросло, всё завалено, и кто-то точно там шевелится. Клещи, как ни странно, это оценили. Их не нужно уговаривать — они приходят туда, где много листвы, влажности, бурелома, и желательно, чтобы рядом ещё была жертва на коротких ногах и с открытой шеей. Современный лес — просто санаторий для клеща. Он там не просто живёт — он празднует каждый тёплый день, как день рождения.
А теперь — внимание. Укус может случиться в феврале. В феврале. Не весной, не летом — а когда ещё снег валяется в низинах, а ты всего лишь вышел выгулять собаку в парк. В двадцать двадцать пятом году в стране зафиксировано более восьмидесяти двух тысяч обращений после укусов. И это только те, кто дошёл до больницы. А сколько ещё тихо терпят дома, грея суставы и размышляя, не простуда ли это случайно?
И если раньше клещ передавал один вирус, максимум два, то теперь — пожалуйста. Энцефалит, боррелиоз, анаплазмоз, эрлихиоз и, на десерт, некое пятое, о котором никто толком не говорит, но которое точно есть. Это уже не клещ, а вирусная пятёрка в одном флаконе. И, что самое замечательное, укус — безболезненный. Ни щелчка, ни писка, ни звука. Просто однажды ты просыпаешься с температурой, болью в суставах, головной болью и ощущением, что внутри тебя кто-то что-то тестирует.
Можно ли вернуться к тем самым временам, когда в Иркутске клещи были скорее абстракцией? Формально — нет. Не потому что технологии утрачены, а потому что методы тех лет нынче официально называются вредными для экосистемы. Да и кто теперь будет тратить миллионы на авиаобработку лесов, если проще повесить табличку «Осторожно, клещи» и продать побольше репеллентов?
Так что же мы имеем? С одной стороны, огромные территории, заросшие до состояния «сам себе лесник», с другой — целое поколение людей, искренне уверенных, что клещ — это где-то там, у кого-то другого, желательно за городом. А потом такой человек выходит во двор, решает посидеть на травке у подъезда, и буквально через пару дней начинает гуглить: «болит шея, температура, судороги, что делать».
Современный клещ — не просто букашка. Это биологическая флешка, в которую записали всё, что плохо кончается. Он быстрый, он небрезгливый, он теперь не требует леса — ему достаточно лужайки перед супермаркетом. Ему плевать, кто ты — турист, грибник, ребёнок на горке или дядя Вася, вышедший покормить голубей. Он не выбирает по профессии и полу. Он просто делает свою работу.
И вот тут возникает вопрос, который вообще портит всю картину: а может, это мы расслабились? Тридцать лет назад на дачу ехали в штанах и сапогах, с банкой дихлофоса в рюкзаке. А сейчас — шорты, кроссовки, селфи на фоне куста, и, желательно, лайк в инстаграм. Откуда у нас будет бдительность, если всё, что мы знаем о природе — это картинка из заставки телевизора?
Пугает ли это? Ну, кого-то да. Но большинство продолжает жить по старинке: «авось пронесёт». Пронесёт — не пронесёт, а цифры жалоб на укусы продолжают расти. В отдельных регионах — в десятки раз по сравнению с прошлыми годами. Особенно радуются клещи в Пермском крае, на Алтае, в Иркутске и Вологодской области. У них там, видимо, курортный сезон. Пляжи не нужны — достаточно высокой травы и пары неосторожных прогулок.
Интересно другое: все ведь слышали про вакцинацию. Но сколько из нас действительно сделали прививку от энцефалита? Большинство даже не в курсе, что это вообще возможно. В школах про это не говорят, по телевизору редко, а если и упоминают — то так, между рекламой стирального порошка и прогнозом погоды. Репелленты? Да, они есть. Но их чаще покупают в последний момент, уже после укуса, чтобы было чем оправдаться: «Ну я же мазался!»
Что же тогда делать? Спасать себя самостоятельно, как и положено в эпоху тотального самообслуживания. Одевайся, как на фотосессию из девяносто третьего года: всё закрыто, капюшон, носки по колено. Осматривай себя и других — особенно в зоне шеи, спины и тех мест, куда зеркало обычно не дотягивается. После каждой прогулки — душ, а лучше два. Звучит как паранойя? Может быть. Но клещу-то всё равно, параноик ты или нет.
Главное — не строить иллюзий. Не надейся, что леса вдруг снова станут ухоженными, что где-то пролетит АН-2 и распылит спасительную пыль, и что клещи сами решат эмигрировать. Они здесь. Они довольны. Им нравится. Условия — идеальные. Климат мягче, леса гуще, люди глупее.
А теперь возвращаемся к началу. Почему наши бабушки не боялись клещей? Потому что тогда боялись других вещей — и клещ просто не входил в список приоритетов. Почему сегодня его боятся все? Потому что теперь никто за нас не будет воевать с насекомыми. А почему клещи расплодились именно сейчас?
Ответ: потому что мы им в этом помогли. Своим бездействием, своей беспечностью, и своей полной уверенностью в том, что «раньше было лучше». Да, было. Но тогда и самолёты над лесом летали. И дуст сыпали тоннами. И никто не верил в магию природы — её просто держали в узде.
Сегодня же природа сказала: «Спасибо за свободу. А теперь получите обратно всех, кого выгнали раньше». И клещ оказ
ался первым, кто вошёл без стука.
Вот так он и вернулся. Конец.
А вы что думаете об этом? Делитесь своим мнением в комментариях! А также, если не трудно, поддержите канал подпиской и лайком. Впереди ещё много интересных статей!