В минувшую пятницу в Стамбуле состоялся первый раунд российско-украинских переговоров по мирному урегулированию. Судя по реакции мировой прессы, никому не понятно, о чем говорила и до чего договорились, Дополнительную интригу ситуации придало бегство прямо с переговоров во время перерыва переводчика украинской делегации, которого ищут по всей Европе, так как не понятно, какие документы и материалы он с собой прихватил. Похоже, что официальный Киев более всего боится того, что он окажется в Москве, а не в Мармаре (Мраморном море по-турецки). Значит, есть чего скрывать, и о чем молчать.
Но меня волнует не содержание переговоров, так как правды об этом все равно не скажут, ссылаясь на дипломатический этикет и государственную тайну, а повторять слухи у меня никакого желания нет, но то впечатление, так сказать, послевкусие, которое они после себя оставили.
Итак, есть четыре принципиальных момента, три ключевых слова, которые из песни не выкинешь.
Во-первых, самозапрет Зеленского на любые переговоры и контакты с Россией на деле оказался не таким уж и железобетонным, как об этом писала ранее вся украинская националистическая пресса (а иной там просто нет, поэтому не читайте никакой), причем не только для самого Зеленского, но и для лиц из его ближайшего окружения рангом пониже. А раз он уже однажды прогнулся под запросы США и Европы в отношении России, значит, его прогнут и во второй, и в третий раз, лишь бы нашелся тот (помимо Владимира Путина), кто бы захотел это сделать. И это - плюс.
Во-вторых, турецкая инициатива об обмене военнопленными в формате "1000 на 1000", конечно, стала шагом в поиске наименьшего общего знаменателя, но и она оказалась в интересах России, представители которой заявили, что Киеву не будут выданы ни иностранные наемники, ни военные преступники из числа вторгнувшихся в Курскую область украинских военных. А это значит, что ранее анонсированный трибунал над украинскими военными преступниками много более реален мифического трибунала над российским военно-политическим руководством, идея которого была озвучена прибалтами на прошлой неделе. И причина до банального проста: у нас в руках преступники для суда над ними уже есть, а у них - нет. И это - еще один плюс.
В-третьих, сам факт состоявшегося первого раунда переговоров выбил из рук геополитических противников Москвы и союзников Киева козыри в раздаче о 17-м пакете экономических санкций Евросоюза против России по причине ее отказа от переговоров. Москва на переговоры вышла, но боевые действия против ВСУ не прекратила, и в день переговоров заявила о разгроме крупного укрепрайона в поселке Богатырь, тем самым показав, что никакого 30-дневного перемирия ради восстановления боеспособности украинской армии не будет. И что самое интересное, все требования об этом перемирии в ту пятницу, как по мановению волшебной палочки, моментально стихли, хотя ранее эта тема в аффилированной Киеву пресса пиарилась очень сильно. Иными словами, никакого прекращения огня до капитуляции Киева точно не будет. Вот вам третий плюс.
Главным же унижением Европы стал провал спешно собранного в столице Албании Тиране аккуратно под завершение переговоров в Стамбуле некого Европейского политического сообщества, куда помимо глав государств ЕС приехали руководители Британии, стан Закавказья, Турции и Молдавии. а также Зеленский в предвкушении дипломатического поражения России. ,такая тусовка на случай празднования поражения Путина. Но этого не случилось, после чего все рассосались по своим столицам, так и не поняв, насколько нелепо они выглядели со стороны. Вот и четвертый плюс.
Словом, все идет к тому, что судьбу Украины будут решать между собой Москва и Вашингтон без участия Киева и Брюсселя. Кажется, это поняли все и во всех европейских столицах, иначе бы оттуда не звонили на выходных так активно Дональду Трампу накануне его телефонного разговора с Владимиром Путиным. Как сообщает окрудение Трампа, он "устал" и от Украины, и от России, но от миссии миротворца отказываться не намерен, а это значит, что влиять на переговоры он продолжит, а под их прикрытием каждыя сторона будет решать свои интересы.