Глава 5
Через два дня после возвращения Айрата с похорон Артуру сделали операцию. Оперировал сам Войцхович Виктор Наумович. Операция прошла успешно, но всё ещё оставались сомнения по полному выздоровлению пациента. В течение месяца его жизнь напрямую зависела от медикаментов и ИВЛ. И Айрат как преданный пёс дневал и ночевал в его палате.
Через месяц Артура понемногу начали отключать от аппарата. Постепенно к нему стало возвращаться сознание. Первое время после пробуждения его мучали сильные головные боли. Но через несколько дней они прошли, и он понемногу стал вставать. Но здесь выяснилось, что ноги так ослабли, что не хотели держать его исхудавшее тело. Через неделю опорно-двигательный аппарат полностью восстановился. Но теперь выяснилось, что он никого не помнит даже себя.
Айрат привёз паспорт на другое имя и теперь Артур перестал быть обезличенным. Несколько паспортов на разные имена были заготовлены заранее на всякий случай. Айрат восхищался Артуром. Он как будто знал, что с ним может что-то произойти и придётся жить под чужим именем. И поэтому несколько лет назад оформил продажу своего бизнеса арабскому шейху, но об этом никто кроме Айрата не знал.
Повреждение мозга было совсем незначительным. Можно даже сказать задет только корешок, пуля прошла навылет. Операция была проведена на высшем уровне, удалось избежать инфекций и воспалительного процесса, однако некоторое время Артур не мог говорить. Но через полтора месяца упорных стараний, речь полностью восстановилась, а вот память по-прежнему тормозила.
– Виктор, ты же врач, ну сделай же что-нибудь. – Теребил Войцховича Айрат. Он по-прежнему жил в его квартире. Несколько раз порывался снять отдельное жильё, чтобы не напрягать нового друга, но тот был категорически против.
– Айрат…
– Виктор, зови меня Усман. Прошу тебя. Привыкай.
– Прости, Усман, но я не Бог. Ты знаешь, мы сделали всё возможное. Вычистили так, что даже сами не ожидали, всё зашили, везде подлатали. Ни один корешок не задели. Я так виртуозно ещё никогда не работал. Мне Нобеля за эту операцию нужно дать.
А то, что память не возвращается, так ведь мозг такой сложный и мало изученный механизм, что даже самый мудрый на планете профессор не скажет тебе, в чём причина. Ты даже не понимаешь, какое чудо мы совершили. Обычно пациенты с ранением в голову не выживают. Историей отмечено всего несколько случаев, когда таких сложных больных удалось спасти. Пошерсти интернет, почитай. Он тебе скажет тоже самое, что и я. А ты требуешь от меня невозможного. Я бы рад что-то изменить, если бы знал, как это сделать. Поверь, я не самый плохой нейрохирург, ко мне очереди выстраиваются километровые.
Операции расписаны на полгода вперёд. Но и я не Бог. Ранение в голову это тебе не хухры, мухры.
– Прости, брат. Я тебе очень благодарен. Обещаю лимон зелёных твоей клинике, и тебе столько же, как только появится возможность воспользоваться счётом. Все долги верну и отблагодарю.
– Вот об этом давай вообще не будем. Сейчас твоему другу предстоит ещё несколько операций. В первую очередь нужно восстановить лицо. Но думается мне, что здесь всё намного сложнее. Слишком глубокие ожоги и главное провалы. Прямо дырки, вместо щёк. Правда, я не пластический хирург, не могу прогнозировать. Хорошо ещё, что хирурги вовремя постарались и сделали некрэктомию, а то могло быть... Да ладно, не буду тебя пугать. В общем, хорошие специалисты и хорошо сделали свою работу. Пару операций, правда и они не из лёгких и будет твой друг лучше прежнего. Ты говорил, девки под него штабелями ложились. А после операций будут толпами вслед бегать.
– Не нужны ему толпы. Он одну любит. Только обидно, если он её не вспомнит.
– Главное, чтобы она помнила. Будем надеяться, что память восстановится, не сразу, но восстановится.
За полгода Артуру сделали две операции. Лицо полностью не удалось восстановить. Кожу где-то растягивали, в каких-то местах пришлось накладывать целые куски вместе с мышцами, снимая их с другой поверхности. Помимо мелких рубцов оставались ещё и грубые и они никак не хотели рассасываться, лицо, покрытое пятнами, ограниченными мелкими шрамами, выглядело как после солнечного ожога. Требовалась ещё операция, может две, чтобы убрать провалы и потом уже несколько шлифовок. Но он устал от операционных, от больничных коек и от всего больничного персонала. К тому же баллонная дермотензия с последующего растяжения кожи требовала, чтобы проблема была застарелой. Нужно было выждать время, поэтому Айрат решил увезти друга в другую страну.
Прошло некоторое время.
Артур стоял на верхней террасе своей виллы на острове пальма Джумейра. Любуясь закатом, раздумывал над тем, что произошло за последнее время.
Он смотрел на себя в зеркало и видел незнакомого человека, смотрел и не узнавал. Причина была в его невероятно холодных глазах, навевающих ужас. Они были отталкивающими, с темной, пугающей глубиной. Безразличные и опасные. Лицо, с небольшими провалами, испещрённое следами пожара, с огненными бликами разрисовавшими когда-то красивую кожу, практически ничего не выражало. На фоне этого, взгляд цепкий и хищный, такой, наверное, бывает у очень опасных и возможно извращенных людей или же тех, кто слишком много пережил и не скрывает глубину своей боли, потерь и разочарований.
Иногда он задумывался над тем какое впечатление производит на людей его нынешняя внешность, пугает их и отталкивает или наоборот притягивает как магнит.
Он не один раз представлял свою встречу с теми, с кем когда-то близко общался. Наверное, те, кто хорошо его знали, по отдельным чертам могут догадаться, что это Артур Кайсаров. Черты лица остались прежними, хотя и претерпели некоторые изменения. Губы стали немного жёстче, но на лице главное глаза, и теперь они казались холодными и колючими. Артур не переживал, что уже никогда не станет прежним. Это в настоящем не было главным. Главным сейчас было то, что душа, окутанная болью никак не могла успокоиться. Те события, которые произошли за последние два года вызывали не просто тревогу, а скорее бурю эмоций: злость, ненависть, жажду мести. А ещё растерянность и страх, перед встречей с женщиной, отвергшей, и способной поставить его на колени.