Я не сразу понял, что спустился слишком глубоко.
Это случилось ночью. Электричество снова погасло. Я вышел в подъезд с фонариком и увидел, что дверь в подвал приоткрыта.
Я никогда не видел её открытой. Обычно на ней висел замок. Сейчас — ничего.
Меня будто втянуло. Шаг. Второй. Скрип ступеней, пыль, холод. Запах плесени и железа.
Но главное — тишина. Абсолютная, как в звукоизолированной комнате. Ни города, ни сквозняка, ни шагов.
Я прошёл дальше. Свет фонарика выхватывал трубы, кирпичи, старые ящики.
И вдруг я понял:
подвал не заканчивается.
Я шёл пять минут. Десять. Пространство не повторялось, но и не вело никуда.
Я попробовал развернуться. Но позади уже не было лестницы.
Свет начал мигать. Я сел на ящик. И тогда услышал:
— Ты всегда боялся глубины.
— Кто ты? — я спросил в темноту.
— Мы все. Те, кого ты затопил, когда решил забыть.
На стене начали появляться отпечатки рук. Сотни. Детские, взрослые. Они двигались.
Я бежал.
Свет угас. Я полз. Руками нащупывая путь.
Пальцы наткнулись на дверь.
Железная. Ржавая.
На ней мелом написано:
«Здесь нельзя вспоминать»
Я толкнул её.
Внутри — ничего.
Абсолютная темнота, которая не реагировала даже на свет. И тишина, которая давила.
И в этой тишине я услышал — мамину колыбельную.
Ту самую. Но с чужим голосом.
— Спи, мой мальчик… ты вернёшься… если не вспомнишь…
Я проснулся в кровати. Свет горел. На стене — влажный след, будто кто-то стоял там, пока я спал.
А у двери — следы грязных ног.
Я не знал, сколько времени прошло. Но календарь в телефоне показывал 19 октября.
Пять дней вперёд.